Страница 59 из 94
«Блестящий, сильный и очень уверенный в себе человек. Мы нашли общий язык по всем вопросам, меня только немного смущало его крайне отрицательное отношение к Израилю».
Отметим также, что путь к подписанию договора с Францией был проложен еще в июне 1974 года, когда вышеупомянутый Хамза начал во Франции переговоры о приобретении реактора «Осирис» бассейнового типа (pool type reactor), работающего на высокообогащенном (то есть пригодном для военных целей) 93% уране и на легкой воде.
Французы назвали реактор Osirak (Осирис – Ирак). Иракцы дали ему свое наименование – «Таммуз-1», в честь того месяца по вавилонскому календарю, когда в 1968 году партия БААС пришла к власти. А исследовательский реактор Isis (Изида) иракцы назвали «Таммуз-2».
Приобретая «Таммуз-1», иракцы преследовали несколько целей. Основной целью было производство плутония для изготовления одной или нескольких бомб. Кроме того, даже если бы это не удалось, Ирак вместе с «Таммуз-1» и «Таммуз-2» получал полный набор современных технологий ядерного цикла для изучения и копирования.
Договоренность о закупке Ираком двух реакторов была окончательно согласована в 1976 году. К этому времени у французской стороны возникли сомнения в целесообразности продажи Багдаду реактора на высокообогащенном уране, и французы попытались внести изменения в контракт, предложив другой вариант реактора с использованием топлива более низкого обогащения (8%) – так называемой «карамели». Однако Ирак настаивал именно на варианте с высокообогащенным ураном.
Вместе с реактором французская сторона, согласно контракту, должна была поставить лабораторное оборудование, а также (в несколько этапов) обогащенный уран. Помимо этого, контракт предполагал техническое содействие французского персонала в обслуживании реактора.
Характерно, что Ирак никогда не проявлял интереса к коммерческим реакторам на легкой воде с низкообогащенным ураном, широко используемым в мирных программах.
Некоторые эксперты утверждали, что надземная конструкция реактора с хрупким внешним куполом сама по себе говорила об исключительно мирных планах Ирака. Но они не принимали во внимание, что израильский реактор военного назначения в Димоне выглядел точно так же и что Ирак первоначально просил у Франции именно реактор подземного заложения, но французская сторона на это не согласилась.
Совершенно очевидно, что такого рода соглашения по атомным вопросам заключаются не только или не вполне исходят финансовых интересов. Ведь каждый участник такого соглашения подвергает себя риску быть обвиненным в распространении ядерного оружия, содействию «преступным режимам» и т.д. Тот же Ширак за это соглашение долго подвергался массированным атакам со стороны французской прессы. В частности, газетчики переделали название реактора «Осирак» в «О, Ширак!»
И тут уместно вспомнить о личных предпочтениях Саддама Хусейна.
Личный врач бывшего иракского диктатора Ала Башир в своей изданной в 2004 году книге «Ближний круг Саддама Хусейна» вспоминает о беседах с Саддамом, в которых глава Ирака говорил о своих кумирах из числа мировых политиков. Башир пишет, что, вопреки распространенному мнению, Хусейн никогда не упоминал Сталина (которого западные СМИ называли кумиром иракского диктатора), и не любил Гитлера за его презрение к арабам. Его настоящим кумиром и образцом для подражания был Шарль де Голль. Именно французов Садам якобы считал образцом высокой цивилизованности и культуры. Особое восхищение Саддама вызывало решение де Голля о выводе французских войск из Алжира и о предоставлении этой стране независимости.
И это очень показательно! Ведь де Голль после предоставления Алжиру независимости активно старался наладить хорошие отношения именно со светскими националистическими арабскими режимами. С этих позиций, режим аль-Бакра и Саддама в Ираке для голлистов вполне подходил.
Такую политику де Голля связывают с двумя обстоятельствами. Во-первых, французскому лидеру надо было как-то сгладить отношения с исламским миром после алжирских событий. Во-вторых, де Голля особо интересовали позиции в арабском мире, как базисная возможность для антиамериканской игры в регионе.
Именно эти французские интересы и пробудили, видимо, «голлистские» симпатии в иракском лидере, приведшие к подписанию атомного контракта. Более того, видимо, эти же внешнеполитические симпатии были и одной из основных причин политических проблем Саддама. Выполняя обязательства перед американцами (в первую очередь, правыми республиканцами) и французами, Хусейн вынужден был маневрировать, пытаясь угодить обеим сторонам. При этом американские и французские интересы зачастую входили в противоречия.
Некоторые источники отмечают, что между Хусейном и Шираком были и неформальные отношения. В европейской прессе много говорилось о том, что именно Хусейн внес значительный вклад в финансовую поддержку кампании Ширака на выборах мэра Парижа в 1977 году. Таким образом, иракско-французские связи (на уровне межэлитном – баасистско-голлистские) дополнялись личной связкой Хусейн–Ширак.
Подчеркнем, что франко-иракские связи той эпохи не исчерпывались только ядерным проектом. Можно отметить высокую активность французских нефтяных компаний, работавших в Ираке как до блокады, так и во время нее. Кроме того, Ирак был одним из главных импортеров продукции ВПК Франции.
Однако вернемся к ядерной программе Саддама.
В 1976 году Ирак заключает контракт с Италией на поставку так называемых «горячих камер» («горячая камера» – это специальный технологический комплекс для производства оружейного плутония). То есть иракский режим пытался сразу получить и доступ к плутониевой технологии ядерной бомбы.
К 1979 году – времени получения Саддамом Хусейном президентских полномочий – иракский ядерный реактор был французами изготовлен и подготовлен к переправке из порта Ля Сиен-сюр-Мер (недалеко от Тулона) в иракский порт Басра. Однако в ночь на 7 апреля группа диверсантов из израильской спецслужбы Моссад взорвала судно с реактором.
Правительство Франции тут же объявило, что поставит Ираку новый реактор. И, во исполнение этих обязательств, к сентябрю 1980 года группа французских специалистов установила в пустыне Тхувайтха новый реактор «Осирак».
Инфраструктура для реактора в Тхувайтха была подготовлена в период с 1976 года по 1979-й. Особенностью нового реактора было то, что он монтировался на территории ядерного центра «Сабааташр таммуз», который был уже фактически подземным.
Тогда же Ирак закупил значительные количества необогащенного урана – 100 тонн в Португалии и дополнительные крупные партии в Бразилии и Нигерии. К 1991 году иракские запасы необогащенного природного урана составляли 400 тонн. Наконец, в 1980 году Ирак пытался приобрести у западногерманской корпорации NUKEM 11 тонн уранового топлива в виде готовых стержней – тепловыделяющих сборок – для «Таммуз-1». Этой поставки, по оценкам экспертов, было бы достаточно для получения, после 150 дней работы реактора, 11-12 кг плутония (количество, достаточное для производства двух бомб).
В конце 70-х гг. в Ираке была запущена (втайне от МАГАТЭ) установка по обогащению урана с использованием технологии лазерной сепарации. Она базировалась в новом Исследовательском центре аль-Хазен ибн аль-Хаятам, который возглавлял Серван аль-Сатида. Средства на программу собирал новый руководитель IAEC Хумам аль-Гафур, который контролировал ядерную программу Ирака до середины 1990-х гг.
Запуск реактора «Осирак» планировался на июль 1981 года. Однако французские специалисты, изучив ситуацию, попросили отложить запуск на сентябрь. Именно к этому моменту должны были быть отлажены все агрегаты, загружено топливо, а цепная реакция – выведена на максимальные расчетные параметры. При этом, судя по всему, Саддам делал ставку уже не на урановый, а на плутониевый вариант бомбы.
Комиссия МАГАТЭ, побывавшая на месте работ, не нашла признаков нарушения режима нераспространения ядерного оружия. Однако у трех стран – СССР, Ирана и Израиля – на этот счет было особое мнение.