Страница 41 из 50
Однажды я пролетала над Соединенными Штатами. Находясь где-то посредине страны, я глянула вниз и подумала: «Где Канзас?» Я не могла ответить на этот вопрос. И все же мы упорно считаем, что Канзас, Иллинойс, Нью-Джерси или Нью-Йорк существуют. Однако реально есть лишь земля, уносящаяся вдаль. Так же мы поступаем и в отношении себя. Я считаю, что я – Нью-Джерси, а он – Нью-Йорк. Я считаю, что Нью-Йорк виноват в проблемах Нью-Джерси. Нью-Джерси, считая себя Нью-Джерси, мгновенно определяет список собственных проблем. Он идентифицирует себя со всеми прелестями этого города и не видит никакой пользы, например, в Пенсильвании. В действительности, все границы произвольны. Однако если мы руководствуемся собственными разделяющими эмоциями и мыслями, то верим в реальность границ, отделяющих нас друг от друга. Если же мы относимся к эмоциям-мыслям разумно, то границы исчезают, и мы постигаем единство, которое всегда было прямо здесь. Если разум открыт и просто обрабатывает чувственный опыт, нам незачем стремиться к чему-то, что называют «великим просветлением». Если Нью-Джерси не существует, как самостоятельная единица, ему не нужно себя защищать. Если нас нет, как отдельной сущности, мы свободны от проблем. Но наша жизнь наполнена вопросами: «Что для меня лучше всего? Как я могу сделать себе приятное?» Мы воспринимаем окружающих только в той степени, в какой они согласны участвовать в нашей игре. Конечно же, они никогда по-настоящему не согласны, потому что занимаются тем же. Таким образом, наша игра никогда не работает. Например, как может быть успешным брак, в котором один супруг считает себя Нью-Йорком, а другой – Нью-Джерси? Иногда может показаться, что супруги счастливы. Но пока нет видения призрачности границ (которое подразумевает снятие эмоциональной блокады), между ними продолжается непримиримая война.
Мы не умеем жить жизнью человеческих существ, мы создали ложный мир и окутали им мир реальный. Мы перепутали реальность и ее карту. Конечно, карта полезна, но, смотря на нее, невозможно увидеть единство, которым являются Соединенные Штаты. Канзаса, как отдельной единицы, не существует. Подобно белым кровяным тельцам, мы предназначены для функционирования в огромном энергетическом поле, которым сами являемся. Для правильного функционирования мы имеем особую форму, как и белые кровяные тельца, использующие свои лапки для очистки крови. Да, мы имеем определенную форму, мы выглядим отдельными, для того чтобы играть в ту замечательную игру, в которую вовлечены. Проблема в том, что мы не играем в эту игру. Мы играем в игры, изобретенные нами, и эти игры уничтожают нас. Если мы не способны видеть сквозь них, ни один день жизни не приносит нам радости. Хорошей игрой можно назвать лишь ту, которая сыграна отлично. В ней могут быть и печаль, и радость, и разочарование, и проблемы. Но эта игра всегда реальна и полноценна, в ней нет неудовлетворенности и бесцельности. Белые кровяные тельца не спрашивают себя: «В чем цель жизни?» Они знают. Когда мы прорываемся сквозь блокаду эмоций-мыслей, мы тоже начинаем понимать, кто мы такие и что делать с жизнью. Что нам делать с жизнью? Если мы не запутываем себя ложными мыслями, то знаем это. Когда мы отказываемся от одержимости собой, ответ становится очевидным. Однако, пока мы привязаны к эгоцентричным мыслям, сделать это нелегко.
Если мы щепетильно привержены практике, то начинаем замечать мгновения (иногда часы или дни), когда проблемы кажутся нам нормальными. Чем дольше и упорнее мы практикуем, тем продолжительнее становятся эти состояния. Это и есть просветленное состояние. Мы просто видим: «О, вот, что надо сделать – это нормально. Во вторник я должен пойти к дантисту. Мне может это не понравиться, но это прекрасно. Я должен провести два часа с эти утомительным человеком… отлично, посмотрим, что из этого получится». Это великолепно, течение настолько легко. Затем (если мы не слишком осторожны) запутанность снова берет над нами верх. Ясность и энергия просветленного состояния начинают таять. Наградой за годы упорной практики становится увеличение периодов ясности и уменьшение периодов запутанности.
Конечно, сколько бы мы ни занимались, в нашей жизни будут оставаться хмурые и запутанные периоды. «Я не понимаю, что здесь происходит». Но, как это ни парадоксально, принятие хмурости и запутанности является ясностью. Снова и снова я слышу от студентов: «Сейчас я чувствую, что запутался в практике и немного нервничаю. Кажется, мне не удастся прояснить эту ситуацию». Что делать в таком случае? Вся жизнь очень похожа на этот пример. Каждый день любой из нас попадает в подобные ситуации. Что же делать? Не надо пытаться убежать от запутанности и нервности, необходимо спросить себя: «На что похоже ощущение запутанности?»; необходимо вернуться к телу, к его ощущениям; необходимо отслеживать мысли.
Худшее, что мы можем сделать во время запутанности и подавленности, это попытаться улучшить ситуацию. Незапертые ворота всегда здесь. При условии, что мы воспринимаем себя как есть, а не так, как считаем нужным. Если условие выполнено, ворота открываются. Они открываются тогда, когда должны, но не тогда, когда мы хотим этого. Для некоторых слишком быстрое открытие может стать несчастьем. Я скептически отношусь к толчковой практике. Слишком быстрый толчок к ясности может создать множество проблем. Конечно, я не предлагаю сидеть и ничего не делать. Мы должны добиваться осознанности телесных ощущений, мыслей и всего, что находится рядом с нами. Мы не должны считать сидение ни плохим, ни хорошим. Мы должны думать: «Я здесь, и я осознаю, по крайней мере, часть своей жизни». Упорное сидение увеличивает продолжительность этой части.
Часть нас похожа на белые кровяные тельца: она всегда на месте и знает, что делать. Она хочет действовать. Практика – вовсе не мистический переход в иное место, расположенное Бог знает где. Абсолют всегда прямо здесь, где же еще он может быть? Но, что же такое мое беспокойство? Так как оно существует прямо здесь, то оно – нирвана, оно – абсолют. Нам некуда идти, мы всегда прямо здесь.
Где еще мы можем быть? Мы всегда там, где мы есть. Наш внутренний разум знает, кто мы. Если он не испорчен, то знает, кем мы являемся в этом мире.
РЕЛИГИЯ
Люди, приходящие в дзен-центр, часто разочарованы своими прошлыми взаимоотношениями с религией. Очень интересно первоначальное значение слова «религия». Оно происходит от латинского religare, что значит «восстановление связи» – связи между человеком и Богами. Приставка re означает «восстановление, обновление», ligare - «связь».
Что же это за связь? В первую очередь, мы должны связать себя с самими собой, потому что даже внутри мы раздроблены. После этого мы привязываем себя к окружающим, а затем – ко всем вещам – одушевленным и неодушевленным. Мы привязываем остальных к остальным. Мы ответственны за все, что не связывается друг с другом. Большую часть времени нам приходится привязывать себя к своим соседям, к партнерам, к работе, к детям или друзьям, затем мы привязываем себя к Шри-Ланке, к Мексике, ко всем вещам в нашем мире и всей Вселенной.
Все это звучит прекрасно! Но, в действительности, мы не слишком часто видим жизнь в подобном свете. И истинная религиозная практик а заставляет снова увидеть то, что есть, – фундаментальное единство всех вещей, снова увидеть наше истинное лицо. Практика убирает барьеры и позволяет видеть их природу.
Меня часто спрашивают: «Если это фундаментальное единство реально, то почему же его так редко видно?» Это происходит вовсе не от недостатка научной информации. Я знаю многих физиков, которые обладают обширными интеллектуальными знаниями, однако их отношения с жизнью вовсе не отражают осознания.
Основная причина того, что существуют барьеры, что мы не способны видеть то, что есть, – это страх перед кажущейся болью, которую нам может принести нечто, отдельное от нас. Нужно ли говорить, что наше физическое существо нуждается в защите, иначе оно не могло бы функционировать. Например, если мы проводим пикник на железнодорожных путях, по которым движется поезд, то совсем не помешает вовремя убраться оттуда. Нужно избегать физических повреждений и лечиться, если это необходимо. Однако существует огромная путаница между подобной болью и иной, менее осознаваемой, кажущейся болью. «Мой любимый покинул меня, мне больно быть одинокой». «Я никогда не найду работу». «Окружающие люди ничтожны». Все это кажется нам источником боли. Мы часто ощущаем боль, которую причиняют другие.