Страница 51 из 66
– Да. Мы знаем, что она возвращает к жизни мертвый воздух, но неизвестно, сколько ее потребуется для долгого полета. Придется ставить опыты. Не исключено, что от запаса соли, который мы сможем взять с собой, будет зависеть численность экипажа. – Завотл ненадолго умолк и с тоской посмотрел на Толлера. – Жалко, Лейна нет. Очень бы он нам сейчас пригодился.
– Я схожу за чертежными принадлежностями. – Когда Толлер покидал кабинет, перед его мысленным взором возник светлый образ брата, талантливого математика, погибшего от птертоза накануне Переселения. Он как никто умел срывать покровы с тайн природы, разгадывать ее козни. И все же Лейн не избежал серьезных заблуждений, когда истолковывал научные открытия, совершенные в первом восхождении с Мира в зону невесомости. Воспоминание о нем лишний раз заставило Толлера подумать, какая это все-таки авантюра – лететь сквозь миллионы миль пустоты к неизведанной планете.
«Погибнуть в таком походе – чего проще? – спросил себя Толлер и чуть не улыбнулся, развив мысль дальше. – Но никто не посмеет назвать это заурядной смертью простого смертного…»
– Никак не пойму, что мне в этой затее не нравится. – Король огорченно посмотрел на Толлера и Завотла. – То ли мною ловко манипулируют, то ли тут вообще не кроется никакой хитрости.
Толлер изобразил уязвленное достоинство.
– Ваше Величество, подозревая меня в корыстных устремлениях, вы разбиваете мне сердце. Единственная моя мечта– водрузить…
– Маракайн, довольно! Я тебе не деревенский дурачок. – Чаккел пригладил жиденькую прядь, размазанную по лоснящейся коричневой лысине. – Хватит молоть чепуху! Ну, водрузишь ты мой стяг, а дальше он что, корни пустит? Безо всякого ухода даст желанный урожай? Ну, какая мне выгода от твоего Дальнего Мира?
– Историческая, – ответил Толлер, уже начавший детальную разработку плана экспедиции. Показной скепсис Чаккела нельзя было расценить иначе, как знак согласия на строительство и оснащение космолета: короля явно прельстила идея присоединить к своим владениям целую планету.
– Чтобы получить историческую выгоду, надо привести корабль в целости и сохранности. Где гарантия, что это удастся?
– Ваше Величество, корабль выдержит любые испытания, – уверил Толлер. – Я же не самоубийца.
– Да что ты говоришь? Знаешь, Маракайн, иногда я в этом очень сомневаюсь. – Чаккел встал и принялся мерить шагами тесный кабинет, тот самый, где год назад он совещался с Толлером и Завотлом. Стол и шесть кресел оставляли августейшему брюху лишь узкую полоску; возвратясь к своему креслу, Чаккел облокотился на спинку и, насупив брови, взглянул на Толлера.
– А как насчет расходов? – осведомился он. – Ах да, я запамятовал: тебя никогда не интересовали такие приземленные пустяки.
– Ваше Величество, нужен один корабль с командой из шести человек. Только и всего.
– Толлер, мне все равно, сколько народу ты наберешь в команду, и тебе это известно. Я говорю о постройке и содержании действующих станций в зоне невесомости. Это же целое состояние!
– Но это открывает дорогу к новому миру…
– Вот заладил! – перебил Чаккел. – Ладно, будь по-твоему. Дикая затея, но раз уж так приспичило… Вообще-то ты заслужил поблажку, геройствуя на войне… Но с условием: Завотл не полетит. Остаться без его мозгов – для меня непозволительная роскошь.
Завотл опередил Толлера.
– Ваше Величество, – произнес он, – с досадой вынужден предупредить вас, что вы так и так скоро останетесь без моих мозгов.
Чаккел сощурил глаза и воззрился на него с таким видом, будто заподозрил подвох.
– Завотл, – вымолвил он наконец, – ты никак помирать собрался?
– Да, Ваше Величество.
Казалось, ответ не столько опечалил Чаккела, сколько сбил с толку.
– Н-да… н-да… не нравится мне это…
– Благодарю, Ваше Величество.
– Ладно, меня ждут государственные дела, – отрывисто бросил король и направился к выходу. – Учитывая все обстоятельства, не вижу смысла запрещать тебе путешествие на Дальний Мир.
– Ваше Величество, я перед вами в огромном долгу.
В дверях Чаккел задержался и бросил на Толлера последний, особенно пристальный взгляд.
– Похоже, игра близится к концу? А, Маракайн?
Не дожидаясь ответа, он скрылся в коридоре, и в кабинете наступила тишина.
– Илвен, хочу тебе кое-что сказать, – тихо проговорил Толлер. – Мы напугали короля. Ты заметил, он постоянно внушал, что оказывает нам услугу? А на самом деле все обстоит иначе: ему страсть как хочется, чтобы над Дальним Миром развевался его штандарт. Гарантированное местечко в истории – не бог весть какая замена бессмертию, но ни один монарх, похоже, не в силах противиться такому искушению. А мы все время напоминаем Чаккелу, сколь суетны подобные мечты.
– Странные речи, Толлер. – Взгляд Завотла бродил по лицу друга. – Я останусь на Дальнем Мире, но ты обязан вернуться.
– Старина, не волнуйся ни о чем. Я вернусь любой ценой. Даже ценой собственной жизни, если понадобится.
Толлер не был уверен, что сын пожелает встретиться с ним, а потому невыразимо обрадовался, увидев на южном большаке одинокого наездника. Место встречи было выбрано не случайно; во-первых, там был пруд, а над ним высился приметный остроконечный утес в золотых прожилках, во-вторых, оно находилось на северном склоне последней гряды холмов перед бывшим имением Толлера. Если бы он проехал еще милю до гребня, то увидел бы до боли знакомую картину; и мысль о том, что в этом доме живет Джесалла, разбередила бы его рану. Но не по этой причине он держался в стороне от усадьбы. Просто в душе Толлер дал себе и жене слово, что их пути разошлись навсегда. А значит, оказаться в пределах видимости из дома нельзя, иначе клятва будет нарушена. Толлер не взялся бы искать в этом логику – он поступал, как ему подсказывала совесть.
Он спешился и отпустил синерога щипать траву, а сам остался на дороге – ждать сына. Как и в прошлый раз, он узнал Кассилла по ярко-кремовым передним ногам его скакуна. Кассилл подъехал неспешно, но и не слишком медленно, и остановил синерога шагах в десяти от отца. Не покидая седла, он устремил на Толлера задумчивый взгляд серых глаз.
– Сынок, ты бы лучше спешился, – ласково предложил Толлер. – Проще будет разговаривать.
– А нам есть о чем говорить?
– А иначе зачем бы ты сюда ехал? – Толлер криво улыбнулся. – Давай слезай. Ничего с твоими принципами и честью не случится, если мы потолкуем лицом к лицу.
Кассилл пожал плечами и с атлетической грацией соскочил на землю. Овалом лица и пышной копной глянцевитых черных волос он напоминал мать, но в жилистой фигуре угадывалась отцовская сила.
– Ты хорошо выглядишь, – сказал Толлер.
Кассилл опустил голову и окинул взглядом свой наряд – дерюжную рубаху и штаны, в которых его можно было принять за простого крестьянина.
– Я работаю в литейном и кузнях, иногда приходится тяжести таскать.
– Знаю.
Вежливый ответ Кассилла согрел отцовское сердце, и Толлер решил, что пора перейти к разговору, ради которого он приехал.
– Кассилл, через несколько дней отправляется дальнемирская экспедиция. Я не сомневаюсь в надежности расчетов и чертежей Завотла, но все-таки нас ждет уйма неведомых опасностей. И если нам не суждено вернуться, то мне будет легче умирать, зная, что мы с тобой уладили кое-какие вопросы, касающиеся вашего с матерью будущего.
Кассилл не выказал никаких чувств.
– Ты вернешься. Ты всегда возвращаешься.
– Я тоже так думаю, но все-таки предпочитаю услышать от тебя твердые обещания… Во-первых, насчет титула. Король его сделал наследственным, и я хочу, чтобы ты принял его, если узнаешь о моей смерти.
– Зачем мне титул? – спросил Кассилл. – Я не интересуюсь такой чепухой.
Толлер кивнул.
– Знаю, сынок, и уважаю тебя за это. Но ведь титул – не просто дворянская привилегия, это еще и власть. Власть, которая обеспечит вам с матерью надежное положение в обществе, власть, которую ты сможешь употребить во благо. Не вижу необходимости напоминать тебе, как важно, чтобы в нашей стране на смену древесине бракки пришли металлы. Поэтому дай мне слово, что не откажешься от титула.