Страница 40 из 66
До фермы оставалось примерно с милю, когда вокруг Бартана внезапно полыхнуло, да так ярко, что веки судорожно сжались, и он не успел ничего заметить, кроме разноцветного сияния.
Насмерть перепуганный синерог встал на дыбы и затявкал, а вцепившийся в него что было сил Бартан содрогнулся в ожидании наимощнейшего взрыва, который, как подсказал ему инстинкт, всегда сопровождает столь яркие вспышки. Но взрыва он так и не услышал – только вибрирующую, как тугая струна, тишину. И пока она «звенела», он чувствовал, как на нем трепещется одежда. Как от ветра. Но ветра не было.
Синерог опустил на землю передние ноги, и Бартан открыл глаза. Вспышка частично ослепила его; казалось, оранжевые и зеленые силуэты деревьев и кустов навсегда отпечатались на сетчатке.
– Ну-ну, старушка, – выдохнул он, похлопав животное по шее. – Успокойся.
Бартан энергично протер кулаками глаза и огляделся. Что это было, такое жуткое, неестественное? Кругом – все по-прежнему, ночной ландшафт вновь погрузился в извечный покой. Дремлющий мир силился внушить, что все обошлось, но Бартана, застигнутого врасплох тревогой, было не так-то легко провести.
Он погнал синерога во весь опор, рискуя в потемках свалиться с седла и сломать шею, и добрался до фермы за несколько минут. Ни Харро, ни Эннды он во дворе не увидел; небо чистое, стало быть, ничего страшного не случилось. Или он заблуждается? Может, он оказался очевидцем редкого явления природы – в конце концов, находятся ведь люди, которые утверждают, что якобы молнии не с неба бьют, как принято считать, а совсем наоборот – из-под земли выскакивают.
Он въехал во двор, спешился и подошел к крыльцу. Распахнул дверь, и глазам его открылась картинка сельского быта: Эннда вышивает на широкополой крестьянской шляпе, Харро наклоняет над чашей бутыль с вином. Бартан облегченно вздохнул – и обмер. Тревога мигом вернулась, едва он понял, что супружеская чета и впрямь– живой фрагмент картины. Они стояли, как статуи! Они не шевелились! Единственный признак жизни в их облике был ложным, его создавал сквозняк из отворенной двери, заставляющий мерцать огоньки в масляных лампах.
– Харро? Эннда? – Бартан нетвердым шагом ступил в кухню. – Я… подзадержался, вы уж простите…
В следующее мгновение игла Эннды заходила вверх-вниз, а в чаше забулькало вино.
– Пустяки, Бартан, не кори себя, – промолвила Эннда. – Еще ведь рано, только солнце зашло… – Она бросила взгляд во мглу дверного проема и нахмурилась. – Странно. Как это я не…
Конец фразы потерялся в глухом треске стекла – из рук Харро выпала бутыль. Из кучи осколков на каменном полу расползлись темные винные щупальца.
– А, чтоб тебя! – Харро схватился за правое плечо и стал массировать его. – Так рука устала, что… болит! – Он посмотрел под ноги и виновато округлил глаза. – Прости, дружище. Не возьму в толк, как это…
– Ерунда, – отмахнулся Бартан. – Вы видели вспышку? Что это было, по-вашему?
– Какую вспышку?
– Ослепительную! Так полыхнуло! В жизни такого не видел, не сойти мне с этого места! Как вы думаете, что это было?
Харро недоуменно уставился на жену.
– Не видали мы никаких вспышек. Ты, Бартан, часом, не упал? Головой не стукнулся?
– Не падал я. – Теперь пришел черед Бартана с недоумением посмотреть на супружескую чету. В следующий миг его взгляд перескочил на дверь в спальню – слегка приоткрывшись, она пропустила полоску света, и та легла поперек кровати. Пустой кровати! Бартан вскочил на ноги, в три шага пересек кухню и распахнул дверь. Он не увидел Сондевиры в тесной квадратной комнате.
– А где Сонди? – глухо произнес он.
– Что? – Харро и Эннда выскочили из-за стола и подбежали к нему. На их лицах застыло изумление.
– Где Сонди? – повторил Бартан. – Вы что, выпустили ее из дому одну?
– Ну что ты! Она здесь. – Эннда протиснулась между ним и дверным косяком и замерла у порога, глядя в пустую спальню. Спрятаться здесь было негде.
– Вы, наверно, заснули, – предположил Бартан, – и не заметили, как она вышла.
– Да не спала я! Не могло этого… – Эннда умолкла и прижала ладонь ко лбу. – Что толку стоять тут и спорить?! Надо пойти и разыскать ее.
– Фонари возьмите. – Бартан схватил цилиндрический фонарь и бросился на улицу.
Даже после того, как они заглянули в уборную и не нашли в ней Сондевиры, он оставался спокоен. Прежде его жена никогда так не поступала, а диких хищников на планете не водилось, и не было вокруг фермы ни утесов, ни расселин – упасть и разбиться Сондевира не рисковала. А может, это и к лучшему, подумалось Бартану, что она вышла. Может, она наконец выбирается из того сумрака, что так давно одурманил ее рассудок?
Но через час бесплодных поисков и ауканья им овладели предчувствия иного рода. «Сначала, – рассуждал Бартан, – это странное явление, ослепительная лавина света, потом – таинственное исчезновение жены. Наверняка эти события как-то связаны между собой».
Как ни крути, Логово – оно и есть логово. Наивно и бессмысленно было переименовывать его в Корзину Яиц. Здешние призраки снова и снова напоминают о себе, и Сондевира – самая последняя их жертва. А ведь он еще сегодня мог увезти ее из этого гиблого места! Проклятое упрямство, идиотская самонадеянность! Из-за них он подвергался сам и подвергал других опасностям, непостижимым для простых смертных… И вот – закономерный итог!
– Что толку бродить в потемках. – В голосе Харро здравый смысл соседствовал с усталостью. – Надо вернуться в дом и поберечь силы до рассвета. Что скажешь?
– Пожалуй, ты прав, – уныло отозвался Бартан.
К тому времени, как они возвратились, печь успела остыть. Пока Бартан ее растапливал, Харро достал из погреба непочатую бутыль и наполнил красным вином три чаши.
Бартан послушно пил, но успокоиться не мог. Тепло и домашний уют непрестанно напоминали ему, что он не вправе наслаждаться подобной роскошью, пока жена блуждает где-то в ночи. Ведь она в лучшем случае замерзнет и простудится, а в худшем – пропадет…
– Как такое могло случиться? – спросил он. – Знал бы я заранее, ни за что бы ее не оставил.
– Я, наверно, задремал, – промямлил Харро. – Вино… – Но ведь ты был не один.
Эннду уже клонило в сон, однако, услышав эти слова, она вскинулась, и лицо ее исказилось от гнева.
– К чему ты клонишь, сопливый городской мальчишка? Намекаешь, что это я прикончила твою шлюшку? Думаешь, я ей рожу съела, да? Это ты хочешь сказать? А где же тогда кровь, а? Ты видишь на мне кровь? Гляди! – Она ухватилась обеими руками за ворот своей синей блузки и рванула ее вниз, приоткрыв груди. – Видишь кровь?
– Эннда! – ошеломленно воскликнул Бартан. – Я тебя умоляю! У меня и в мыслях не было…
Спрыгнув со стула, Эннда швырнула чашку в очаг, и Бартан, потрясенный, умолк.
– Со снами я справляюсь! Правда! Я ту дрянь и близко не подпускаю! Не даю себя пожирать! Клянусь!
Харро встал и обнял жену, прижав к своему плечу ее мокрое от слез лицо. В его руках Эннда обмякла и захныкала; ее всю трясло. В очаге шипело и пузырилось вино.
– Я… – Бартан поднялся и поставил на стол свою чашку. – Я не знал, что тебе до сих пор это снится…
– Бывает иногда. – Взгляд у Харро был жалкий, затравленный, виноватый. – Знаешь, Бартан, пожалуй, будет лучше, если я ее увезу домой.
– Домой? – После гневной вспышки силы оставили Эннду, и она залепетала, как ребенок. – Да, Харро, увези меня домой. Пожалуйста… Увези из этого проклятого края… домой, на восток, в Ро-Амасс. Я так больше не могу… Давай вернемся в настоящий наш дом, помнишь, мы были так счастливы…
– Что ж, должно быть, ты права. – Харро успокаивающе похлопывал жену по спине. – Лучше мы об этом утром потолкуем, ладно?
Эннда повернула голову к Бартану и улыбнулась, но губы ее дергались.
– Бартан, миленький, не сердись на меня, ладно? Ты хороший парень, и Сонди тоже славная девушка. Я ведь не со зла все это нагородила…
– Да я знаю. – Бартану было не по себе. – Может, останетесь? Куда вы на ночь глядя?