Страница 86 из 91
– Свободны.
Президент скрылся в кабинете.
Минутный порыв, который неосознанно заставил Наталью схватить с отцовского стола сверхсекретный документ, теперь приобретал более ясные для нее самой формы. Именно поэтому, несмотря на болезнь, она спешно уехала в Москву – якобы к подруге. Меморандум лежал среди общих тетрадей в модном портфеле-сумке. Сначала Наташа решила спрятать документ у единственной подруги, но поразмыслив, быстро поняла, что такой вариант неприемлем. Максимум через час-другой папа обнаружит пропажу и пустит «ищеек» Любимова по следу, и «воровку» Наташу, и подругу Светку, у которой спрятан документ, «ищейки» безошибочно вычислят.
Наташа пока не очень понимала, зачем ей вообще нужен меморандум и что с ним делать. Но природная, а точнее отцовская интуиция подсказывала – меморандум поможет помешать планам отцовского окружения, о которых раньше она лишь смутно догадывалась. А после сегодняшнего утра поняла окончательно. Президентская дочь еще не догадывалась, что оказалась словно в параллельном мире и что в этом мире совсем не так уж много людей, кто, как теперь и она, участвуют в этом противостоянии.
Наташа думала о том, куда спрятать документ. А потом уж объясняться с папой «по принципиальным вопросам». Так она сформулировала для себя задачу.
Как и все, что в это утро она делала спонтанно, Наташа, мобилизовав все свое девичье обаяние, взмолилась перед водителем-охранником:
– Дядечка Петечка, миленький, отвезите меня в ГУМ. Я хоть раз в жизни сама выберу новогодние подарки маме, папе, Маринке. Пусть хоть раз это будет для них сюрпризом, А то все всегда знают, кто и что друг другу подарит. Ну пожалуйста.
– Не положено, – неуверенно пробормотал водитель. – Вы же знаете, куда вас можно возить. Не могу.
– Ну пожалуйста, я и вам выберу подарок.
– Это уж совсем лишнее, – с явной обидой в голосе сказал водитель. – Вы думаете, я не понимаю, мама, папа…
Водитель и вправду подумал о том, как плохо порой бывает, когда у человека вся жизнь строго регламентирована. Особенно когда это мальчишка или девчонка. У самого «дядечки Петечки» в доме была двойня, от которой он отдыхал исключительно на работе, потому что дочери Президента, которых ему полагалось возить, ни нравом, ни работой не обременяли.
– Ну, пожалуйста! – в третий раз взмолилась Наталья.
– Ладно, – наконец смилостивился водитель. – Только осторожно, я тебя умоляю. И молчок.
– Об этом меня и предупреждать не надо, вы же меня знаете.
Наташа действительно была в этом смысле кремень. Машина подъехала к ГУМу со стороны Ильинки, и девушка быстро юркнула под стеклянные своды. Она с интересом переходила из магазинчика в магазинчик, разглядывая какие-то безделушки, кошельки, дешевую бижутерию.
Никакого представления, что купить родителям и сестренке в подарок, Наташа пока не имела. Неожиданно для себя она оказалась перед входом в отделение банка О.В.К., где на дверях перечислялись его услуги. Будучи по природе девушкой внимательной, Наташа обнаружила среди них и такую, как аренда ячейки для хранения ценностей. «А чем меморандум – не ценность?» И решительно толкнула дверь, поскольку кой-какой опыт пользования банковскими ячейками уже имела.
– А паспорт у вас имеется? – осторожно поинтересовалась консультант.
– Все в порядке, – заверила президентская дочь и вытащила из сумки документ.
Консультант, не намного старше клиента, внимательно изучила паспорт и, прочитав фамилию и отчество, удивленно подняла на Наташу еще не испорченные знанием жизни глаза.
– Совпадение, – предвосхитив вопрос, сразу же уверила президентская дочь и доверительно, будто подруга подруге, добавила: – Когда надо, злоупотребляю. Билеты, например, в театр или еще куда достать. Понимаешь, иногда очень удобно, а иногда – кошмар и ужас, надоедают с вопросами. Ты бы, например, что делала с такой фамилией и таким отчеством?
– Я бы тоже чего-нибудь изобразила, – на минуту стала принцессой банковский консультант.
– Остынь, только мороки больше. А кстати, можно как-то без фамилии получить ячейку? За границей, например, можно.
– Это на вокзале можно, а у нас банк! Так будешь оформлять? – парировала консультант. – И не бойся, у нас все строго. В эту бумажку у нас тысячу лет никто не заглянет, пока ты не придешь забирать деньги обратно.
– Какие деньги?
– А ты что, разве не деньги хранить собираешься? – теперь пришел черед удивляться банковской служащей.
– Какие там деньги?! Письма от парня. Он у меня в армии, а родители все зыркают, – быстро нашлась что сочинить Наташа.
– Понимаю, – сочувственно заметила консультант.
– Оформляй, а то мне в школу пора.
Оставшись одна в депозитарии, она деловито засунула меморандум в пластиковый файл, а затем положила в ячейку. Затем вернулась в машину и быстро сообщила дядечке Петечке, что присмотрела, но, оказалось, забыла деньги.
– Могу одолжить, – предложил водитель.
– Да не стоит, потом.
Вернувшись домой, Наталья с удивлением узнала, что папа так и не уезжал в Кремль. Такое случалось крайне редко. «Не миновать бури», – мгновенно поняла она. Хотя не могла себе даже представить, как выглядит эта буря в исполнении ее дорогого папочки. Еще по дороге домой девушка жестко решила, что не будет врать и скажет отцу все как есть. Поэтому, когда при входе охранник встретил ее словами, что Президент приглашает дочь в кабинет, Наташа незамедлительно направилась туда.
Дверь была открыта настежь, но как только дочь вошла, папа ее быстро прикрыл.
– Что это все значит? – спокойно, но твердо спросил он. – Если ты оказалась способной на подобные поступки, поговорим, невзирая ни на родственные отношения, ни на возрастные барьеры. Идет?
Словно не услышав вопроса, Наташа подошла к отцу и нежно поцеловала его:
– Ты что, забыл, что мы почти неделю не виделись?
– Прости, – обескураженно пробормотал отец.
– Я всю неделю болела, а сегодня утром первым делом побежала к тебе. Но у тебя были люди. И я все слышала.
– Что все? – чуть не поперхнулся Президент.
– Все. – Губы дочери побелели и вытянулись в линейку. – Все слышала и все поняла.
– А тебе не кажется, что тебе рановато все понимать? И потом, понимаешь, что, подслушивая, ты совершила очень некрасивый поступок?
– Не понимаю, – еще больше ощетинилась дочь. – По сравнению с тем, что вы обсуждали в кабинете, мой поступок – невинная шалость.
– Ничего себе шалость. Ты, доченька, понимаешь, что вмешиваешься в дела государственной важности?
– А ты не понимаешь, что твои друзья-соратники тянут тебя в ту часть истории нашей страны, где все страницы черные? Папочка, я уже говорила маме, плакала, думала. Я не хочу, чтобы ты был заодно с ними, чтобы потом мне стыдно было смотреть в глаза друзьям. Ты же не такой! И потом, ты же подписал меморандум. Я читала. Ты поступил очень красиво, мудро, а теперь тебе выкручивают руки. Ты же меня сам учил читать историю между строк и делать выводы. Папа! Читай историю между строк, не поступай против истории, против себя…
Наташа заводила себя, что с ней бывало крайне редко, и, казалось, была на грани срыва.
– Девочка моя, успокойся. Не знаю, что уж там у тебя в голове, чем она забита…
– Перестань со мной говорить в таком тоне. Я уже не девочка. Причем не только в смысле возраста. Не смотри на меня так. Да, я не девочка и похожа на тебя. В смысле – умею думать и сопоставлять. И делать выводы.
Казалось, отец ее уже не слышал.
– Мама знает? – выдавил он.
– Что знает? Я тебя не понимаю. Где мама и где меморандум?!
– Да я не об этом. О том, что ты призналась. Ну, что ты не… Ну, что ты взрослая.
– Ах, ты об этом. Да пойми, я тебе не призналась. Сейчас девушки уже не признаются в этом, а просто ставят в известность. Другое время, понимаешь? А мама? Она не знает. Или не хочет знать.
– Кто-то из наших? Из дома?
– Так я тебе и сказала. И не пытай. Это моя жизнь.