Страница 88 из 119
Да, именно моя молодая жена была председателем этой, ещё даже не полностью сформированной, властной структуры. Казалось, что она от рождения знакома с правилами ведения парламентских слушаний, так что выбор её на должность председателя был не так уж неудачен, особенно если учесть, что толпа селенитов ведёт себя гораздо лучше, когда председательский молоток находится в руках леди.
Я не собираюсь во всех подробностях рассказывать, что именно было сказано и сделано на этой или последующих сессиях Конгресса, если вам любопытно — можете заглянуть в протоколы. Я показывался на этих заседаниях только тогда, когда было необходимо, и не стал брать на себя труд изучить правила парламентских прений — у меня создалось впечатление, что эти правила наполовину состояли из обычной вежливости, а вторая половина представляла собой магические формулы, произнося которые председатель мог добиться своих целей.
Не успела Вайо стукнуть молоточком, призывая к порядку, как один тип тут же вскочил и заявил:
— Госпожа председатель, нельзя ли нам несколько нарушить порядок ведения заседания и заслушать профессора де ля Паза?
Это предложение было встречено криками одобрения.
Вайо ещё раз стукнула молоточком:
— Это предложение нарушает порядок ведения заседания, и я предлагаю депутату от Нижнего Черчилля вернуться на своё место. В прошлый раз заседание этой палаты было прервано без принятия решения о переносе рассмотрения текущих вопросов на более поздний срок. Поэтому мы продолжаем. Слово предоставляется Председателю Комитета по Организации, Резолюциям и Структуре Постоянного Правительства.
Этим человеком оказался Вольфганг Корсаков — депутат от Тихо-Андера (член ячейки профа и мошенник номер один из «Лунохода»). Получив возможность выступить, он не расставался с ней целый день, хотя иногда передавал слово тем, чьи выступления лили воду на его мельницу. Но никто не проявлял признаков раздражения, казалось, что толпа вполне удовлетворена тем, как он осуществляет руководство. Было шумно, но беспорядка не было.
К обеду у Луны уже было Постоянное Правительство, которому предстояло заменить Временное Правительство — то есть то шутовское правительство, в которое мы избрали самих себя и которое направило нас с профом на Землю. Конгресс подтвердил все акты, принятые Временным Правительством, признав, таким образом, правомочность всего, что мы сделали, поблагодарил за службу членов этого правительства, покидающих свои посты, и дал распоряжение Комитету Вольфганга продолжить работу над структурой Постоянного Правительства.
Проф был избран Президентом Конгресса и исполняющим обязанности премьер-министра в правительстве, которое будет работать до момента принятия конституции.
Он сперва протестовал, ссылался на свой возраст и состояние своего здоровья… а затем сказал, что готов послужить на этом посту, если ему пойдут навстречу и предоставят необходимую помощь. Он слишком стар, поездка на Земную сторону истощила его силы, и ему будет сложно исполнять обязанности председательствующего — за исключением случаев, непосредственно связанных с делами государственной важности, — поэтому ему хотелось бы, чтобы Конгресс избрал спикера и вице-спикера. Кроме того, ему кажется, что количество членов Конгресса следовало бы увеличить — но не более чем на десять процентов. Он имеет в виду, что Конгресс должен обладать правом избрания ассоциированных членов, с тем чтобы премьер-министр — кто бы он ни был — мог в качестве членов своего Кабинета и министров государства использовать людей, которые не являются членами действующего Конгресса. Больше всего это касается министров без портфеля — тех людей, которые должны снять с его плеч бремя обязанностей.
Затем кто-то разразился целой речью, замаскированной под вопрос к Председателю. Все знают, сказал он, что Адам Селен отказался баллотироваться в Конгресс, на том основании, что Председателю Чрезвычайного Комитета не следует использовать преимущества своего положения для того, чтобы, расталкивая остальных, пробиться в новое правительство… Но, возможно, досточтимая госпожа председатель может указать депутатам причины, которые могли бы помешать избрать Адама Селена ассоциированным членом Конгресса — в виде символического жеста признания его огромных заслуг? Чтобы все жители Луны — и все земляные черви, особенно представители бывшей Администрации Луны, — осознали, что мы не отрекаемся от Адама Селена, а, напротив, почитаем его как одного из первых государственных мужей, который не стал нашим президентом только в силу собственного выбора.
Снова раздались одобрительные возгласы, которые не стихали долго. В протоколах можно отыскать имя того, кто произнёс эту речь, и ставлю десять против одного, что написана она была профом, а Вайо подобрала человека, который её произнёс.
По прошествии десяти дней вопрос с правительством был улажен следующим образом:
Премьер-министр и Министр Иностранных дел — профессор Бернардо де ля Паз.
Спикер — Фин Нильсен.
Вице-спикер — Вайоминг Девис.
Заместитель Министра Иностранных дел и Министр Обороны — генерал О'Келли-Девис.
Министр Печати и Информации — Теренс Шихан.
Специальный министр без портфеля по делам Министерства Печати и Информации — Стюарт Рене Ла Жуа, ассоциированный депутат Конгресса.
Министр Экономики и Финансов (и опекун собственности, принадлежащей врагам) — Вольфганг Корсаков.
Министр Внутренних дел и Безопасности — товарищ «Клейтон» Ватенабе.
Министр без портфеля и Специальный Советник Премьер-министра — Адам Селен.
И ещё целая дюжина министров и министров без портфеля из других поселений, кроме Луна-Сити.
Вам ясно, как легли карты? Отбросьте вычурные титулы, и станет ясно, что, как и предлагал Майк, руководство осталось в руках ячейки «Б», которых поддерживал Конгресс, не имеющий возможности проголосовать против какого-нибудь из важных для нас предложений, хотя он вполне мог проголосовать против тех предложений, принятия которых мы не хотели или которые нас не слишком волновали. Но в то время я не понимал подлинного смысла всего этого словоблудия.
Во время вечернего заседания проф отрапортовал о нашей поездке, а затем, с согласия Председателя Комитета Корсакова, предоставил слово мне, чтобы я рассказал о том, что представляет собой пятилетний план, и о том, как Администрация предприняла попытку подкупить меня. Оратор из меня так себе, но во время обеденного перерыва у меня было достаточно времени, чтобы вызубрить написанную Майком речь. Информация была изложена столь тенденциозно, что это граничило с мерзостью, так что я опять разозлился, и злился всё время, пока говорил, в результате — сумел произнести зажигательную речь. К тому времени, когда я вернулся на своё место, Конгресс был готов взорваться от бешенства.
Проф, худой и бледный, выступил вперёд и сказал негромко:
— Товарищи, члены Конгресса, что будем делать? Я, с разрешения Председателя Корсакова, предлагаю отбросить формальности и обсудить вопрос о том, как мы должны отнестись к этому последнему оскорблению, которое было нанесено нашему народу.
Один депутат от Новолена предложил объявить войну, и члены Конгресса немедленно одобрили бы это предложение, если бы проф не указал им на то, что мы ещё не закончили заслушивать доклады комитетов.
Следующие выступления были столь же резкими. Наконец заговорил депутат товарищ Чанг Джонс:
— Господа конгрессмены, коллеги и, простите, господин председатель Корсаков, я фермер, я выращиваю рис и пшеницу. То есть раньше выращивал, потому что в мае я взял заём в банке, и теперь мы с сыновьями осуществляем переход к многоплановому хозяйству. Мы разорены — для того чтобы оплатить проезд сюда, мне пришлось занять необходимую сумму, — но голод нам пока не грозит, и возможно, что когда-нибудь мы рассчитаемся с банком. Зерно я уже больше не выращиваю, но другие по-прежнему занимаются этим. За всё то время, что мы свободны, поставки зерна при помощи катапульты ни разу не были сокращены ни на одну баржу. Мы до сих пор отправляем зерно и надеемся, что те чеки, которые мы за него получаем, когда-нибудь обретут стоимость. Но теперь они объяснили нам, что они собираются сделать с нами! Я вижу единственный способ заставить этих негодяев понять, что они просчитались, — немедленно прекратить зерновые поставки! Они не получат больше ни одной тонны, ни одного килограмма… до тех пор, пока не явятся сюда и не начнут расплачиваться честно и по справедливым ценам!