Страница 59 из 66
Внимая безмолвному голосу Сондевиры, никто из астронавтов не сомневался в ее словах. А ведь она предсказала трагическое завершение экспедиции…
В кромешной мгле небесный корабль плавно снижался к равнине. Прежде такой мрак Толлеру случалось видеть только посреди верхнемирской глубокой ночи. Еще совсем недавно на черном бархате планетарной поверхности таинственно мерцали огоньки разбросанных тут и там городов и сел, однако теперь до земли было рукой подать, и свет исходил только с неба. Звезды терялись за облаками, а Великая Спираль лишь робкими мазками серебрила по краям лоскуты вездесущего тумана, и на большее ее не хватало.
Для Толлера – жителя экваториальной страны – перенасыщенный влагой воздух был невыносимо холоден и вдобавок обладал загадочным свойством высасывать тепло из тела. Несколько часов назад астронавты сняли неудобные небесные костюмы, и теперь они стучали зубами и растирали друг другу гусиную кожу на руках. Помимо сырости, донимала густейшая растительная затхлость; атакованное этим мощным, всепроникающим запахом обоняние раньше, чем остальные чувства, предупредило Толлера, что корабль вот-вот коснется поверхности чужой планеты.
Замерев у планшира, он, кроме нетерпения и приподнятости, испытывал легкое разочарование. Походить по Дальнему Миру пешком и при свете дня увидеть собственными глазами его диковины уже не удастся. Если Сондевира выйдет к кораблю, как условлено, под прикрытием ночи – а сомневаться в этом нет причин, – то астронавты поднимут ее на борт в считанные секунды. Даже не понадобится касаться грунта опорами гондолы. Затем они сразу взлетят и отправятся на соединение с космолетом и к утру будут так далеко, что снизу никто их не заметит.
Не в первый раз эти мысли вынудили Толлера недоуменно сдвинуть брови. На вид все складывается лучше некуда – отчего же тогда Сондевира с такой уверенностью напророчила беду? Или она старается, как может, подготовить спасателей ко всем потенциальным опасностям? Или же ситуация вовсе не так проста, но Сондевира не считает нужным сказать Толлеру, что им угрожает? Новая загадка, намек на подстерегающее несчастье, подействовал на него, как сильный наркотик, заставив сердце биться чаще и разбередив предчувствия. Всматриваясь во тьму, он с тревогой подумал: а вдруг эти таинственные симбониты перехватили Сондевиру и заставили умолкнуть? Вдруг на месте предполагаемой посадки их ждут в засаде сотни солдат?
Между тем Врэйкер уже подавал в шар небольшие порции маглайна, гася скорость снижения до едва заметной. Чем ближе подступала земля, тем сильнее разыгрывалось у Толлера воображение. Тьма больше не была однородной, она состояла из тысяч копошащихся теней, и все они принадлежали тем, кого он меньше всего хотел бы встретить. Они бесшумно мчались под плывущим в воздухе кораблем, без малейших усилий держались вровень с гондолой. Они простирали руки, маня к себе астронавтов, чтобы схватить, разорвать, изрубить, искромсать в неузнаваемое месиво из плоти, кости и крови.
Казалось, миновала вечность, прежде чем окружающий мрак смягчился и сотворил нечто недвусмысленное – трепещущего сероватого мотылька. Он постепенно светлел и в конце концов принял облик женщины в белых одеждах…
Глава 17
– Сонди! – позвал Бартан, перегибаясь через борт рядом с Толлером. – Сонди, я здесь!
– Бартан! – Женщина поспешила к гондоле. – Бартан, я тебя вижу!
На этот раз не было телепатического контакта, от которого у Толлера кровь стыла в жилах и цепенел разум. Был только женский голос, вполне обыкновенный, разве что заряженный естественным человеческим волнением. И при звуках этого голоса Толлера захлестнуло изумлением. На миг он вчистую позабыл о сверхсуществах-симбонитах и не мог думать ни о чем, кроме невероятных обстоятельств этой встречи. Перед ним стояла женщина, родившаяся на его планете. Она жила там самой что ни на есть обыкновенной жизнью, пока в высшей степени удивительным образом не попала в другой мир. Если рассуждать с позиций логики, для человечества она все равно что умерла, но ее муж, обезумевший от горя, пропитанный сивухой сельский парень, вдохновил совершенно незнакомых ему людей на межпланетный полет и отправился к ней за миллионы миль пространства, не имея, казалось бы, ни единого шанса достигнуть цели и даже просто остаться в живых. И вот эта женщина стоит в инопланетном мраке в нескольких ярдах от Толлера, и голос ее дрожит от избытка чувств, завораживая своей реальностью.
Рев горелки и шуршание кустов под опорами гондолы вернули Толлера в привычную вселенную. Бартан перебрался через леер на край палубы и протянул руку жене. Сондевира ухватилась за нее и через секунду стояла на палубе рядом с мужем. Толлер помог ей перелезть через планшир, изумляясь простому физическому соприкосновению с ее телом, а затем Бартан одним прыжком преодолел леер и прижал к себе Сондевиру. К ним подступили Бериза и Завотл, и все пятеро обрадованно хлопали друг друга по плечам и обнимались, пока опоры гондолы не коснулись земли, заставив палубу содрогнуться.
– Поднимай, – сказал Толлер Врэйкеру, и тот сразу пустил вверх струю газа, наполняя свежей силой исполинский шар, неподвижно висящий над их головами.
– Да, да! – Сондевира выбралась из группы спасателей и шагнула к Врэйкеру, протягивая ему ладонь. Он поднял навстречу свободную руку, но пожатия не последовало. Правая рука Сондевиры скользнула мимо него, и прежде, чем кто-то смог вмешаться, с нечеловеческой силой дернула книзу красный трос, что тянулся к аварийному клапану оболочки.
В тесном мирке гондолы никто поначалу даже не шевельнулся. Наступило молчание, но Толлеру не надо было объяснять, что корабль выведен из строя. В вышине из макушки шара был вырван огромный трапециевидный лоскут, горячий газ вытекал в атмосферу, и оболочка морщилась и оседала. Корабль был обречен остаться на Дальнем Мире – возможно, навсегда.
– Сонди! Что ты наделала! – перекрывая возмущенные возгласы, закричал Бартан и кинулся к жене с простертыми руками, словно в запоздалой попытке остановить. Она оттолкнула его и торопливо прошла на свободный участок палубы.
«Сондевиры больше нет, – подумал Толлер. – Среди нас – симбонитская сверхженщина».
– У меня на то серьезная причина, – твердым, ясным голосом ответила Сондевира. – Если бы вы сразу послушались…
Конец фразы потерялся в чудовищном треске – гондола ударилась оземь и круто накренилась. Люди и незакрепленное снаряжение кубарем покатились к лееру. Секундой позже гондола встала на все четыре опоры.
– Стойки долой! – закричал Толлер, с которого мигом слетела задумчивость. – А не то нас шаром накроет!
Он кинулся в ближайший угол, распустил узлы аварийного сброса стойки, выдернул из-под планшира съемную опору, чтобы леер не принял на себя вес шара. Из зева оболочки потек, затопив гондолу, едкий маглайн. Снова раздался треск, и Толлер сообразил, что по крайней мере одна стойка не выдержала нагрузки.
Он перелез через леер, заметив краем глаза, что остальные следуют его примеру, спрыгнул на землю и побежал по самой обыкновенной на вид траве. Неподалеку от корабля он остановился и обернулся – как раз вовремя, чтобы лицезреть крушение. Огромная матерчатая глыба висела еще достаточно высоко, заслоняя часть небосвода, но от ее симметрии не осталось и следа. Изуродованная до неузнаваемости, она корчилась, как левиафан в смертных судорогах, и оседала все быстрее. Под крепчающим натиском ветра оболочку почти целиком снесло с корабля, она билась на траве раненой птицей. Тут и там лен вздымался буграми – не весь газ успел выйти наружу.
Последовало недолгое молчание, затем воздухоплаватели повернулись и обступили Сондевиру. В их движениях не было и намека на угрозу, лица оставались совершенно бесстрастными. Однако эта почти незнакомая женщина круто и неожиданно повернула их судьбы, и теперь они ждали объяснений. Было довольно темно, но Толлер видел, что никто из его спутников не прихватил оружия; лишь у него на поясе висел меч. По старой солдатской привычке он положил ладонь на рукоять и огляделся по сторонам, силясь проникнуть взглядом под покров иноземной ночи.