Страница 12 из 38
Выждал минуту-другую. Предположения сбывались: гитлеровцы стянули почти все силы к центру. Сейчас по шоссе рванутся к мосту…
— Вперед! — скомандовал Добржинский.
На не успевших подняться в атаку гитлеровцев одновременно с обоих флангов ринулись моряки. Справа их вел в атаку сам командир отряда. Он первым рванулся вперед, крикнул:
— За Родину!
На левом фланге атакующих возглавил комиссар отряда.
В считанные минуты обстановка на поле боя изменилась. Гитлеровцы смешались, а вскоре и побежали…
Враг не предполагал, что с такими небольшими силами отряд отважится предпринять контратаку. Теперь немцы видели только одно: их атакует «черная смерть». И не выдержали, повернули вспять. Преследуя бегущих врагов, моряки увидели стоявшую на огневых позициях в кустарнике батарею тридцатисемимиллиметровых пушек, брошенную расчетами. Среди матросов нашлись артиллеристы. Они быстро развернули орудия. Немецкие снаряды полетели в немцев.
До самого леса откатывался враг, моряки преследовали его. Затем Добржинский приказал вернуться: увлекаться нельзя, противник может прийти в себя, собраться с силами, контратаковать.
Победа стоила отряду не дешево, каждого четвертого недосчитались в строю. Убитых погребли в братской могиле на берегу Десны, раненых эвакуировали в тыл. Впрочем, не всех. Командиру отряда вдруг доложили, что вернулся матрос Лебедев, раненный в руку.
— Почему возвратился? — спросил командир. — Сейчас же обратно!
Лебедев взмолился:
— Разрешите остаться в отряде, товарищ майор! Рука мигом заживет.
— Оставайтесь! — после некоторого колебания согласился Добржинский.
Солнце перевалило за полдень. Внимательно всматривались защитники моста в лежащее перед ними поле, в дальнюю опушку леса за ним. Ждали — вот-вот снова покажутся танки. Успеет ли подойти подмога? Удастся ли выстоять и на этот раз?
Через некоторое время со стороны леса вновь полетели снаряды и мины. Моряки заметили, что немецкие артиллеристы стреляют так, чтобы не повредить самого моста. Выходит, чем ближе к нему, тем безопаснее. И стали действовать именно с таким расчетом. Но все-таки огонь вырывал из их рядов все новые и новые жертвы…
К середине дня долгожданная помощь не пришла. Отряд продолжал отражать натиск врага.
Только к рассвету следующего дня, 26 августа, подоспели к мосту по Десне корабли, а по шоссе — с востока — войска. К этому времени в отряде майора Добржинского в строю оставался лишь каждый второй…
«Погибаю, но не сдаюсь»
Вводя в бой все новые силы, враг развивал наступление и севернее и южнее Киева, чтобы зажать город в железное кольцо. Юго-западнее гитлеровские войска уже перешли Днепр возле Кременчуга. Севернее, в междуречье, вышли к Десне и рвались дальше. С каждым днем все труднее становилось нашим войскам, измотанным в многодневных боях, сдерживать напор противника. И ободрялись бойцы, если, отбивая вражеские атаки где-нибудь вблизи берега Днепра или Десны, слышали, как с реки бьют по врагу корабельные пушки. Их доля в огне всей артиллерии Юго-Западного фронта была не так уж велика, тем более, что к тому времени многие корабли флотилии героически погибли. Но в те трудные дни так много значил каждый выстрел, каждый снаряд, разорвавшийся на вражеских позициях. И сколько раз огонь мониторов и канонерских лодок заставлял фашистов останавливаться, зарываться в землю, сколько раз моряки, устанавливая на пути гитлеровцев огневые заслоны, давали возможность нашим пехотинцам закрепиться для обороны или отойти на выгодный рубеж…
Вместе с большими артиллерийскими кораблями отважно несли свою боевую службу и малые, вооруженные только пулеметами. Бронекатера отряда мичмана Бабкова, входившие в дивизион капитан-лейтенанта Лысенко, до последних дней августа действовали вместе с мониторами и канонерскими лодками на Днепре севернее Печкинского моста. Но вот поступил приказ идти к Киеву — фронт приблизился к нему уже вплотную.
Предстояло вновь пройти Печкинский мост. А на пути к нему на берегах стояло много вражеских батарей: после того как мост ночным налетом кораблей был разбит, немцы держались настороже.
Чтобы обмануть бдительность врага, мост проходили ночью, с опущенными в воду выхлопными трубами, и звук моторов почти не был слышен. Шедший головным бронекатер Бабкова, на борту которого находился и командир дивизиона, проскользнул между опорами незамеченным. Казалось, опасность уже миновала. Но через несколько минут после того, как за кормой в темноте потонули смутные очертания моста, позади послышались гулкие в ночной тишине орудийные выстрелы. Идущие позади корабли обнаружены врагом!
— Товарищ командир! — крикнул радист, высунувшись из своей рубки. — Получен приказ — вернуться! Помочь «Левачеву»!
— Лево руля! — скомандовал мичман рулевому. И в машинное: — Полный вперед!
Круто развернувшись, бронекатер пошел обратно к мосту.
Справа и слева на берегах мелькали едва приметные вспышки. Трудно было понять, выстрелы это вражеских батарей или разрывы снарядов корабельных пушек, ведущих ответную стрельбу. Слева что-то горело, багровые отсветы пламени пробегали по воде. В этом неверном, колеблющемся свете Бабков, выглянув из рубки, увидел знакомый угловатый силуэт «Левачева». Маневрируя под огнем, монитор в темноте сбился с курса и сел на мель. Если не помочь ему сняться, батареи с берега расстреляют его.
Все отчетливее вырисовывается впереди громада монитора.
— Эй, на бронекатере! — слышится оттуда. — Принимайте якорь!
Бронекатер бортом подходит к носовой части «Левачева». Якорь монитора, торчащий из клюза, нависает над палубой катера. Руки матросов подхватывают его. Слышно, как на мониторе начинает грохотать лебедка, стравливая цепь, и бронекатер начинает отходить. Он идет все дальше и дальше, а за ним тянется, тяжело провисая, погружаясь в воду, цепь. Вот она натягивается— значит, выбрана вся.
— Якорь в воду! — командует Бабков.
Тяжело плюхнувшись под бортом, якорь уходит в глубину. Черная ночная вода, подсвеченная отблесками пожара, смыкается над ним.
Теперь монитор начинает стаскивать себя с мели сам. Выбирая цепь, он подтягивается к засевшему в грунте якорю.
«Следовать прежним курсом!» — получает Бабков приказ. Бронекатер снова идет по течению, удаляясь от моста.
Но на этот раз пройти незаметно не удается. Корабли обнаружены противником. С берега, оставляя в черном небе огнистые следы, летят трассирующие снаряды. Вода вскипает от разрывов.
— Полный вперед!
Ведя огонь из пулеметов по вспышкам на берегу, бронекатер спешит скорее выйти из зоны огня. Вдруг он вздрагивает от удара. Снаряд пробил броню в левом борту близ кормы и прошил корпус насквозь. В пробоину хлынула вода. Заливая трюм, она устремилась к машинному отделению. Катер начал быстро погружаться.
В ночной тьме на подернутом туманной дымкой фарватере противник может обнаружить бронекатер по вспышкам пулеметов. Сейчас не до того, чтобы вести огонь. Минуты решают — удержится ли катер на плаву?
Лысенко, стоящий в рубке с Бабковым, приказывает:
— Прекратить огонь! Держать ближе к берегу! Надо сесть на мель, откачать воду.
Как только замолкают пулеметы, перестает стрелять и враг: с берега корабль не виден. Бабков сам становится к штурвалу. Правит к берегу, смутно различимому сквозь ночной туман. Не исключено, что немцы снова обнаружат катер.
Наконец под днищем раздается скрежет.
— На мели!
— Заглушить моторы! — командует Бабков в машинное.
На палубе остаются только двое матросов— у башенного и кормового пулеметов. Остальные — вниз. Там вода уже по колено. Начинается аварийная работа. В пробоины вколачивают деревянные клинья, откачивают воду помпой, выливают ее ведрами. Работают все, включая и командира дивизиона. Капитан-лейтенант черпает воду ведром, передает Бабкову, тот выливает за борт. Работают в абсолютной тишине, переговариваясь шепотом: до берега, где враг, — рукой подать.