Страница 14 из 45
Орки молча пошли в атаку на охранявшего вход духа воды. Карот тяжело вздохнул, начиналась обыденная повседневная работа…
… Яркие языки пламени жадно лизали древесину Зачарованных деревьев. Над костром аппетитно жарилась туша единорога, испуская дурманящий ни с чем не сравнимый аромат мяса, насквозь пропитанного манной. Вокруг туши деловито ходили Орки, изредка переворачивая ее на другой бок. Карот сидел на земле, задумчиво уставившись на огонь. Только одна Шиллен знала, о чем он размышлял. Яркая луна в половину небес наполнила Зачарованную Долину призрачным светом и только Идущий из всей группы Героев не мог спокойно сесть на землю и дождаться ужина. Он раздраженно ходил взад-вперед, но причиной его беспокойства был вовсе не голодный желудок:
— Проклятье Гран Каина! Это никуда не годится! — Заклинатель яростно пнул кучу старых фолиантов, что им удалось добыть. — Читать этот бред могут разве что жалкие Волшебники или трусливые Чародеи!
Он схватил одну из книг, Карот успел прочесть слово «ледяной…» на обложке, и швырнул ее прямо в костер. На мгновение лес осветила интенсивная вспышка. Затем все четверо недоуменно уставились на большой кусок льда, что оказался на месте веселого пламени.
Идущий никак не объяснил свое поведение, продолжая мерить поляну быстрыми шагами, Орки молча пошли в лес за новым хворостом, а Карот тяжко вздохнул. Этот Заклинатель уже успел порядком достать его, но приказ Пирата однозначен — слушаться беспрекословно…
… Быстрее бы уже привести Идущего к Лесной Фее… И как только Эльф, пощадивший сумасшедшего Скользящего Вдоль Бездны на Острове Откровений, смог превратиться в такое противное и мерзкое создание?…
Глава 2
Лесная Фея
… И снова кошмары терзали его измученное сознание. Идущий брел в вязком тумане своего исковерканного разума и никак не мог найти выход. Он бился словно птица в клетке, наглухо запертый в новой личине Заклинателя. Это был он, и не он одновременно. Мысли, старые мысли о сострадании и милосердии до сих пор посещали его, но быстро гасли под вспышками неуправляемого гнева и ярости. Думая об одном, он делал и говорил совершенно другое. И это еще больше сводило с ума…
Сон был до жути реален. Вокруг непонятная местность — то ли болото, то ли кладбище, а может быть просто мертвый лес… Эльф медленно шагает в одиночестве. Затем он вскидывает голову вверх и видит Его. Вернее Ее. Ее Кровавое Око вновь смотрит на него. А в уши льется сладостно-шипящий голос:
— Супруг, я хочу, что бы ты исполнил мою волю.
— Да, моя Госпожа. Я готов на все, — ответил Эльф, хотя внутри все протестовало против этой фразы.
— Ты должен убить ее. Убей Еву в ипостаси Лесной Феи, и тогда Светлые Эльфы останутся без земного воплощения своей богини. Они вновь обретут веру в меня и я смогу начать подготовку к возвращению в Аден!
— Да, моя Госпожа, — повторил Эльф.
— Меня радует твоя покорность, — прошипел голос, наполненный ядовитой радостью. Затем раздался жуткий, душераздирающий смех.
Идущий проснулся в липком поту. Его сотрясала крупная дрожь. Эльф пытался вспомнить хотя бы часть своего кошмара, но память цеплялась только за последние секунды злорадного хохота.
Он осторожно встал, стараясь не будить своих спутников, и быстро направился в центр Зачарованной Долины. Жажда крови непреодолимо влекла его. Заклинатель не знал, что двое Орков и Карот договорились незаметно стеречь его по очереди всю ночь. И конечно же Заклинатель не заметил, как три тени бесшумно последовали за ним…
… Ярость, гнев, ненависть — все негативные эмоции какие только могут быть на свете, концентрировались в Эльфе. Его захлестнули черные эманации зла, окончательно выбив последние остатки былого рассудка. Хаос в его душе взял верх, ввергнув Заклинателя в пучину абсолютного мрака… Тьма в сердце придала небывалую мощь и приумножила силу магических шариков. Идущий ощущал себя уже почти Богом, он практически стал мужем Шиллен, и на пути к окончательному господству осталась только эта жалкая Фея.
Он несся по Долине подобно черному вихрю смерти, сметая на пути любое проявление жизни, по капле впитывая каждое уничтоженное создание. Тьма, смешанная с огнем и воздухом, проливалась на духов воды, мгновенно испаряя их, не оставляя даже элементарной эфирной оболочки. Эльф вошел в боевое безумие и, наверное, даже сама Эйнхазад, не смогла бы остановить его в этом состоянии.
После сотен сожженных, разорванных и изрубленных единорогов с сатирами Идущий выскочил на широкую поляну. Не сбавляя темпа, он бросился в центр, где мягким голубым светом светилось маленькое создание. Издав грозный клич с криком — «Умри!», Эльф окутался в темное сияние накопления магического шторма. Руки задрожали от напряжения, с трудом удерживая ставший вдруг непомерно тяжелым посох. Он вкладывал в этот последний удар все свои силы и мощь. Под ногами кровавым цветком на фоне почерневшей травы вырисовалась пятиугольная пентаграмма. Когда чтение заклинания достигло кульминации, маленькое существо наконец-то обернулось…
Ее глаза… Он уже где-то видел их… Вселенская печаль и понимание плавали в бездне голубых озер очей Лесной Феи. Она не произнесла ни слова, но один только ее взгляд сразу стер всю глушившую до этого мгновения Эльфа ненависть. Ева в земном обличии была похожа на маленького ребенка-ангелочка с невинным детским личиком и кротким взором.
Идущий хотел приостановить свою смертельную ворожбу, но было уже слишком поздно. Облако огненных клинков, темных копий и воздушных вихрей устремилось к Лесной Фее. Эльф в отчаянии закричал и тут же захлебнулся предательским ударом в спину….
— Святые огни Паагрио! Да в него демон вселился! — сказал Бизон. Карот с удивлением отметил, что впервые услышал голос одного из Орков.
— Тогда у нас еще больше причин, чтобы остановить его! — ответил Ворон.
Старейшина стал нервничать, ведь если даже такие бывалые и невозмутимые воины проявляли беспокойство, значит ничего хорошего ждать не стоит.
Они уже полчаса шли вслед за Идущим на почтительном расстоянии. На пути встречались только обожженные туши ставших неузнаваемыми обитателей Зачарованной Долины. Заклинатель двигался очень быстро, и что бы догнать его Карот наложил на себя и Орков магию Поступи Ветра. Они бежали, почти не касаясь земли, ставшие неимоверно легкими, тела точно парили над твердью.
Они выскочили на поляну в тот же миг, когда Темный начал плести свое страшное заклятье. Оркам не хватило какой-то доли мгновения, что бы остановить Мага. Они атаковали одновременно, против правил чести, ударив в спину, а как еще нужно сражаться с одержимым бесом?
Эльф, получив оглушающий двойной удар, падал на землю. В его крике смешались горечь поражения и раскаяние в содеянном. Перед угасающим взором стояло лицо Феи, что по странной прихоти, не скрылось, как все остальное тело, в багровом тумане огня. Пламя жадно лизало ее лик, но ни один мускул не дрогнул от боли, что причинял адский огонь. Она плакала, но плакала не от боли, а от сострадания. Она жалела Эльфа, и он чувствовал это. Ее слезы не успевали срываться с лица, как испарялись под напором страшного жара. Видение испаряющихся слез было последним, что увидел Эльф перед окончательным падением в беспамятство.
Орки возвышались над ним подобно скалам:
— Он скоро придет в себя и тогда нам не сдобровать! Это повезло еще, что удалось застать врасплох, а то бы положил здесь всех без разбора! — сказал один из них.
— Нужно его связать, — ответил второй.
— Не думаю, что это поможет. Магию не сдержишь простыми веревками, — вмешался Карот.
— И что же делать? — одновременно спросили Орки.
— Может быть, я смогу вам помочь? — раздался тихий мелодичный голос. Все трое ошарашено смотрели, как из черной воронки поднималась потрепанная, но все же живая Лесная Фея…