Страница 31 из 89
Серебряная кисть вертѣлась у нея въ рукѣ, какъ волчекъ, а маленькая ножка бѣшено выбивала тактъ о кушетку.
— «Нищета», «подлость», «мрачный уголъ», — повторила она съ паsосомъ и громко засмѣялась. — Монастырскій домъ произвелъ прекрасное впечатлѣніе, — я отомщена, вполнѣ отомщена! Я вспомнить не могу о томъ ужасномъ вечерѣ, когда мы, бѣдный Феликсъ и я, бѣжали изъ этого мрачнаго ужаснаго ада. Тогда мы, какъ заблудившіяся дѣти, пришли сюда, гдѣ былъ свѣтъ и блескъ. Ваша супруга, chХr baron, сидѣла тамъ въ креслѣ и вышивала, — а что она еще продолжаетъ вышивать? ахъ, вотъ вспомнила, существуетъ еще маленькая бестія Минка, имѣвшая такое пристрастіе къ миніатюрнымъ портретамъ.
Теперь онъ рѣзкимъ движеніемъ повернулся къ ней.
— Господи, вы, кажется, хотите пронзить меня своимъ взоромъ? — продолжала она съ комическимъ движеніемъ ужаса. — Въ чемъ же я опять провинилась? Здѣсь, очевидно, должно онѣмѣть, если ужъ считается за грѣхъ спросить объ обезьянѣ вашей жены. Скажите, пожалуйста, chХr baron, отчего вы такъ волнуетесь? Ужъ не изъ-за Мерседесъ ли. Такъ успокойтесъ, — я ужъ давно разсказала ей эту забавную исторію! Она принимаетъ всегда такой скучающій видъ, когда съ ней болтаешь, знаете, видъ грандессы, внушающій уваженіе, а всетаки исторію со слоновой дощечкой она должна была выслушать два раза… Вѣдь не виноваты же вы въ томъ, что ваша жена позволила Минкѣ позабавиться портретомъ въ оконной нишѣ, такъ какъ не хотѣла, чтобъ онъ достался вамъ.
Она была права, говоря, что онъ волнуется.
— Ваша живость и любовь къ забавамъ развиваются въ ущербъ другимъ качествамъ, фрау Люціанъ, — сказалъ онъ съ видимой досадой.
— Какъ, ужъ не хотите ли вы сказать, что все это неправда? — вскричала она, вскочивъ сразу на ноги. — Полноте! — продолжала она сердито. — Развѣ не сами вы собирали обломки, и развѣ не хотѣли вы склеить ихъ для стараго барона или для… — она пожала плечами, — впрочемъ почемъ я знаю!..
— Для себя самого, — сказалъ онъ спокойно.
Она принужденно засмѣялась.
— Ахъ, да, я вспомнила теперь, и онъ еще существуетъ?
— Да.
При этомъ лаконическомъ отвѣтѣ донна Мерседесъ быстро подошла къ нему. Во время язвительнаго описанія маленькой женщины она то блѣднѣла, то краснѣла. Съ холодной улыбкой, но съ блестѣвшими отъ оскорбленной гордости глазами подошла она къ хозяину дома, хозяйка котораго ненавидѣла ее по портрету уже много лѣтъ.
— Я позволю себѣ воспользоваться этимъ случаемъ и попрошу васъ возвратить мнѣ портретъ, — тихо проговорила она.
Онъ опустилъ руку въ боковой карманъ и молча подалъ ей маленькій простенькій футляръ.
Она чуть не отступила отъ него при этомъ быстромъ безмолвномъ исполненіи ея воли. Она съ изумленіемъ и какъ бы даже съ обидой подняла на него глаза, и вокругъ ея маленькаго рта образовалась легкая своенравная черта, въ то время, какъ она небрежно опустила въ карманъ футляръ.
Въ эту минуту въ комнату вошелъ слуга съ подносомъ кофе. За нимъ шла мадемуазель Биркнеръ; она несла корзинку съ ягодами. Въ то же время въ сѣняхъ раздался громкій лай.
— Это, наконецъ, Пиратъ, тетя! — радостно закричалъ маленькій Іозе и бросился въ коридоръ. Вскорѣ онъ вернулся, обвивъ рукою шею огромнаго дога, который почти внесъ его въ комнату. За нимъ вошелъ высокій широкоплечій негръ и остановился на порогѣ. Онъ низко поклонился доннѣ Мерседесъ и извинился, что такъ замѣшкался на вокзалѣ вслѣдствіе нѣкоторыхъ недоразумѣній изъ-за собаки и остававшагося багажа.
Іозе вдругъ весь преобразился. Какъ только въ чужомъ домѣ раздался голосъ Пирата, и онъ радостно запрыгалъ подлѣ него въ салонѣ, какъ дѣлалъ это въ семейной комнатѣ тамъ, за далекимъ моремъ, и онъ почувствовалъ себя здѣсь, какъ дома.
— Ахъ, я очень безпокоился о Пиратѣ, - сказалъ онъ повидимому съ облегченнымъ сердцемъ барону Шиллингъ, который ласково гладилъ по головѣ прекрасное животное.
— Онъ такъ ужасно вылъ въ своемъ помѣщеніи, а другія лаяли, точно бѣшеныя, — я думалъ, что онѣ искусаютъ другъ друга до смерти. Пиратъ очень дикъ, да будетъ тебѣ извѣстно. Якъ говоритъ, — онъ указалъ при этомъ на негра, который передавалъ доннѣ Мерседесъ какую-то принесенную имъ шкатулку, — что онъ получаетъ слишкомъ много мяса, полное блюдо. Здѣсь будутъ ему давать столько же, дядя? А гдѣ его домъ? У тети Мерседесъ его домъ былъ такъ великъ, что я могъ залѣзать туда вмѣстѣ съ нимъ.
Баронъ Шиллингъ засмѣялся.
— Позаботьтесь, чтобы отперли собачью конуру и постлали тамъ свѣжей соломы, — приказалъ онъ слугѣ, который при упоминаніи о полномъ блюдѣ мяса насмѣшливо покосился на собаку и старался убирать свои ноги подальше всякій разъ, когда она близко подходила къ нему.
— Слушаю-съ, — отвѣчалъ онъ почтительно. — Но, извините, сударь, я говорю это только ради госпожи баронессы, собачья конура слишкомъ близко къ дому; Леда, которую вы изволили получить отъ графа Райнеръ, лаяла вполовину не такъ громко, какъ эта собака, а ее пришлось увести, такъ какъ госпожа баронесса не могла ее выносить.
— Какъ, и Пирата тоже выгонятъ, дядя? — вскричалъ Іозе, задыхаясь отъ ужаса.
— Съ чего ты это взялъ, мой милый? Товарищъ твоихъ игръ такъ же, какъ и ты, останется въ домѣ Шиллинга. Пойдемъ, устроимъ ему хорошее помѣщеніе у меня.
Онъ взялъ ребенка за руку, сдѣлалъ знакъ негру слѣдовать за ними и молча раскланялся съ дамами, между тѣмъ какъ собака съ оглушительнымъ радостнымъ лаемъ бросилась впередъ.
— Слава Богу, что это шумное страшилище убралось наконецъ отсюда, — воскликнула Люсиль и снова опустилась на кушетку. — Вѣроятно, это единственный пунктъ, въ которомъ я согласна съ противной сѣрой баронессой, — сказала она своей золовкѣ на плохомъ англійскомъ языкѣ, чтобы не поняла бывшая здѣсь прислуга. — Я все время была противъ того, чтобы брать съ собой Пирата, но всякое благоразумное замѣчаніе оставляется безъ вниманія, когда monsieur[22] Іозе захочетъ поставить на своемъ.
Она подняла голову, покоившуюся на сложенныхъ рукахъ и окинула критическимъ взглядомъ подносъ, поданный мадемуазель Биркнеръ.
— Кофе при такой невыносимой жарѣ? Нѣтъ, милая, очень благодарна! Дайте мнѣ ванильнаго или земляничнаго мороженаго! Я совсѣмъ изнемогла.
Добродушная толстая экономка, у которой, по выраженію баронессы, не было ни на волосъ пониманія, очень смутилась и тщетно придумывала отвѣтъ.
— У васъ можетъ быть нѣтъ льда, — закричала Люсиль, забавляясь; она наслаждалась безпомощной миной совершенно растерявшейся женщины. — Въ такомъ случаѣ дайте, пожалуйста, стаканъ шампанскаго.
Опять наступило минутное молчаніе. Мадемуазель Биркнеръ медленно обратилась къ слугѣ, который намѣревался было выйти изъ комнаты.
— He будете ли вы такъ любезны, Робертъ…
— Очень сожалѣю, — возразилъ онъ, пожимая плечами и очевидно возмущенный тѣмъ, что онъ въ этихъ комнатахъ долженъ откровенно признаться въ своемъ безсиліи, — госпожа баронесса…
Люсиль громко расхохоталась.
— Стаканъ свѣжей воды, пожалуйста, если можно!
Слуга вышелъ. Мадемуазель Биркнеръ поставила подносъ на столъ и почтительно поклонилась доннѣ Мерседесъ, которая холодно, но вѣжливо поблагодарила за все, что ей было предложено. Вслѣдъ за тѣмъ экономка вышла.
Люсиль задыхалась отъ смѣха.
— Ха, ха, ха! Неоцѣненная продѣлка! Милѣйшая баронесса увезла съ собой ключъ отъ погреба!
Вдругъ она быстро приподнялась, съ выраженіемъ дикаго торжества откинула со лба локоны, охватила руками приподнятыя колѣни и съ минуту молча смотрѣла злобно сверкавшими глазами на золовку, которая безмолвно ходила быстрыми шагами взадъ и впередъ по комнатѣ.
Эта молодая женщина, чужеземный типъ и цвѣтъ лица которой не допускали предположить въ ней германское происхожденіе, и которая, проворно ступая по паркету маленькими обутыми въ мягкіе башмаки ножками, перебѣгала отъ одной стѣны къ другой, напоминала стрекозу, скрывшуюся отъ бури въ перепутавшихся темныхъ вѣтвяхъ и отчаянно старавшуюся вырваться оттуда.
22
господин (франц.)