Страница 14 из 67
— Может быть, потому, миссис Петре, что женщина переносит свои страдания молча, а мужчина нет, — спокойно ответил он.
Разговор принимал рискованный оборот.
— Может, вы еще пропишете мужчинам диету типа «булочек с яичным желтком, поджаренных на сале и плавающих в меде» для поддержания жизненного тонуса? — выпалила она.
Жизнерадостный мужской смех внезапно остановил ее. Элизабет заморгала в растерянности. Суровое, будто высеченное из камня, лицо Рамиэля превратилось в лицо беззаботного, развеселившегося мальчишки. У нее задрожали губы. Ей захотелось посмеяться вместе с ним, хотя она и понимала, что он смеется над ней.
Наконец Рамиэль успокоился и сказал:
— Нет, миссис Петре, этого я не пропишу.
— Вы исходите из личного опыта?
На его лице вновь появилось жесткое и циничное выражение.
— Я много чего пережил в жизни.
Мужчина не должен выглядеть таким потерянным… или одиноким. Даже если это лорд Сафир. Элизабет захотелось вновь услышать его смех.
— Тогда, как я понимаю, вы испытали на себе припарку из горячей смолы? — заметила она ехидно. Рамиэль поморщился:
— Вы не правильно поняли.
— Тогда скажите, Бога ради, зачем шейх включает такой рецепт, если он вреден?
— «Благоуханный сад» написан более трехсот лет тому назад. Времена меняются, люди тоже, но потребность в сексуальном удовлетворении остается.
— Для мужчин, — заявила она твердо.
— И для женщин, — убежденно добавил он. — Я поделюсь с вами сведениями, которые отсутствуют в английском переводе книги. В Аравии существуют три вещи, к которым мужчина должен относиться с уважением: это дрессировка коня, стрельба из лука и, наконец, занятия любовью с собственной женой.
— Именно в таком порядке? — спросила она упрямо, воспринимая это как пощечину. Четвертое место, третье место — уже не имело значения: женщина все равно не бывает первой, будь то в Аравии или в Англии.
— Вы считаете, что жена заслуживает того, чтобы занимать более важное место в жизни мужчины? — спросил он небрежно.
— Конечно, — парировала Элизабет с вызовом.
— Я тоже так считаю, миссис Петре.
Она удивленно воззрилась на него.
— Почему же?
Кривая улыбка чуть тронула его губы.
— Из-за моего отца. Он не давал мне женщину, пока я не научился доставлять ей удовольствие.
— Ваш отец хотел, чтобы вы научились ублажать женщину… не доверяя ей при этом?
Рамиэль опустил глаза, легко провел темным пальцем по краю голубой фарфоровой чашки.
— Мой отец хотел, чтобы я понял, что женщина способна ощущать такое же сексуальное удовлетворение, что и мужчина. Он также хотел, чтобы я знал, что существуют хорошие женщины и женщины, не заслуживающие доверия… — Он поднял глаза, лицо стало серьезным. — Так же как есть хорошие и дурные мужчины.
Элизабет попыталась представить себе златовласого мальчика, корпящего над руководством по эротологии, а затем постигающего на практике выученное с прекрасной светловолосой наложницей.
— Но ведь вам было всего тринадцать лет! — выпалила она.
— А вы собираетесь всегда удерживать при себе ваших сыновей, миссис Петре?
Элизабет застыла.
— Я не буду обсуждать с вами моих сыновей, лорд Сафир.
В его тоне вновь появилась издевка:
— И о своем муже вы тоже не будете говорить со мной.
— Совершенно верно.
— Тогда о чем же мы будем беседовать, миесис Петре? О том, что полное слияние плоти более важно, чем долг или самопожертвование.
— Вы согласны с тем, что «Закон о заразных болезнях» должен быть отменен?
Великий Боже, она же не об этом хотела его спросить.
— Нет.
Его ответ уже не удивил ее.
— Это потому, что вы посещаете женщин подобного толка.
— Я не подбираю женщин с улицы, миссис Петре. — Его голос из журчащего и соблазнительного стал жестким и злым. — Я состоятельный человек, чего нельзя сказать о моей респектабельности. Женщин, с которыми я сплю, этот закон не затрагивает.
Элизабет прикусила губу, собираясь извиниться, хотя и не очень понимая за что.
— Почему вы согласились быть моим наставником?
Темные ресницы скрывали его глаза. Он снова принялся лениво водить пальцем по краю чашки.
— А почему вы выбрали меня в наставники?
— Потому что мне нужны ваши познания.
Его ресницы взлетели вверх.
— Возможно, у вас есть что-то, что мне необходимо тоже.
У Элизабет сердце защемило в груди. Она собрала свои записи и сунула их в сумочку. Незачем смотреть на часики, пришпиленные к лифу ее платья, и так понятно, что настало время уходить.
— Мне кажется, сегодняшний урок закончен,
— Я думаю, вы правы, — согласился он с непроницаемым выражением лица. — Некоторые главы «Благоуханного сада» состоят всего из нескольких страничек. Поэтому завтра мы обсудим третью, четвертую и пятую главы. Я советую вам обратить особое внимание на четвертую главу. Она озаглавлена «Касательно акта размножения».
Схватив свои перчатки и сумочку, Элизабет встала. Этикет предписывал ему подняться, однако он не встал. Элизабет разглядывала его волосы, золотистые в свете лампы, пальцы, казавшиеся особенно смуглыми на фоне фарфора с голубыми прожилками, вспомнила про ширину ладоней. Каков же должен быть его размер?
Она повернулась, едва не споткнувшись о кресло.
— Миссис Петре.
Она вся напряглась в ожидании «правила номер три». Наверняка оно будет невыполнимым и унизительным.
— Всего хорошего, taalibba.
У нее застрял комок в горле. Он утверждал, что это не было ласковым обращением, тогда почему же это так сильно ее растрогало?
— Всего хорошего, лорд Сафир.
Глава 6
Рамиэль просматривал газету четырехлетней давности. В ней была напечатана блеклая фотография Эдварда Петре, только что назначенного канцлером казначейства, и его жены Элизабет с двумя сыновьями — Ричардом, одиннадцати лет, и семилетним Филиппом.
В сегодняшней газете была помещена фотография одного Эдварда. У него были коротко стриженные темные волосы с залысинами по бокам. Согласно нынешней моде он носил густые висячие усы. Женщины сочли бы его даже красивым, думал Рамиэль равнодушно, а на мужчину мог произвести впечатление его самоуверенный вид.
В газете, вышедшей месяц назад, он нашел фотографию Элизабет. Она стояла за подиумом, видны были только голова и плечи. Темная шляпа с перьями закрывала все, кроме части темно-серых, а не золотисто-каштановых, как в жизни, волос. В глазах женщин она выглядела современной женщиной, участвовавшей в благотворительности и политической деятельности супруга; мужчины сочли бы ее полезной, но не слишком впечатляющей женой.
А в газете полугодичной давности была фотография Эдварда и Элизабет вместе — прямо-таки образцовая чета. Он милостиво улыбается, она смотрит перед собой невидящим взглядом. А еще у него была газета, вышедшая двадцать два года назад, в которой был помещен набросок художника Эндрю Уолтерса, свежеиспеченного премьер-министра, и его жены Ребекки с одиннадцатилетней дочерью Элизабет.
Эндрю Уолтерс был удачливым политиком. Его первый срок в качестве премьер-министра длился шесть лет. После роспуска кабинета он долго боролся за возвращение. Второй срок его кабинета, продолжавшийся вот уже четвертый год, не предвещал скорого конца.
Рамиэль сравнил два семейных портрета.
Бросалось в глаза сходство Элизабет с отцом. Что же касается детей Элизабет… то они пошли в отца. Все было бы гораздо проще, если бы они походили на Элизабет.
Он взял газету за 21 января 1870 года. Фотография Элизабет сопровождалась заметкой о ее помолвке с подающим надежды политиком Эдвардом Петре.
Она выглядела очень юной и наивной. Фотограф то ли случайно, то ли намеренно уловил мечтательное выражение неопытной девушки, обретающей женственность. Элизабет выдали замуж в семнадцать лет, сейчас ей было тридцать три, и лицо ее ничего не выражало. Ни в жизни, когда она, сидя напротив Рамиэля, обсуждала с ним проблемы сексуальных отношений, ниш различных фотографиях, сделанных после назначения ее мужа в кабинет отца.