Страница 86 из 159
Церемония приведения к присяге населения Риги была обставлена с помпой. 12 июля, сорок дворян прибыли в русский лагерь, откуда они отправились вместе с фельдмаршалом и его многочисленной свитой, в сопровождении одного пехотного и одного драгунского полков, обратно в город. Въезд в Ригу проходил под звуки труб и литавр. В Карловых воротах Шереметева встречали бургомистр и члены магистрата, поднесшие ему на бархатной подушке два золотых ключа от города. Процессия двинулась через весь город к замку, где фельдмаршала встречал Тизенгаузен, и проводил его до специально устроенного посреди большого зала возвышения. Приняв поздравления, Шереметев проследовал в походную православную церковь, разместившуюся в верхнем ярусе замке, где прослушал литургию по случаю победы, а затем, отправился вместе со всеми рижскими дворянами на службу в лютеранскую церковь. По окончанию богослужения, все дворяне Риги с ландмаршалом во главе приблизились к алтарю и принесли присягу на верноподданство[548]. Наконец, Шереметев, вместе со всем генералитетом, отправился на городскую площадь, к ратуше, где принял присягу от остальных жителей Риги. После, вся процессия вернулась в русский лагерь, где был дан обед, во время которого, под гром пушек и музыку, было провозглашено присоединение Лифляндии к России.
Тотчас по взятии Риги генерал-поручик Боур был выдвинут с 6 драгунскими полками к городу Пернову[549], лежащему в 160 верстах от Риги, на берегу Финского залива. Шереметев хотел внезапным появлением русской конницы у стен Пернова заставить его гарнизон капитулировать. Боур прекрасно справился с возложенным на него поручением. 22 июля русская конница появилась у Пернова и взяла его в плотное кольцо. Комендант крепости сразу выслал для переговоров двух офицеров. Силы гарнизона составляли всего 120 солдат. Причина та же, что и везде — чума. Комендант просил, чтобы Боур позволил покинуть город, укрывшимся в нем дворянам и помещикам. Но русский генерал был прекрасно уже осведомлен, что просьба коменданта вызвана чрезвычайно стесненными условиями в которых находился гарнизон, а посему ответил отказом. Комендант повторил свою попытку уговорить Боура. К нему прибыл на переговоры полковник Шерфельд и вновь, от имени всех дворян Пернова, просил их отпустить, упрекая Боура в жестокости. На что был дан ответ, что с прибытием пехоты и артиллерии, которая ожидается со дня на день, город будет подвергнут бомбардированию и штурму, если комендант не согласиться на капитуляцию.
14 августа Пернов капитулировал, и в него вступил только что прибывший пехотный полк. Вооружение крепости, состоявшее из 183 пушек, 14 мортир и 4 гаубиц, было передано по описям.
За неделю до этого капитулировала крепость Динамюнде. Из 1900 человек гарнизона к этому времени оставалось в живых не более 10 процентов. Остальные вымерли от чумы.
Одновременно была произведена высадка десанта на остров Эзель. Единственная крепость острова — Аренсбург была занята без какого-либо сопротивления.
Последним оплотом шведов в Лифляндии оставался Ревель (Таллинн). Еще в середине минувшей зимы комендант Нарвы полковник Зотов получил царский указ выступить к Ревелю с тремя драгунскими полками и занять все дороги, ведущие к нему, встав, таким образом, на коммуникационных путях, как города, так и всего уезда. Первоначально планировалось, что от Риги будет переброшена конница генерала Боура, которому предписывалось занять Пернов, а затем идти к Ревелю. Коррективы внесла эпидемия чумы. Зотов выступил из Нарвы 29 декабря 1709 года, но, дойдя до города Феллин, получил приказ остановиться. К Зотову присоединилось несколько рот преображенцев и семеновцев, следовавших было в Петербург. В Феллине отряд простоял до апреля 1710 года, пока не получил приказание выдвинуться ближе к Ревелю. Приближение русских вынудило местных жителей искать спасения за городскими стенами. Отряд Зотова расположился лагерем возле Верхнего озера, из которого город питался водой, посредством искусственного канала. По приказу Зотова канал немедленно был перекрыт запрудой. Город лишился не только пресной воды, но и большинство мукомольных мельниц, стоявших на канале были вынуждены прекратить свою работу. Горожане принялись копать прямо во дворах колодцы, и даже собирать дождевую воду. От огромного количества людей, скопившихся в городе, вспыхнула эпидемия.
15 августа к Зотову присоединился отряд бригадира Иваницкого из 6 пехотных полков и одного гренадерского батальона. Иваницкий расположился лагерем на берегу моря и построил батарею, на случай прихода на помощь осажденным шведского флота. Еще через три дня подошел князь Волконский с тремя полками драгун, а вскоре прибыл и генерал Боур также с тремя драгунскими полками. Шведский флот действительно появился в Ревельском порту, но был отогнан удачным огнем батареи бригадира Иваницкого. Но начинать правильную осаду и у русских сил не хватало. Эпидемия чумы обострилась и в русском лагере.
В город был переправлен "универсал" Петра, где говорилось, что от его имени обещается "сохранить в полной неприкосновенности… евангелическую религию, распространенную сейчас по всей стране, все ее старые привилегии, свободы и права". Приход шести полков Боура, нехватка продовольствия и, главное, пресной воды, падение Риги и Пернова, бедствия от болезней, все это подорвало моральный дух защитников Ревеля, и 29 октября крепость капитулировала. Со взятием города боевые действия в Прибалтике завершились.
Пока главные события Северной войны развивались на Украине и в Прибалтике, результатом которых стали и разгром главных сил шведов под Полтавой, и взятие всех основных крепостей Эстляндии и Курляндии — Риги, Динамюнде, Ревеля, на Карельском перешейке имели место лишь локальные столкновения. Русскими сухопутными силами[550] и флотом здесь командовал граф Федор Матвеевич Апраксин.
В 1705 году были лишь мелкие стычки с неприятелем. В 1706–1707 годах русские предприняли походы на Выборг, но безрезультатно. Из более значительных дел можно выделить столкновение с отрядом генерала Майделя в начале 1706 года между Славянкой и Ижорой. Конные полки (Нарвский, Ингерманландский, Луцкий) участвовавшие в этих делах потеряли огромное количество лошадей[551].
В августе 1708 году 12-тысячная шведская армия под командованием генерала Либекера (Любикера) предприняла поход от Выборга к Санкт-Петербургу. До столкновений с русскими не дошло, однако плохая погода — непрерывные проливные дожди и отсутствие продовольствия — русские разорили территорию, сделало свое дело за них. Измотав собственные войска, Либекер форсировал Неву в районе реки Тосно, обошел Петербург и к октябрю добрался до Копорского залива, где его ждала шведская эскадра.
К 12 октября рекогносцировочные партии русских показали, что погрузка шведов на корабли осуществляется у Сойкиной Мызы, рядом с деревней Криворучье. Посадку прикрывали шесть батальонов. Апраксин срочно выдвинул пять пехотных батальонов, батальон гренадер, 2000 драгун и казаков. Потери шведов составили около 900 человек убитыми и 157 взятыми в плен. Кроме того, шведам пришлось перебить всех своих лошадей (около 6000!!!), не имея возможности погрузить их на корабли. Потери русских тоже были значительны — убито 10 офицеров и 49 нижних чинов, ранено 17 офицеров и 207 солдат. Шведская эскадра пыталась огнем прикрыть отход, но сильная качка мешала прицельной стрельбе, потому урон от этого был незначительный. Таким образом, Либекер погрузился на корабли и отбыл в Финляндию.
На протяжении нескольких лет после основания Петербурга шведы направляли к берегам Невы с финскими крестьянами в качестве проводников небольшие разведывательные отряды. Они нападали на русские заставы и обозы, а также на заготовщиков леса — для строительства будущей столицы. В 1703 году Шереметев писал Петру: "Чухна не смирны, чинят некия пакости и отсталых стреляют, и малолюдством проезжать трудно", а в 1708 году — Апраксин: "Пребезмерное нам чинят разоренье латыши Копорского уезда и неприятелю, как возмогнут, чинят вспоможение провиантом и лошадьми и, ходя по лесам близ дорог, побивают до смерти драгун и казаков". Апраксин даже хотел их всех переселить поближе к Нарве, но не успел — крестьяне спрятались в лесах, лишь несколько человек были пойманы казаками и повешены "по дорогам в разных местах"[552]. Даже после взятия Выборга и Кексгольма финны не прекратили контактов с отошедшими далеко на запад шведским войсками: они организовали отправку из Петербурга беглых пленных, а в декабре 1711 г. финские проводники смогли провести в Петербург небольшой шведский отряд. В результате этого рейда были схвачены и уведены в Финляндию три солдата из крайней избы слободы Батальона городовых дел на Выборгской стороне.[553]
548
Среди прочих была и семья Барклая де Толли, давшая в будущем России знаменитого полководца.
549
Совр. Пярну.
550
Ингерманландским корпусом.
551
В одном Ингерманландском драгунском за этот период пало 804 лошади, то есть практически все.
552
Базарова Т.А. Указ. Соч. С. 252.
553
Базарова Т.А. Местное население и военные действия в Приневье начала XVIII в. // Приневье до Петербурга: Сборник научных статей. СПб. 2006. С. 77.