Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 16

Погодка разошлась, мысли постепенно потекли в правильном направлении. Да и не могло быть иначе. Вырвавшись на природу, полностью растворяешься в прозрачном весеннем воздухе, щебетании птиц и неповторимых запахах проснувшегося от зимней спячки леса.

Наковырять что ли березового сока?

Где-то высоко за кронами сосен что-то застрекотало, и по неухоженным грядкам на соседском участке пронеслась продолговатая тень. Я вывернул шею, но разглядеть ничего не успел.

Прикольно. Что бы это могло быть? Сейчас у нашей продвинутой молодежи из зажиточной части поселка полно всяких дорогих игрушек. Скуттеры, миникары… Может, планер кто запустил? Или это авиетка? Тут Жуковский недалеко. А хрен с ними.

Я еще посидел немного и укрылся в доме от посторонних глаз, чтобы поиграться с пистолетом. Опробовать его сегодня все равно не судьба, так хоть побалуюсь. Не забыть бы Своей позвонить. Я ей строго-настрого наказал, чтобы из дому нос не высовывала. Чтобы дверь не открывала, кто бы что бы с той стороны не говорил.

Козмински заложил руки за спину и прошелся вдоль стола. С минуты на минуту должен был позвонить из Брюсселя Сам, и поэтому генерал немного нервничал. А тут еще этот… Недоучка из Киева мешается под ногами.

Яцек поморщился.

Прислали этого Корнейчука на мою голову.

Эта дурацкая традиция, подтягивать младших партнеров, которая со временем превратилась чуть ли не в правило, казалась Козмински неудачной и бесполезной затеей. Ну что можно слепить из бывшего таможенника или сотрудника налоговой полиции? Но объектов в Северной Центральной Азии было очень много, а людей катастрофически мало. Приходилось мириться. Бригадный генерал Осадчий, вот кого хотел бы иметь под рукой Яцек. Афганистан, Азербайджан, Иран… Десятки блестяще проведенных операций. Но сейчас Алекс работает самостоятельно. В Липешче кажется. А Пол Корнейчук… Исполнительный, но чересчур навязчивый.

Правда, сам генерал уже забыл, как смотрел в рот пятнадцать лет назад бригадному генералу британских морпехов на базе коалиционных войск под Басрой.

Заверещал телефон. После короткого разговора настроение у Козьмински заметно улучшилось. Это заметил и Корнейчук.

— Хорошие новости?

— Более чем. Все идет по плану.

— И никаких эксцессов?

— Это же Россия, Пол. Конечно, без инцидентов не обошлось. Кое где с их офицерами случились истерики, но наши американские друзья эту проблему решили.

— Я больше всего боялся, пан генерал, что кто-то из них сумеет добраться до спецбоеприпаса.

Он, как баба, матка бозка. — Козьмински оттопырил нижнюю губу, уселся в кожаное кресло и словно неразумному дитя, принялся разъяснять Корнейчуку очевидные вещи:

— Это исключено. Вы, конечно же, в курсе, какие подразделения должны были взять под контроль эти спецбоеприпасы?

— Да…

— Но вот чего вы не могли знать, так это того, что это была только подстраховка. Все уже куплено до нас, Корнейчук.

— Я подозревал, что без этого не обошлось.

— Да в Вашингтоне решили пойти старым проверенным путем, но это не значит, что у нас с вами не будет работы, Пол. Завтра вылетаем в Воронешч. Это ведь исконные украинские земли, если я ничего не путаю? Вот вам и карты в руки. Местная атомная станция требует пристального внимания со стороны мирового сообщества.

Михаил Гришин

Лес стоял весь сырой, как рубаха, плохо выжатая после стирки. Под напором дневного света сумрак неохотно отступал в густые еловые заросли на дне огромного оврага. Я остановился в нерешительности. Перейти на другую сторону или свернуть на право? Слева между тонкими стволами осин мелькало затянутое ряской болотце. Так что без вариантов. Все-таки начал спуск, хватаясь за клочья сухой травы и ломкие ветки кустов. Толстые подошвы моих старых зимних кроссовок утопали в мягкой податливой земле, которая неохотно отпускала их обратно. Вымазался по уши. Ну да ладно. Чай не в костюме от Кардена в лес пошли. Отмоемся. Главное, руки не наколоть обо что-нибудь.

Выбираясь наверх, поскользнулся и едва кубарем не скатился вниз. Обошлось.

До поляны, где решил пострелять, осталось всего ничего. Доберусь, надо будет выбрать место посуше и отдохнуть малька. Дыхание восстановить. Давно не ходил так далеко и долго. Притомился с непривычки.

Тишина. Ее так много, что сама мысль о пальбе по банкам здесь и сейчас кажется кощунственной. Любой выстрел обречен быть услышанным за несколько километров отсюда. Или нет?

Может пойти к железке, и бабахнуть, дождавшись, когда пойдет товарняк? Нет. Рядом с железкой запросто можно на кого-нибудь нарваться.

Я отыскал пенек, поставил на него одну из пустых консервных банок, что захватил с собой и отошел метров на тридцать, к самому краю поляны.

Конечно, можно бы было встать ближе, но хотелось еще посоревноваться с самим собой. Попаду, не попаду? А ну как не попаду? Как тогда узнаю, что эти оружейные магнаты мне не холостые подсунули?

Распахнул телогрейку, расстегнул кобуру, достал пистолет.

Так. Теперь снять с предохранителя, передернуть затвор, задержать дыхание, прицелиться и плавно нажать на…

Бах.

От ближайшего дерева, что я выбрал мишенью, отлетели куски коры. Нормалек. Теперь по банке. Это сложнее. Патронов не так много, и я еще не знаю, буду ли стрелять в третий раз. А попасть хочется.

Выстрел эхом отозвался на другом конце поляны, пробитая насквозь банка из-под сгущенки улетела в траву. Я понюхал едва уловимый запах пороховой гари и довольно зажмурился.

Класс! Но закончим на этом. Программа на сегодня выполнена, и хватит жечь патроны.

Возле самого дома меня перехватил Антоныч. Его шикарная двухэтажная хата возвышалась над округой наискосок через улицу от моего участка. Там было все: и подземный гараж, и здоровый погреб, и пристройка с сауной. Весь второй этаж опоясывало что-то наподобие смотровой площадке, напоминающей те, с которых в охотничьих угодьях отстреливают дичь. Антоныч и был охотником, а кроме того, еще и бывшим милицейским полканом. Не дом у него, а крепость. Хоть пулеметы ставь. Серьезный человек. И жена ему под стать. Каждую зиму, когда дачный поселок пустел, и лишь редкие домики дымили закопченными трубами, она частенько прогуливалась по улице с двустволкой наперевес. Может быть, еще и поэтому с нашей стороны поселка не обносили дома.

— Отстрелялся? — сходу огорошил меня Антоныч.

Но откуда… Черт. Надо было затемно выходить. Теперь весь поселок будет знать, что у меня пистолет. Хотя почему? Откуда моему соседу знать об этом?

— Расслабься, я никому не скажу. Я же уже восемь лет как ушел из ментуры.

— Но как вы узнали.

— Но я же хоть и бывший, но мент. — Антоныч заржал. — Видел бы ты свою загадочную рожу вчера.

— Ага. И свою изумленную рожу сегодня. — Подыграл я. — Да вы психолог.

— Каждый хороший мент должен быть и психологом и физиономистом. Давай лучше на ты, и пойдем тяпнем чего-нибудь, а то у меня спутниковая тарелка накрылась. Скучища. Ты, кстати, не сечешь в этом случайно?

— Неа, не секу, Антоныч. Может провод отошел? Ночью ветер был.

— Это я уже проверил. Ну да ладно. Завтра сынуля приедет и посмотрит. Ну, пошли что ли?

— Сейчас. Только своей звякну.

— Ну давай. Я пока на терраске покурю и за водочкой на кухню. Заходи потом.

Я отошел в сторону и достал телефон. Сеть отсутствовала. Опять в Москве электричество гавкнулось что ли?

— Знаешь, Антоныч, поеду в город. Что-то на душе кошки скребут. — Я оперся на дверной косяк и посмотрел на запотевшую поллитровку.

— Конечно езжай, а что, случилось что-то?

— Да вот сеть не пашет. А Помахал я телефоном. Своей дозвониться не могу.

— А, это теперь в порядке вещей: то здесь крякнется, то там рванет. Если на железке напруги нет, можешь и не уехать. Хотя щас эти инерционные поезда ходить стали с аккумуляторами. Не успеваю я за прогрессом.