Страница 16 из 55
— Знаешь ли, нет ничего плохого в желании путешествовать с комфортом.
Тео покачал головой и ответил с хладнокровной уверенностью:
— Летать совершенно необходимо. Когда я снова буду видеть, я буду там просто жить. Только это и есть жизнь.
— Кто так говорит?
— Ну, хотя бы Барри Латц, а уж он-то знает. Барри говорит, что хорошего воздушника узнаешь с первого взгляда.
Хэссон услышал неприятный отголосок идей ангелов — непоследовательного, полуинстинктивного образа мышления, слишком примитивного, чтобы назвать его философией С этими идеями, возникавшими в умах некоторых «мудрецов», кто подобно суперменам летал высоко над спящей землей, он боролся, кажется, всю жизнь. Хэссон вспомнил сконденсировавшуюся на костюме Латца влагу, и снова, совершенно непроизвольно, сидевший в нем полицейский начал проверять свои впечатления.
— Похоже, Барри рассказывает тебе массу интереснейших историй, — сказал он. — Ты с ним хорошо знаком?
— Достаточно хорошо, — с простодушной гордостью ответил Тео. — Он много, со мной разговаривает.
— Он сегодня днем немного побегал в облаках?
Лицо Тео переменилось.
— Почему вы спрашиваете?
— Просто так, — ответил Хэссон, поняв, что выдал себя. — Просто поинтересовался. Был он наверху?
— Барри почти все время проводит наверху.
— Погода не из таких, какие я бы выбрал, чтобы дырявить облака.
— Кто сказал, что он летал в облачности?
— Никто. — Желая закончить разговор, Хэссон осмотрел ряды незнакомых домов. — Я не уверен, что помню, как отсюда добраться домой.
— Нет ли на следующем перекрестке здания из коричневого стекла? — спросил Тео. — Мебельный магазин с проекцией большого кресла на крыше?
— Да, прямо перед нами.
— Сделайте там левый поворот и поезжайте по улице, пока не попадете на северное шоссе. Так чуть дальше, но если вы не знаете города, этот путь проще.
— Спасибо.
Хэссон выполнил указания и с любопытством взглянул на своего пассажира, гадая, сохранились ли у него остатки зрения.
— Я только могу отличить ночь от дня, — объяснил Тео, — но у меня хорошая память.
— Я не собирался…
Тео улыбнулся:
— Всех удивляет, что я не абсолютно беспомощен. У меня в голове карта города и я отмечаю на ней, где нахожусь. Я двигаю точечку по улицам.
— Вот это да!
Стойкость парнишки изумила Хэссона.
— Жаль, что этот способ не работает в воздухе.
— Но ведь через пару лет ты будешь в порядке?
Улыбка Тео стала жестче.
— Вы говорили с отцом.
Хэссон покусал нижнюю губу, еще раз убедившись, что Тео очень наблюдательный человек, не признающий пустых разговоров.
— Твой отец действительно сказал мне, что через два года тебе сделают операцию или что-то вроде того. Может, я его неправильно понял.
— Нет, вы поняли его правильно, — непринужденно проговорил Тео. — Мне надо только подождать еще два года — а это пустяк, верно? Просто пустяк.
— Я бы этого не сказал, — пробормотал Хэссон, жалея, что этот разговор вообще начался и что он не в своей комнате в безопасности, за запертой дверью, опущенной занавеской, что его миром не служит сцена телевизора. Он покрепче ухватился за руль и сосредоточился на разметке дороги, уходившей, петляя, через пригород к северу. Дорога шла по выемке между крутыми снежными склонами, которые скрывали все признаки жилья, и казалось, будто машина едет по безлюдной пустыне.
Хэссон внимательно всматривался в лежащий перед ним темно-серый треугольник неба, как вдруг что-то ударило машину, достаточно сильно, чтобы заставить ее подпрыгнут на рессорах. Похоже было, что удар пришелся в крышу.
Тео выпрямился.
— Что это было?
— По-моему, у нас гость, — сказал Хэссон.
Он мягко нажал на педаль тормоза, и в то же мгновение на дорогу спланировал летун, приземлившись метрах в ста перед машиной. Это был крупный человек в черном костюме с флюоресцентными оранжевыми ремнями. Несмотря на сумерки, он был в солнечных очках с зеркальными стеклами. Хэссон сразу же узнал Бака Морлачера и одновременно догадался, что партнер, Старр Приджен, в это время сидит на крыше машины, именно он и грохнулся на нее. Машина медленно приближалась к Морлачеру, когда Хэссон с силой вжал педаль тормоза. Фигура в синем костюме съехала по покатому ветровому стеклу, ударилась о капот и соскользнула на землю.
Хэссон тут же пожалел о своем импульсивном поступке. Человек в синем вскочил на ноги, Хэссон узнал узкое, ядовитое лицо Старра Приджена. Приджен распахнул дверцу водителя и широко раскрыл глаза от удивления.
— Эй, Бак, — крикнул он, — тут не Уэрри! Это его чертов кузен из чертовой Англии.
Морлачер постоял мгновение, потом приблизился к машине.
— Все равно, я поговорю с ним.
— Ладно. — Приджен всунул голову в машину, так что его лицо почти коснулось лица Хэссона. — Что за фокусы? — прошипел он. — Что это за идея, вот так скинуть меня на дорогу?
Перепуганный Хэссон потряс головой и почему-то выбрал точно те же слова, которые Приджен произнес утром, когда свалил Эла Уэрри:
— Это была чистая случайность.
Теперь на лице Приджена уже читалась ярость.
— Хочешь, чтобы я тебя отсюда выволок?
— Это была случайность, — повторил Хэссон, глядя прямо перед собой. — Я не привык к таким машинам.
— Если я решу, что у тебя хватило…
— Вылезай оттуда, — приказал Приджену Морлачер.
Хмурый Приджен зашел с другой стороны машины и уставился на Тео Уэрри. Парнишка сидел неподвижно, со спокойным лицом.
Морлачер нагнулся и заглянул к Хэссону.
— Как вас зовут? Холфорд или что-то в этом духе, так?
— Холдейн.
Казалось, Морлачер несколько секунд переваривал эту информацию. На его розовом лице горели два красных треугольника.
— Где Уэрри?
— В восточной части, — ответил Хэссон, словно на допросе. — Там произошло ВС.
— Что? — с подозрением переспросил Морлачер.
— Воздушное столкновение. Двое погибших. Он должен быть там.
— Он должен был там присутствовать ПРЕЖДЕ, чем кого-то убили.
В голосе Морлачера звучала почти не сдерживаемая ярость. Хэссон отметил про себя этот факт и удивился, поскольку Морлачер не произвел на него впечатление гуманиста или человека, болеющего за общественное благо. Он размышлял над этим, когда услышал щелчок справа от себя и, повернув голову, увидел, что Приджен открыл дверцу и с каким-то мрачным, клиническим интересом рассматривает Тео. Но Тео, хоть он и должен был услышать шум и почувствовать струю свежего воздуха, не пошевелился.