Страница 74 из 94
Если бы нам отвечали так только научные оппоненты. Но ведь этот догматизм (или эта игра в догматизм – тут-то и надо разобраться!) проникает в поры живой политики. Отстаивание догмы «открытого общества» обернулось победой ХАМАС в Палестине и (пусть и относительным) успехом «Братьев-мусульман» в Египте. И оно много чем еще обернется – в разных регионах земного шара.
Но и это не предел абсурда. Вы спросите, в чем тогда предел? Я отвечу.
Выдержка №6 – или о том, до чего может дойти подобный абсурд
Палестина, Египет – это отдельные регионы. То есть частность. Мафии, кланы – тоже частность. Не региональные, так социальные. Предлагается пожертвовать частными относительными истинами ради абсолютности процедур.
А террористы? Сами же сказали, что глобальный терроризм – это не частность, а новая общемировая реальность? Как ее соотнести с аксиомой открытости?
Террористическая группа – это закрытая система или же это система открытая? Аксиома диктует открытость. Но всем понятно, что это ложная аксиома. И в рамках ее надо разбирать нечто вполне глобальное. Всем понятно, что Бен Ладен не публиковал в общедоступных изданиях свои планы по атаке «близнецов». Всем понятно, что «Аль-Каида» – не группа по интересам.
Понятно-то понятно... А интеллектуальный инструментарий это понимание категорически игнорирует.
А поскольку нельзя бороться с новой реальностью, используя старые методы понимания, и поскольку только эти методы и были задействованы, то... То ответы на вызовы новой реальности стали эти вызовы не преодолевать, а наращивать. Причем и количественно, и качественно.
Ответом на вызов 11 сентября стали афганская и иракская кампании. Но эти кампании породили новые вызовы. В том числе иранский. Я докажу, что это именно так. Воздействие на болезнь привело к усугублению заболевания. К чему приведет воздействие на это усугубление? Если неадекватность воздействий будет сохраняться, то ответ очевиден.
Выдержка №7 – или о том, как вернуться к адекватности
Чтобы возымела место хоть какая-то адекватность, надо признать следующее.
Первое. Закрытые системы – это не таинственные фантомы теории заговора. Это реальные социальные тела. Причем настолько реальные, что по отношению к ним многое другое можно назвать нереальным. Частным случаем этих социальных тел являются если не спецслужбы целиком (они всегда бюрократизированы), то ядра внутри спецслужб. Эти ядра мы назовем «внутренними элитными партиями» (рис. 45).
Второе. «Внутренние партии» не могут не конфликтовать. Конфликт есть главная форма жизни закрытых социальных систем.
Третье. Эти конфликты далеко не всегда вписываются в рамку национального консенсуса. Иногда конфликтующим «внутренним элитным партиям» удобнее помочь партиям противника. Так строятся, например, общеизвестные межведомственные союзы «партий войны» против «партий мира».
Четвертое. Война в Ираке – крупный общеамериканский проект. Такой проект не может не обострить конфликты «внутренних элитных партий» в США.
Пятое. Внутренние элитные партии разных стран образуют причудливые трансгосударственные консорциумы. Это уже не сговоры, не «предательства интересов». Это вообще форма жизни современного глобализующегося макросоциума. И форма жизни «мира ЗС». Ибо в этом «мире ЗС» глобализация идет ускоренно.
Шестое. Активность закрытых систем (мы ее называем ЗС-активность) никогда не носит локально-ситуационного характера, а, напротив, как бы перетекает из ситуации в ситуацию.
Опираясь на данные утверждения, мы, в поисках ответа на иранские вопросы, начали искать в иракской ситуации следы ЗС-активности. И нашли следующее.
Выдержка №8 – или о том, как внутренние элитные американские партии играли на поле войны в Ираке
29 октября 2002 года сразу в нескольких американских изданиях появились разоблачения Пентагона. До начала войны оставалось менее месяца. В чем обвиняли Пентагон? В нарушении регламента. Конкретными нарушителями были Ричард Перл и его Совет по оборонной политике. При чем тут Пентагон? Дело в том, что Совет был близок к руководству Пентагона вообще, и особо близок к Дагласу Фейту, заместителю министра обороны по политическим вопросам.
В чем было нарушение регламента? В том, что Рамсфелд и Вулфовиц создали в Пентагоне, в офисе Дагласа Фейта (то есть под крылом Перла и его Совета по оборонной политике), собственную разведструктуру с целью составления своих собственных (внимание!) – абсолютно независимых от ЦРУ – аналитических материалов по Ираку.
Разведведомства всегда конкурируют. Эта конкуренция всегда обостряется перед началом войн. В данном случае привлекли внимание детали. А также оценки экспертов. Короче, что-то подсказало нам: дело не в обычном межведомственном конфликте. А в борьбе внутренних партий.
Да, борьба велась на иракском поле. Но такая борьба всегда перетекает с одного поля на другое. А что если ответы на иранские вопросы связаны с логикой этой борьбы? Весьма влиятельные американские издания настаивали на том, что (прямая цитата) «Пентагон и ЦРУ вступили в отчаянные дебаты по поводу разведывательных данных, предназначенных для формирования американской политики в отношении Ирака».
Итак, был прямо обозначен конфликт двух «внутренних партий» (рис.46).
И тогда, очевидно, стоит разобраться в нюансах.
В своей игре против ЦРУ (точнее, против некоей конкретной «партии») группа Перла–Фейта сделала ставку на Ахмада Халаби, лидера Иракского национального конгресса (на тот момент это была эмигрантская организация, заседавшая в Лондоне).
ЦРУ, как минимум, не доверяло Халаби. А как максимум, сделало все возможное, чтобы подорвать эту ставку Пентагона.
Итак, игра Пентагона (Перла–Фейта) с опорой на Халаби, контригра ЦРУ с подрывом этой опоры... Локальный эпизод? Но Перл, выражаясь спортивным языком, «прессинговал на всем игровом поле»!
Он неоднократно обвинял ЦРУ в некомпетентности. Именно он являлся автором известной оценки, согласно которой все аналитические разработки ЦРУ по Ближнему Востоку (цитата) «стоят не дороже той бумаги, на которой напечатаны».
А вот еще одна цитата из того же Перла: «У меня есть сведения о том, что глава ЦРУ ни разу не пытался встретиться с президентом, чтобы объяснить ему, что происходит в исламистских школах Саудовской Аравии и Пакистана, где десятилетиями молодежь воспитывали в ненависти к США. Поэтому я считаю, что необходимо провести расследование (очевидным образом имеется в виду расследование против ЦРУ. – С. К.), по результатам которого, возможно, нужно будет провести серьезные изменения, в том числе и в руководстве тех организаций, которые призваны защитить нас».
Перл – не свободный публицист. Он озвучивал позицию Министерства обороны. Как минимум, группы влиятельнейших неоконсервативных политиков.
У нас были основания для того, чтобы продолжать исследование. И мы его продолжили.
Выдержка №9 – или о том, как война внутренних партий возобладала над национальными интересами
Соотношение военных сил США и Ирака не оставляло Ираку никаких шансов на победу. Но США и тем конкретным людям, которые настояли на войне в Ираке («внутренней партии», маркируемой союзом Перла и Фейта), нужна была не победа любой ценой. Нужна была только победа, добытая очень малой кровью.
«Лимит на кровь» был задан жесточайшим образом. Превышение лимита означало бы дискредитацию Джорджа Буша и республиканцев вообще. За эту дискредитацию ответили бы «ястребы» – Чейни, Рамсфелд. То есть весь неоконсервативный клан. Перл и Фейт были бы крайним звеном в этой системе ответственности за дискредитацию. Буш обвинил бы Чейни и Рамсфелда, след этого обвинения привел бы к Перлу и Фейту.