Страница 8 из 37
— Вы очарованы, сознайтесь? — крикнула ему Шила, в то время как Фифин без особого восторга принимала наши бурные аплодисменты.
Но мистер Периго уже вернулся к своей обычной роли.
— Ещё бы, дорогая, — ответил он своим визгливым голосом, — глядя на неё, чувствуешь себя таким маленьким и слабым. Какие руки! Какие бёдра! И потом, видите ли, я забавлялся тем, что заключал сам с собою маленькие пари относительно числа сальто и сам у себя выиграл тридцать с половиной шиллингов. Понимаете? — добавил он, обращаясь ко мне.
— Да, конечно, — ответил я.
Покинув театр, наша компания разместилась в двух машинах. Я ехал вместе с Шилой, мистером Периго и армейским офицером, который был за рулём. Пока машина громыхала сквозь мрак и слякоть Гретли, мистер Периго хранил странное молчание. Я тоже молчал, но Шила и офицер без умолку болтали о пустяках. Я заскучал, что со мною часто случается после подобных спектаклей. К тому же я был голоден и не прочь выпить. Так я и заявил.
— Не волнуйтесь, дорогой, — крикнула мне Шила через плечо — мы получим чудный обед и выпивку! Сами увидите. Не знаю, где только миссис Джесмонд умудряется всё это доставать!
Машина остановилась у “Трефовой дамы”. Первое, что следовало сделать гостю, — это отправиться прямиком к бару. Бар пользовался популярностью не только потому, что там подавались коктейли, но и потому, что находился в руках Джо. В течение следующих десяти минут этот Джо был с единственной темой разговора. Он, по-видимому, считался главной фигурой в “Трефовой даме”. Драгоценная столичная штучка, эвакуированная в Гретли. В Лондоне он смешивал коктейли в ресторане “Борани”, и предполагалось, что жители Гретли должны быть бесконечно благодарны Джо за его появление в их провинциальном городишке. Надо ему отдать должное: он действительно понимал толк в спиртном и знал, где его раздобыть. Давно мне не приходилось пить такие отличные “мартини”, как те два, что он мне приготовил. Это был холёный, здоровый парень, выглядевший чисто и опрятно в своей белой куртке. Быстрый и обходительный, Джо забавлял компанию анекдотами, которые рассказывал с сильным американским акцентом. Чем-то он напоминал моряка, и было приятно смотреть, как он работает.
На обеде нас присутствовало восемь человек, мы сидели в столовой, служившей одновременно танцевальным залом и обставленной с гораздо большим вкусом, чем этого можно было ожидать от провинциального ресторана. Шила не ошиблась: миссис Джесмонд угощала нас на славу. Я никак не мог понять, почему миссис Джесмонд уделяет так много внимания моей персоне. Ведь я был отнюдь не в её вкусе, и к тому же прежде она приударяла за “военно-воздушными силами”, которые, кстати, были несколько озадачены таким поворотом дела.
Меня ожидал сюрприз. В глубине зала я увидел свою недавнюю знакомую из магазина безделушек — мисс Акстон. Она танцевала с командиром авиаэскадрилии. Она была восхитительна. Я вспомнил, как в разговоре с ней упомянул “Трефовую даму”, и она ни словом не обмолвилась о том, что собирается туда сегодня же вечером. Конечно, тогда она могла и не знать, что окажется здесь.
Шила заметила, что я наблюдаю за мисс Акстон.
— Да ведь это та женщина, что торгует всякими ужасными безделушками.
— Неужели?! — поинтересовался я. — А я как раз хотел спросить, кто она такая.
— Так оно и есть, — сказала Шила, прищурившись. — И она намного старше, чем кажется издали. Уж вы мне поверьте! Не нравится она мне.
Я рассмеялся.
— А что же в ней плохого?
— Ну, во-первых, она слишком много о себе воображает, а во-вторых, она всё врёт.
Я знал, что она “всё врёт”. А что касается её “воображания”, то меня это нисколько не интересовало. Половина населения Англии упрекает вторую половину в снобизме.
— И это всё? — спросил я, стараясь казаться равнодушным.
— Нет, — Шила подумала с минуту, — есть в ней что-то недоброе. Вы только поглядите вблизи на её глазаа. Тут Шила повернулась и посмотрела мне в лицо. — Не принимайте меня за дурочку. Иной раз меня действительно принимают за дуру, по это не так. Я знаю жизнь, и знаю её лучше, чем все эти люди.
— Да, это мне известно, — сказал я и, в свою очередь, посмотрел ей в лицо. Когда я сделал это замечание, наигранная весёлая дерзость исчезла с лица Шилы и она побледнела.
Залпом допив своё вино, она сказала:
— Пойдёмте танцевать.
— Итак, — начал я, как только мы вошли в ритм танца.
— Вы хотите меня выдать? — прошептала она, и я почувствовал, как задрожали её пальцы, зажатые в моей ладони.
Я сделал удивлённое лицо, но на самом деле её вопрос меня ничуть не удивил.
— А что же, интересно, я могу выдать?
Очень многое, и вы прекрасно это знаете. Я ещё вчера вечером догадалась, что вы всё знаете. Я уверена, мы с вами где-то раньше встречались, но не могу припомнить где. Вот это и мучило меня всю ночь.
— А какое это имеет значение? — спросил я. — Что же касается вашего беспокойства, то хочу сообщить вам: мне и в голову не приходит, что именно я могу вас выдать. Да и кому? Лучше оставим этот разговор.
Она пристально посмотрела на меня, кивнула головой, и на её лице вновь появилась улыбка. Мы продолжали танцевать.
— Я никогда не думал, что в промышленных городах Англии имеются такие рестораны, — сказал я.
— Вы правы, это лишь нам в Гретли так повезло.
— Кому он принадлежит?
— Разве вы ещё не встречали владельца. Вон там… Тот мужчина небольшого роста и есть хозяин “Трефовой дамы” — мистер Сэтл. Трудно поверить, правда?
— Да уж никогда бы не поверил.
Танцуя, мы приблизились к мужчине, на которого указывала Шила, и я захотел увериться, тот ли это человек.
— Вы имеете в виду именно этого человека, да?
— Да, это и есть он. Мистер Сэтл, — повторила Шила.
Мистер Сэтл заметил её и с улыбкой поклонился. Но как только он увидел меня, от его улыбки не осталось и следа. Его фамилия была не Сэтл, и я мог держать пари на весь остаток моего годовою заработка, что он, возможно, управляющий этого ресторана, но никак не владелец. Я его встречал раньше в Глазго, это было в то время, когда мисс Джесмонд приметила меня там, но тогда его звали Фенкрест, и он вряд ли мог заплатить даже за ножи и вилки такого шикарного ресторана, не говоря уже обо всём остальном. Он не знал о моих связях с Отделом, не знал, вероятно, даже о его существовании, но в Глазго он один или два раза встречал меня в обществе офицеров полиции и, должно быть, думал, что я имею какое-то отношение к этой службе. Во всяком случае, улыбка с его лица исчезла, а через пару секунд он и сам исчез из зала. Да, не говоря уже о жареных утках и напитках, “Трефовая дама”, по всей вероятности, была прелюбопытным местечком!
— Вы, кажется, всем довольны, — сказала Шила.
— Да, я рад, что пришёл сюда. Со стороны миссис Джесмонд было очень мило пригласить меня.
— Время от времени ей нравится устраивать вечеринки, а в промежутках между этими вечеринками мы редко видимся с ней. Разумеется, когда я говорю “мы”, я не имею в виду “военно-воздушные силы” и этих армейских молодчиков, которых она тут обхаживает. Бог знает когда и как они встречаются с ней.
— Вот что, Шила, некрасиво говорить такие вещи о хозяйке, — сказал я ей. — Я вижу, наша компания уже, кажется, разошлась. Что будем делать?
— Давайте попросим у Джо два виски с содовой, — предложила Шила. — Всё-таки он душка, правда?
— Думаю, я тоже сумею полюбить его, — сказал я, в то же время недоумевая, куда могли деться миссис Джесмонд и мистер Периго. У стойки их не было. Должно быть, где-то поблизости была гостиная.
Джо забавлял компанию анекдотами о начальнике ПВО и молодой вдовушке. Когда очередной анекдот был рассказан, я получил своё виски и с большим удовольствием заметил, что Шила увлечённо беседует с двумя военными. Я передал ей её виски, выпил залпом собственное и решительными шагами направился к двери, хотя не знал толком, что буду делать дальше. В коридоре напротив гостиной висела табличка: “Посторонним вход воспрещён”. Я быстро распахнул дверь, крикнул “Извините!” и захлопнул её. Я думал, это кабинет управляющего, и ожидал увидеть Фенкреста, но его там не оказалось. Зато в комнате находился другой — тот самый толстяк иностранец, которого я уже видел в варьете.