Страница 13 из 55
Уэрри зачертыхался и, выслушав от полисмена подробности, бросил машину в ближайший переулок. Он включил аварийный фонарь и сирену, и редкие машины стали расступаться перед ним в серой дымке.
— Извини, Роб, — сказал Уэрри. — Я постараюсь управиться как можно скорее.
— Ничего, — отозвался Хэссон, и его ощущение отгороженности исчезло. В своей работе он не раз видел результаты неудачных бомбежек и знал, в какую ситуацию сейчас попадет Уэрри. С появлением автомобиля человек превратился в самое быстрое существо на земле, получив таким образом новую степень свободы. Этой свободой не могли разумно распорядиться многие, результатом чего явилась смертность в тех же мрачных масштабах, что и от древних «бичей» — войн, голода и болезней. Потом человек научился по-дзюдоистски распоряжаться силой тяжести, заставив ее работать против самой себя, и стал самым быстрым существом в воздухе, опять получив новую свободу: виться жаворонком, обгонять орла, седлать радугу и идти за закатом по алому краю мира. Пятый всадник на крылатом коне начал свой путь.
Юнец, который прежде укокошил бы себя и нескольких приятелей с помощью мотоцикла или быстрой машины, получил теперь новый набор опасных фокусов. Мальчишки должны были непременно доказать, что они бессмертны — и зачастую доказывали обратное. Любимой игрой молодежи был «воздушный бояка»: двое игроков высоко в воздухе хватали друг друга и камнем падали вниз, поскольку поля их АГ-аппаратов нейтрализовали друг друга. Тот, кто первым разжимал руки, чтобы остановить падение, считался проигравшим, а второй, особенно если он продолжал падение до самой последней секунды, становился победителем, несмотря на то, что на деле победитель часто оказывался проигравшим, не рассчитав высоты и в результате попадая или в инвалидное кресло, или на стол в морге.
«Бомбежка» была еще одной игрой, которой забавлялись в те дни, когда низкая облачность скрывала игроков от глаз блюстителей порядка. Кто-нибудь занимал место в облаке над воздушном дорогом, отключал энергию и падал вниз через поток пролетающих, как правило, совсем не управляя своим спуском. Целью было вселить ужас в души добропорядочных летунов, возвращающихся с работы, и эта цель как правило достигалась, потому что любой человек, трезво задумывающийся над происходящим, понимал невозможность достаточно точной оценки углов сближения, которая гарантировала бы от столкновения. Не раз Хэссону приходилось делать уколы обезболивающего бомбившему и его жертве, но чаща он беспомощно наблюдал, как пятый всадник прибавляет к своему счету новые значки в виде гробиков.
Уэрри включил микрофон:
— Генри, ты нашел удостоверения личности?
— Есть кое-что. Парнишка, который это сделал, проходит как Мартин Прада, с адресом в Стеттлере. — После короткой паузы, этот Генри раздраженно продолжил: — Он, наверное, все утро просидел в «Чинуке». Если там прошлой ночью было сборище, то они могли как раз заскучать. Примерно час назад облака окутали отель, так что они могли свободно лететь, куда им вздумается.
— А как насчет второго типа?
— Могу только сказать, что он не местный. Судя по экипировке, из Штатов.
— Только этого нам не хватало, — с горечью проговорил Уэрри. — Юнец наверняка напичкался наркотиками.
— Эл, он налетел на фонарный столб, — обиженным тоном отозвалось радио. — Я не собираюсь копаться в этом месиве и искать следы уколов.
— Ладно, я приеду через пару минут. — Уэрри отключил связь и искоса взглянул не Хэссона. — Если тут оказался гражданин США, то бумаг будет в три раза больше. Вот ведь невезуха!
«Его или твоя?» — подумал Хэссон. А вслух произнес:
— А что у вас с наркотиками?
— Большая часть традиционных отошла, не считая ЛСД. Им немного пользуются, но эмпатин становится настоящей проблемой. — Уэрри покачал головой и подался вперед, осматривая горизонт. — Вот чего я совершенно не могу понять, Роб. Я могу понять, когда парнишки хотят прибалдеть, но чтобы залезать друг к другу в мозги, думать мысли другого… Знаешь, мы иногда привозим их в отделение ночью, и несколько часов, пока эта штука не выветрится, они на самом деле не знают, кто они. Иногда двое называют одно и то же имя и адрес. Один из них серьезно считает, что он — другой. Почему они это делают?
— Дело в группе, — ответил Хэссон. — Групповое мышление всегда было важным для ребят, а благодаря эмпатину оно стало реальностью.
— Я оставляю такие вещи психиатрам.
На дороге показалась группа автомашин со сверкающими огнями, и Уэрри отключил сирену. Окраины городка остались позади, теперь вокруг расстилалась белая равнина, которую, казалось, люди покинули навсегда. Параллельно дороге, в сотне метров над нею шло два воздушных тоннеля с колоколообразными входами — лазерные проекции желтого и ярко-малинового цвета, направлявшие летунов в город и из него. Внутри этих нематериальных тоннелей двигался постоянный поток летящих. Множество любопытных парило над местом происшествия.
Уэрри остановил машину, вышел и пробрался к группе мужчин, двое из которых были в полицейской летной форме. На земле лежали два предмета, накрытые черными пластиковыми простынями. Хэссон отвел взгляд и старательно начал думать о своем будущем телевизоре. Тем временем кто-то приподнял простыни, чтобы Уэрри обследовал то, что находилось под ними. Уэрри минуту поговорил с остальными членами группы, потом вернулся к машине, открыл заднюю дверцу и достал свои летный костюм.
— Мне придется на некоторое время подняться наверх, — сказал он, натягивая изолирующий комбинезон. — Генри поймал своим радаром пару сигналов и считает, что там может оставаться еще кое-кто из этих прыщей.
Хэссон вгляделся в непроницаемый облачный слой.
— Они просто психи, если это так.
— Знаю, но нам надо подняться, пальнуть пару раз и вообще проявить себя. Пусть добропорядочные жители видят, что мы работаем. — Уэрри застегнул молнию: он снова выглядел решительным и умелым. — Роб, мне страшно неприятно просить тебя, но ты не мог бы проехать на машине через город и забрать моего парня, Тео, из школы?