Страница 38 из 60
Я заметил, что комиссар, внимательно вслушиваясь в слова, прикрыл лицо рукой. «Занятно», — отметил я и, доиграв вариацию, продолжил:
После того, как прозвучал последний аккорд, в комнате установилась полная тишина, такая, что было слышно, как поскрипывает калитка во дворе. Батальонный помял переносицу, и, резким движением поправив очки, спросил:
— Это вы сами написали, товарищ старший лейтенант?
Чужой славы мне было не нужно, и я скромно ответил:
— Нет, не я. А что, не понравилась?
— Понравилось… Только… Только необычно весьма… — протянул комиссар
— Ну, тогда… На злобу дня, так сказать, — и я запел песню, написанную моим другом в середине «бешеных девяностых»:
Резкие ритмичные аккорды рок-н-ролла подчёркивали хулиганские, разухабистые слова песни:
Последний куплет вызвал явное оживление среди слушателей.
Последние несколько куплетов мне пришлось менять на ходу, уж больно они не соответствовали времени и слушателям.
Когда я закончил петь, слушатели молчали, переваривая услышанное. Уж больно непривычно для них было наложение серьёзных слов на плясовую мелодию.
— Ну, потом ещё спою, — помог я им, откладывая гитару в сторону.
Все, кроме «гостей из будущего», как показалось мне, облегчённо вздохнули и вернулись к своим неспешным разговорам. По долетавшим до меня обрывкам фраз я понял, что некоторые обсуждают только что услышанные песни. Ко мне на лавку подсел свежеиспечённый командир партизанского отряда:
— Ну ты даёшь! — тихонечко сказал Слава, ткнув меня кулаком в бок. — Я думал, комиссара Кондратий хватит.
— Ну, извини, настроение такое, хулиганское было.
— А у меня подарок тебе есть, — улыбнулся Трошин.
— А чего не даришь?! — я изобразил возмущение.
— Минуточку… — и Слава выскочил в сени.
Вернулся он буквально через пару мгновений с каким-то длинным, метра полтора, свёртком.
— На, владей!
Я развернул толстую ткань. СВТ. Снайперская.
— Откуда?
— Бойцы у немцев две штуки нашли, вот я и решил тебе подарить.
— Слав, спасибо, конечно… Но мне она без надобности… А вот вам — пригодится…
— Да ты в прицел посмотри! А бой какой! А то ты всё с «дегтяревым» таскаешься…
— Так, сядь, — я показал рукой на лавку рядом с собой. — Мне и с автоматом хорошо. Я всё равно накоротке работаю, а вот вам эта винтовка поможет немцам сильно жизнь попортить, — продолжил я увещевать Трошина. — Тебе Александр Викторович про засады рассказывал?
— Ну?
— Не «нукай»! А про тактику «осиного роя» говорил?
— Нет.
— Пойдём, покурим, — я мотнул головой в сторону двери.
… Мы уселись на завалинку и закурили. Хлопнула дверь — и вслед за нами с крыльца спустился Белобородько:
— Не помешаю?
— Да нет, Василий Иванович, присаживайтесь. Вам тоже полезно послушать будет, — ответил я.
— Про музыку вас хотел спросить, Антон Олегович…
— Чуть позже, — перебил я его, — мы сейчас про войну разговариваем. А потом я с удовольствием поговорю с вами и про музыку и про поэзию… — Слава, услышав мой тон, только хмыкнул.