Страница 25 из 89
— Да, и Биркнеръ утверждаетъ это всегда съ такимъ пафосомъ, она-то и портитъ дѣвушку, — проговорила баронесса лѣниво выпрямляясь. — Смѣшно! Глупая дѣвчонка такъ серьезно относится къ этому, точно замаранъ благородный старинный гербъ. — Она откинула съ висковъ волосы, къ которымъ пристали виноградные листья, съ досадой оттолкнула блюдо, которое eй придвинула канонисса и стала обмакивать въ чай сухари. — Это старая исторія! Кого она можетъ интересовать!.. Moй свекоръ изъ-за болтливости Адама потерпѣлъ значительный убытокъ, что для меня было очень хорошо, такъ какъ со старикомъ невозможно было бы жить, если-бы онъ сдѣлался милліонеромъ благодаря угольнымъ копямъ, какъ тотъ вонъ…
При этихъ словахъ она указала на то мѣсто, гдѣ недавно изъ-за стѣны появлялась сѣдая голова хитраго совѣтника. Ея тусклые глаза на минуту засверкали гнѣвомъ, и апатичная сосѣдка внезапно превратилась въ непримиримаго врага.
— Прекрасное сосѣдство — это монастырское помѣстье, — проворчала она, — и изъ этой грубой семьи Арнольдъ выбралъ себѣ друга, «своего единственнаго друга», какъ онъ его всегда называетъ.
— Да, Феликса Люціана, который увезъ танцовщицу, — добавила язвительно канонисса. — Свѣтская жизнь собрала вокругъ тебя странные элементы, Клементина…
Лицо баронессы омрачилось.
— Эти элементы никогда не касаются меня, — я всегда уклоняюсь отъ такого общества, — прервала она канониссу взволнованнымъ голосомъ. Но ты взгляни только на эти четыреугольныя головы Шиллинговъ тамъ въ большой залѣ! Нa всѣхъ лежитъ печать грубыхъ наклонностей, противъ которыхъ всякая борьба безсильна, — Арнольдъ называетъ это силой и отвагой. Сдержанность и отчужденіе вотъ единственныя слабыя орудія Шиллинговъ… До сихъ поръ я тебѣ еще не говорила, что мой мужъ соучастникъ одной семейной тайны, вслѣдствіе чего я, можетъ быть, въ скоромъ времени должна буду терпѣть подлѣ себя людей, которые, вѣроятно, внесутъ не мало шуму въ мою тихую жизнь, — въ домѣ Шиллинга скоро будутъ гости, которые…
Канонисса слушала ее очень внимательно, но шумъ отворяемой двери заставилъ баронессу замолчать; она взглянула въ ту сторону и сдѣлала быстрое нетерпѣливое движеніе рукой. Изъ салона вышелъ слуга, державшій на рукахъ Минку.
— Я хотѣлъ только доложить вашей милости, что бѣдное животное теперь совсѣмъ оправилось, — пробормоталъ онъ, смущенный гнѣвнымъ жестомъ баронессы.
— Хорошо, — сказала она. — Наказаніе не принесетъ eй вреда. Минка на весь день подвергнется строгому аресту и сегодня не должна больше мнѣ попадаться на глаза.
Слуга подалъ ей портфель, принесенный съ почты, и молча удалился. Въ салонѣ онъ исподтишка засмѣялся; въ подобныхъ случаяхъ за ненавидимой всѣми въ домѣ «черной канальей», которую онъ только что величалъ при госпожѣ «бѣднымъ животнымъ», обыкновенно очень нѣжно ухаживали, а теперь вдругъ такая немилость! Чего не могли сдѣлать неудовольствіе хозяина дома и жалобы прислуги, то сдѣлало грубое оскорбленіе посторонняго человѣка.
Почтовый портфель, принесенный слугою, былъ практически введеніемъ баронессы, «чтобы ни одно письмо не пропало по небрежности прислуги», а потому всѣ приходившія въ домъ Шиллинга письма проходили черезъ руки хозяйки. Она отперла портфель и вынула все, что тамъ было. Она продѣлывала все это съ обычной аккуратностью, съ характеризовавшими ее граціозными движеніями, но вдругъ она вспыхнула и тонкіе пальцы ея дрогнули, какъ будто изъ одного изъ конвертовъ выползъ паукъ. Конвертъ этотъ былъ съ траурными каемками и съ прекрасно вырѣзаннымъ гербомъ на печати.
— Итакъ, вотъ оно, — беззвучно пробормотала она. — А я съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе надѣялась, что эта исторія замолкнетъ. — Она, повидимому, была очень непріятно поражена, но скрыла это подъ принужденной улыбкой. — Lupus in fabula[16], - сказала она, показывая канониссѣ письмо, которое было адресовано барону Шиллингъ. — Я говорила тебѣ о гостяхъ; тоненькій листочекъ, лежащій въ этомъ конвертѣ, по всей вѣроятности курьеръ, извѣщающий о скоромъ прибытіи неизбѣжныхъ гостей. Захочешь ли ты остаться подъ одной кровлей съ бывшей танцовщицей.
Умное смуглое лицо канониссы приняло ледяное выраженіе.
— Прежде всего, я должна спросить тебя, Клементина, какъ ты можешь быть непозволительно слаба и допускать подобныя вещи?
Баронесса опустила глаза и начала собирать крошки на столѣ; она была смущена.
— Мужъ просилъ меня объ этомъ; обыкновенно онъ ни о чемъ не проситъ…
— Такъ, это, конечно, очень уважительная причина! — Самый строгій исповѣдникъ не могъ выглядѣть неумолимѣе этой дамы, иронія которой не произвела желаемаго дѣйствія. Ея изящная пріятельница превратилась въ упрямаго ребенка, что съ ней часто случалось, и сказала раздражительно и гнѣвно.
— Перестань, Адельгейда, не читай постоянно нравоученій. Я знаю хорошо, какъ мнѣ надо себя держать, и уклоняюсь отъ этой глупой исторіи. Боже мой, какое мнѣ дѣло до того, что умеръ Феликсъ Люціанъ? Какое мнѣ дѣло до того, что онъ лишился всего состоянiя во время войны? Я вижу въ этомъ только карающую десницу Бога надъ грѣшнымъ сыномъ, который въ ужасномъ ослѣпленіи возсталъ противъ матери…
— Этой старой женщины въ монастырскомъ помѣстьѣ, которую мы сегодня видѣли въ окнѣ?
— Да, она до сихъ поръ и слышать ничего не хочетъ о сынѣ — и вполнѣ права! Она не знаетъ, что онъ умеръ, что послѣ него осталось двое дѣтей и копитъ и увеличиваетъ свое огромное состояніе для сына своего брата, для этого маленькаго урода, который прыгалъ тамъ на стѣнѣ.
Какъ бы уставъ отъ длиннаго разсказа она согнулась въ своемъ креслѣ, - бѣлое батистовое платье собралось въ некрасивыя складки на ея согнувшейся фигурѣ, а на ея длинныхъ узкихъ рукахъ, которыми она машинально теребила вышитыя оборки, надулись всѣ жилы.
— Дурно воспитанному, злому мальчишкѣ было бы подѣломъ, если бы онъ лишился этого наслѣдства; онъ и такъ много получитъ, — добавила она послѣ нѣкоторой паузы, — но, какъ я уже сказала, какое мнѣ до этого дѣло?… Немало потребовалось мнѣ терпѣнія, чтобы выслушивать, какъ Арнольдъ говорилъ о своемъ американскомъ другѣ, что «бѣдняга» на смертномъ одрѣ не имѣлъ другого желанія, какъ представить оскорбленной матери своихъ обожаемыхъ дѣтей, что его послѣдняя воля была, чтобы послѣ его смерти молодая вдова съ дѣтьми отправилась въ Германію… и еще Богъ знаетъ что! Я всегда очень небрежно слушала. И всѣ эти мечты и планы должны быть приведены въ исполненіе, но при этомъ встрѣчается много затрудненій. Совѣтникъ Вольфрамъ отдаляетъ отъ сестры все, что могло бы ей напомнить о сынѣ — этотъ человѣкъ скорѣе дастъ разорвать себя въ куски, нежели допуститъ лишить своего сына хоть одной щепки изъ наслѣдства своей сестры, онъ не долженъ ничего подозрѣвать, и бабушка должна узнать своихъ внучатъ, не зная, кто они, — какъ они хотятъ это устроить, Богъ вѣсть, только это, похоже, продолжится довольно долго. Мѣстомъ дѣйствій долженъ быть домъ Шиллинга, который Арнольдъ, къ несчастію, по своей чрезмѣрной любви къ покойному предоставилъ въ полное распоряженіе его вдовы.
— И ты волей-неволей будешь участвовать въ этой интригѣ, будешь охранять эту тайну…
Баронесса подтвердила эти слова усталымъ кивкомъ головы и съ выраженіемъ досады.
— Конечно, если я не возьму назадъ своего слова, то буду хранить тайну даже передъ прислугой, за исключеніемъ Биркнеръ, которая видѣла раньше бывшую дѣвицу Фурніе и, вѣроятно, ее узнаетъ.
— Это письмо отъ молодой вдовы? — указала Адельгейда на конвертъ, надписанный твердымъ почеркомъ.
Баронесса презрительно передернула губами.
— Я не думаю, чтобы эта артистка-танцовщица могла прилично написать письмо, и потому сводная сестра Люціана донна Мерседесъ де-Вальмазеда взяла это на себя. Она пишетъ всегда нѣсколько короткихъ сжатыхъ фразъ вкривь и вкось, такъ что я удивляюсь равнодушію, съ какимъ Арнольдъ къ этому относится. Какое намъ дѣло, что ея супругъ — грандъ, благородный гидальго, гордо закутывающійся въ свой жалкій плащъ — потому что всѣ они, рабовладѣльцы южныхъ штатовъ, страшно обѣднѣли послѣ войны.
16
Lupus in fabula — Волк в басне; употр. в знач.: легок на помине. Поговорка в конечном счете восходит к поверью, что о волке лучше не говорить, иначе он может неожиданно появиться. Басня соответствующего содержания не сохранилась.