Страница 17 из 37
— На своих двоих он далеко бы не ушёл. Я думаю, он был сбит менее чем в двухстах метрах от “Трефовой дамы”. Вам известно, что труп его был найден в трёх километрах от этого места. Но это передвижение произошло без его участия.
Тут миссис Вилкинсон подала чай, и мы молча сидели перед своими чашками до тех пор, пока она не вышла из комнаты.
Инспектор достал листок, на котором была изображена схема передвижений Олни в тот злосчастный вечер. Она выглядела весьма убедительно.
— Кто-нибудь из завсегдатаев “Трефовой дамы” видел его в тот вечер? — спросил я.
— Одна из официанток видела, как он беседовал с Джо, барменом, — говорят, забавный тип.
— Да, знаю, — ответил я.
— Я спрашивал этого малого, но он не помнил Олни. Олни запомнила девушка, подававшая ему пиво и сандвичи. Вот и всё, мистер Ниланд. Вполне ясная картина. Олни заезжает по делам завода к полковнику Тарлингтону. Здесь нет ничего подозрительного. Идёт потом в “Трефовую даму” перекусить и выпить. Оттуда направляется домой, чтобы встретиться с вами. Он подошёл к автобусной остановке, но потом, видимо, решил пройтись до следующей. Между этими пунктами, где мы нашли его записную книжку, его и сбивает машина. Она ехала по самому краю дороги — помните о, я говорил, что в том месте глина? — самое подходящее место наехать на человека: если кто и увидит, так подумает, что это несчастный случаи. Значит, из “Трефовой дамы” кто-то вышел вслед за Олни, сел в автомобиль, поехал вслед за ним и сшиб беднягу.
— Или дожидался его на дороге, зная, куда направился Олни.
— Верно, — согласился инспектор. — Теперь о времени. Официантка видела его в “Трефовой даме” в половине девятого. Автобус отходит с остановки без двадцати минут девять. Предположим, что Олни не успел на него. Следующий автобус проходит мимо того места, где был убит Олни, в самом начале десятого, но водитель не заметил ничего необычного на дороге. Было спокойно, когда он проезжал. Думаю, Олни убили не позже девяти. Теперь нужно узнать, чем занимались кое-какие люди в это время вчера.
— Например, Тарлингтон. Он знал, куда пошёл Олни.
— Но ведь он судья, председатель десятка всяких обществ и союзов и не такой человек, у которого можно требовать отчёта о том, где он бывает и что делает.
— Возможно и так, но я всё-таки хотел бы знать это, — ответил я резко.
— Не нужно кипятиться, Ниланд. Полковник сам говорил мне о том, что он делал после визита Олни. По собственному почину. Он хотел ехать в свой клуб конституционалистов, но был вынужден ожидать из Лондона важного телефонного звонка, а вызвали его только без четверти девять…
На всякий случай я проверил это, — понизив голос, сказал инспектор, словно стыдясь себя самого. — Оказывается, полковник долго разговаривал с министром снабжения: с четверти девятого и до девяти. — Инспектор улыбнулся. — Я проверил это специально для вас, мой дорогой. Вряд ли стоило терять на это время — никому не может прийти в голову подозревать полковника Тарлингтона.
— Конечно, — не моргнув глазом, согласился я. — А как с тем списком фамилий, который я оставил вам сегодня утром?
— Я узнал немного, хотя сделал всё что мог, мистер Ниланд. Мы ведь не гестапо! Итак, во-первых, миссис Джесмонд. Живёт в “Трефовой даме” за городом, но не всегда, так как частенько уезжает куда-то. Сюда приехала из Франции как раз перед тем, как французам пришлось собирать свои пожитки. Денег у неё куча. Большая охотница до молоденьких офицеров, как говорил мне кто-то из моих парней.
— Всё это мне известно, — заметил я. — Даже больше. Например, то, что “Трефовая дама” принадлежит ей.
Инспектор присвистнул:
— А я полагал, что владелец Сэтл…
— Нет, он просто управляющий. И настоящая его фамилия Фенкрест. Я встречал его раньше. Тёмная личность.
— Как по-вашему, чем они занимаются?
— Не знаю ещё, — честно ответил я. — Стоит последить за всей этой компанией. Несомненно, что миссис Джесмонд связана с “чёрным рынком” и вряд ли только лишь затем, чтобы доставать вина и продукты для своего ресторана. Скорее всего она вкладывает деньги в чужие спекуляции, если только не спекулирует сама. Я столкнулся у неё с типом, который называет себя Тимоном. Из Манчестера. Не мешает выяснить, что это за птица.
Хэмп сделал отметку в своей записной книжке.
— Не известно, как далеко она зашла, — продолжал я, — но ясно, что эта особа не честная гражданка и способна на всё ради денег и роскоши. Такая легко может продаться нацистам. Быть может, она завлекает молоденьких лётчиков не только ради собственного удовольствия…
— Что же делать с ней?
— Пока ничего. Предоставьте её мне. Ну, а миссис Каслсайд?
— Жена большого щёголя и светского человека, майора Лионэла Каслсайда. Он здесь уже полгода командует зенитной батареей. Женаты они недавно. Она была уже замужем где-то в Индии и успела овдоветь…
— Так она всем рассказывает, но это неправда. Она знает, что я не верю ей. Я видел её где-то раньше, но, конечно, не на похоронах её первого мужа в Индии… Она очень боится разоблачения. Такие — находка для гестапо… Все думают, что она пуста и легкомысленна, но это совсем не так… Она может многое узнать, а если её прижмёт гестапо, то она способна передать им всё.
— Ясно, — сказал инспектор. Его маленькие глаза заблестели. — Сдаётся, эта молодая особа большую часть своего времени и чужих денег оставляет именно в “Трефовой даме”.
— Да, это так. Думаю, что в ближайшее время я рискну поговорить с ней напрямик…
— Следующим в списке, — продолжил инспектор, — Периго… Несколько недель тому назад мне довелось беседовать с ним. Дело в том, что полковник Тарлингтон, которому не понравились то ли наружность, то ли разговор Периго, предложил моему начальнику “проверить” этого человека. Премерзкое занятие, скажу вам… Мне показалось, — добавил он хмуро, — что Периго красит щёки!
— Вам это не показалось, — рассмеялся я. — И вот что. Периго утверждает, что в Лондоне он продавал картины, а когда разбомбили его дом, то он, оставшись без дела, переехал в Гретли, где какой-то его друг уступил ему коттедж.
— Знаю, — почему-то рассердился инспектор. — И всё это чистая правда, чёрт возьми!..
— Я это предвидел. Периго достаточно умён, чтобы кормить людей баснями, которые легко проверить. Он так и пристаёт ко всем со своей этой историей. Мне сразу стало ясно, что она правдива и под неё не подкопаешься. Он утверждает, будто поселился здесь, чтобы развлечься. Если это так, то считайте, что я приехал за тем же, а Гретли — модный курорт. Одним словом, Периго — тёмная лошадка. И умён. К примеру, он сразу понял, что Фифин совсем не та, за кого себя выдаёт. Её акробатические трюки можете увидеть в “Ипподроме” всю эту неделю. Могучая женщина (в вашем вкусе, инспектор). Она проделывает удивительные фокусы на трапеции и предлагает зрителям вести им счёт. Весь зал считает. Публике это нравится, но, кроме публики, это удобно и ей и тем, кому она передаёт цифровым кодом сведения на глазах у многочисленных зрителей.
— Те-те-те! — воскликнул Хэмп. — Что-то чересчур уж мудрено.
Я выколотил трубку о каминную решётку.
— Списочек номеров телефонов я скопировал у Фифин в её уборной. А вот бумажка с некими цифрами, подобранная мною с пола там же. Наверное, она пользовалась ею прошлый раз. Я не думаю тратить время на расшифровку — ведь я не специалист! — просто-напросто пошлю эту бумажку нашим экспертам. Видите, как всё ловко: чтобы принять сообщение, нужно только сидеть в зале и считать вместе со всеми зрителями. Безопасно! Немцы применяют и другие методы, более тонкие, но и этот не плох. Между прочим, нашему приятелю Периго известно, кому нужна затея с подсчитыванием акробатических трюков. На представлении я сидел почти рядом с ним…
— Давайте срочно арестуем эту актрису! — воскликнул Хэмп.
— Тогда мы просто обезвредим одно звено — вот и всё. А два десятка других, более важных, уплыли бы из наших рук и стали бы недосягаемыми для возмездия. Нет, пока всё идёт как надо, и я не собирался утруждать вас просьбой проверить Фифин. Просто хотел показать вам, что мне известно кое-что о Периго. Ну, кто там ещё?