Страница 54 из 92
— Добрый вечер, мисс Квест! Добрый вечер, мистер Темплер! — И все это с выражением искренней радости при виде старых и уважаемых клиентов, которые долго отсутствовали. Проводив их к столику, он торжественно снял с него табличку «заказано» и услужливо спросил:
— Не желаете начать с коктейля?
— Два сухих «мартини», — заказал Святой и метрдотель величественно удалился.
— Здорово, — заметила Эйприл.
— Да уж, — буркнул Святой. — Лучше притвориться, что для нас все это вполне привычно.
— Чувствую, с вами будет интересно. Вы когда-нибудь играли роль?
— Да, но не перед камерой.
— В театре?
— Нет. Я разыгрывал спектакли в жизни. При моем образе жизни трудно оставаться самим собой и приходится изображать самых разных людей — от поэта-революционера с несварением желудка до старого морского волка-пьяницы с седыми бакенбардами.
Теперь она изучала его с неподдельным интересом.
— Значит, то, что говорят о вас, очень близко к истине?
— Только очень немногое, — осторожно признал он.
— Ну, я понимаю, что рассказы о вас не похожи на обычные фантазии рекламных агентов. Но в нашем деле столько жуликов, что перестаешь кому-нибудь верить. Меня это тоже касается.
— Вас?
— А что вы обо мне знаете?
— Можем проверить. Вас зовут Эйприл Квест, — начал он. — Или это не так?
— Никто не верит — что, мол, за имя? Но оно почти подлинное: в моей метрике значится Квист, но импресарио решили, что Квест звучит лучше.
— Что-то я о вас читал, — попытался вспомнить Саймон. — Это было в прошлом году, когда вас сочли сенсацией сезона. Вы росли на севере, среди лесорубов, и остались сиротой. Никогда не были в городе, не носили готового платья, зато ваши лесорубы обожали вас и трудились ради вас, как рабы. Непорочная красавица диких лесов, вы не знали ни помады, ни пудры — девственная королева Больших Деревьев…
— Чушь, — призналась она. — Мой отец — портовый грузчик, пьяница, которому раскроили голову бутылкой. Я работала в придорожной харчевне неподалеку от Сиэтла. Там меня увидел Джек Грум, зайдя выпить чашку кофе, он и предложил мне контракт с испытательным сроком на двадцать пять долларов в неделю. Я уже едва не пошла по рукам, предложение Грума выглядело гораздо интереснее… хотя одно не исключало другого.
Да, должно быть, у меня особое к вам отношение, раз я все это рассказываю…
— Мне очень приятно, — сказал Саймон, и сказал правду.
Вдруг рука ее легла на его пальцы, а улыбка стала просто неотразимой.
— Дорогой, — нежно прошептала она.
Саймон не успел сообразить, в чем дело, как сработала фотовспышка. Повернувшись, он увидел удаляющегося фотографа. Эйприл Квест, усмехнувшись, убрала руку.
— Извините, я и не заметила, как этот мерзавец к нам подкрался.
— Постарайтесь в следующий раз все же предупредить меня, ладно? — отшутился Святой. — А то у меня просто сердце готово разорваться, когда вы работаете с такой душой.
На плечо его легла тяжелая рука. Они с Эйприл обернулись одновременно.
Байрон Аферлиц с неизменной сигарой во рту выглядел необычайно довольным.
— Вот что я называю отличным сотрудничеством, — провозгласил он. — Я распорядился сделать попозже еще один снимок, когда вы будете танцевать. Как идут дела?
— Прекрасно, — пропела Эйприл.
Улыбка ее была ослепительной, но голос звучал неестественно.
— Как тебе Святой? Отличный парень! Профиль, фигура… Из вас выйдет дивная пара. Будете сниматься вместе во многих фильмах, вроде Гарбо с Гилбертом или Коулмена с Бэнки в старое время.
— Вряд ли я смогу себе это позволить, — заметил Святой. — В наши дни слишком дорогое удовольствие так зарабатывать деньги.
— Мы об этом позаботимся, — не унывал Аферлиц. — Да, Эйприл, я только что говорил с Уэстмором насчет твоей новой прически…
Оглядевшись, в зале Саймон заметил множество ухмылявшихся знакомых и, пытаясь оттянуть момент пикантных объяснений, попытался перевести взгляд на какой-нибудь нейтральный предмет. Тут у входа в зал он и увидел Орландо Флина.
Тот смотрел на них в упор, сжимая в руке стакан с коктейлем, широко расставив для устойчивости ноги и все равно заметно покачиваясь. Ослепительно красивое лицо его раскраснелось, волосы и галстук были в беспорядке. Не было сомнений, что Орландо Флин был или еще, или уже пьян. И здорово пьян. Рот его был искривлен в злой гримасе.
Аферлиц, не видя этого, продолжал:
— Мне не стоит больше задерживаться, не хочу, чтоб говорили, что это я вас свел. Веселитесь и не обращайте внимания на расходы. Все будет оплачено. Мне пора.
Снова потрепав Саймона по плечу, он двинулся прочь. Саймон с интересом проводил его взглядом, но Орландо Флин уже успел исчезнуть.
— Ах, какова свинья! — холодно протянула Эйприл.
— Кто? — Саймон все еще думал о Флине.
— Аферлиц, конечно, наш дорогой Байрон.
Принесли коктейли и меню.
— Кстати о Байроне, — начал Саймон, когда официант отошел. — Про него Бог весть что рассказывают. Говорят, он бывший гангстер из Нового Орлеана, но зато его фильмы приносят кучу денег. А еще он профсоюзный рэкетир на покое, но зато хорошо платит…
— Вы уверены?
— Ведомостей мне он не показывал, — нахмурился Святой, — но зато два литератора — Кендрикс и Лазаров, говорили, что оплату чеков не задерживают.
— Знаете, — начала она, — эти клоуны считаются лучшими сценаристами в Голливуде, но доводят до безумия любого продюсера. С Голдвином они поссорились, он их уволил. Так они пробрались к нему в дом и насыпали в белье чесоточного порошка, а по ванным разложили красящее мыло. Тут Ассоциация продюсеров объявила им бойкот, и они сидели без работы, пока их не подобрал Байрон. Как по-вашему, каким деньгам они будут рады?
— Я не знал об этом, — задумчиво протянул Саймон. — Мне он предложил вполне приличные условия, но ведь на меня у него ничего нет. Пока нет… — добавил он, понимая, что теперь все выглядит иначе. — А как с вами?
— Разумеется, он хочет переспать со мной еще до начала съемок, но, пожалуй, это и все. Он заполучил меня вместе с Джеком Грумом, потому что у того мой контракт.
— На двадцать пять долларов в неделю?
— Нет, уже побольше. Я не знаю, как у них там было с Джеком, но он ненавидит Байрона.
— Видел я сегодня вашего Грума, — небрежно заметил Саймон. — Как вам удается с ним ладить?
Подведенные зеленые глаза собеседницы задумчиво взглянули на Саймона, а потом в них заискрились смешинки.
— «Святой вышел на след», — процитировала она. — Перестаньте хоть на время быть детективом. Это ваш свободный вечер. Мы должны флиртовать и веселиться, а вы весь вечер не перестаете быть серьезным. Лучше потанцуйте со мной!
Она так решительно встала, что Саймону пришлось следовать за ней. Настроение ее менялось, словно блики света в резном хрустале, но неловкости не возникало: она не бросала, а вела за собой.
Они танцевали. Потом ужинали. Потом снова танцевали. И старались не вести больше серьезных речей. Несмотря на весь цинизм и прямые выражения Эйприл, в ее обществе было интересно и весело, и Святой был вынужден признать, что вечер превзошел все ожидания. Веря в искренность и непосредственность друг друга, они ощутили вдруг, что знакомы давным-давно.
Около часа ночи, растолкав толпу охотников за автографами у входа, они вышли из ресторана. Святой отвез Эйприл домой.
— Не хотите заглянуть ко мне выпить? — спросила она.
Запоздавшая машина проехала мимо.
— Пожалуй, нет, — ответил Саймон.
— А почему?
— Я не обещал так далеко заходить в нашем сотрудничестве.
— Ну и что?
— Я же живой человек…
— Господи, — воскликнула она, — неужели я не способна увидеть разницу! Мне просто хотелось с вами выпить.
Он поцеловал ее, но тут же отстранился, ощутив тепло ее губ.
— Спокойной ночи.
Как только она вышла из машины, он рванул с места, пока еще мог это сделать.
В его номере в «Шато-Мармон» под дверь было подсунуто письмо в простом конверте. Он нахмурился, пытаясь разобрать размашистый почерк. В спешке в качестве бумаги была использована страница «Голливуд Рипортер» — одна из тех странных страниц, где печатается что-то вроде «Джо Доукс поставил фильм „Женщины с оружием“», а все остальное место по желанию заказчика остается пустым.