Страница 2 из 66
Юсс хихикнула и обвила руками шею Эдвина. Что ж, они действительно крепко привязались друг к другу.
— А ты помнишь, помнишь того цнэрга, да, Эдвин? Я тогда, уже подыхая, загадала, что если ты мне поможешь, если прогонишь смерть и поделишься полученной силой, то мы…
— Мы всегда будем вместе. Да, Юсс, так и есть.
И в это время пошевелился пленник.
— Интересное место вы выбрали для пристанища… — держался он спокойно, с некоторым даже интересом оглядывая помещение. — Это тот старый дом, который, как мне сказали, с призраками?
— С ужасными призраками, жутко завывающими по ночам, — радостно пропела Юсс, отрываясь от Эдвина. Она бухнулась на колени перед бардом, повторяя его позу.
— Страшно?
— Да, — не моргнув глазом, ответил бард. Две цепи шли от кольца в полу и сковывали руки.
— Какой честный! — восхитилась Юсс, качая головой. — И как же тебя зовут?
— Кайса, — бард широко улыбнулся, как тогда, во дворе, услышав похвалу Эдвина. И все-таки странный он, этот менестрель… но зато понятно, почему кто-то из магов решил с ним связаться — те, кто немного не в себе, всегда привлекают внимание определенных сил.
— И все? — поразилась Юсс. — Твой голос… Слова — вода, но голос может как заморозить, так и превратить в пар… — мечтательно повторила колдунья понравившуюся фразу. — Такой голос — и просто "Кайса"? И никаких там "Воспевающих Свет", "Одиноких Путников", "Звенящих Голосов" и "Служителей Песни"?
— Кайса Элле-Мир, — немного опешил парень и добавил:
— Квэрх. Но я подумаю… Над "Воспевающим Свет".
— С такими песнями на "Свет" ты не потянешь, — заметил Эдвин. — Поверь, у меня есть опыт и в той, и другой… гм… области.
Подняв глаза на второго мага, пленник как-то разом помрачнел, отдвинулся к стене и опустил глаза. Юсс заинтересованно склонила голову на бок.
— Ты, никак, погрустнел, Кайса Элле-Мир Квэрх?
— А я и не знал, что вас двое…
— А это что-то меняет? — почти участливо спросила Юсс.
— Нет… — с этим тихим ответом внутри пленника разжалась какая-то пружина — он рванул вперед, вытягивая руки. Эдвин едва не рассмеялся. Цепи были слишком короткие, он даже с пола бы не поднялся, не то что смог бы достать Юсс.
Но не рассмеялся маг совсем не по этой причине. Пленник свернул Юсс шею.
Цепи висели на руках — одна с лопнувшим звеном, другая с выдранным из досок кольцом. А Юсс, безнадежно мертвая, лежала на полу. Эдвин вскинул руки в защитном жесте.
— Тварь! — Юсс… Мертвая Юсс…
И внезапно — внезапно, но уже поздно, — Эдвин понял, что не зря сегодня он вспомнил трех убитых волшебников. Та колдунья — она обещала месть и месть страшную… Заклятье, слабое, сформированное наспех, разлетелось на черепки кинутым об стену глиняным горшком. Кого же она звала тогда?..
— Кин… — прохрипел Эдвин в лужу собственной крови. — Киндарель… Ты соврал…
Бард поднялся, отошел от умирающего Эдвина и уткнулся лбом в стену. Его голос был удивленным и немного обиженным.
— Я был честен, маг. Меня зовут Кайса…
Потом он наклонился над уже затихшим колдуном и стал методично, один за другим выворачивать карманы его одежды, не обращая внимания на кровь. Какой-то хлам, по крайней мере, на первый взгляд… Снял три кольца с пальцев, с шеи — два медальона, обмотанные вокруг запястья четки и тонкий браслет. Подошел к телу женщины. На той украшений было больше. Что из собранного имело какую-то магическую значимость, Кайса определить не мог, потому в небольшую поясную сумку запихал все, включая "хлам". Найденное у колдунов оружие, два маленьких ножа Юсс и кинжал Эдвина, пришлось завернуть в собственную куртку.
И, больше не взглянув на мертвых чародеев, менестрель покинул заброшенный дом.
Бард явился обратно в трактир спустя два ойта, улыбающийся, но с разбитым носом. Перепил, вышел нужду справить, заодно воздухом подышать, прогуляться… Ну и прогулялся — забрался неизвестно куда с пьяных глаз, упал где-то, нос разбил — кровищи-то сколько набежало на рубаху!.. Чудной… Нос ему вправили местные (ругался страшно менестрель, но вытерпел), потом в руки кружку с пивом дали, потом лютню поднесли. Ну и по новой покатились песни — до самого утра…
Правду говорят, что барды несут с собой удачу. Коровы дохнуть перестали, дети, которые болели, мигом на поправку пошли, непогоды сильные, что через день случались, и те словно бы притихли с появлением Кайсы. Даже призраки больше не пугали ночами жителей Атчинецка своими воплями.
— Никак, успокоились души, — кивали головами горожане. — Вот еще чуток подождем — и отстроим домище как надо…
Уходил Кайса довольный и всеми любимый. Как, впрочем, и всегда.
Глава 2. Книги, кольца и мёд
А говоря по секрету, на дороге Кайса Элле-Мир Квэрх чувствовал себя гораздо лучше, нежели в старинной столице Даремла, Кадме. Вообще, города он любил, в том числе большие и шумные, — там всегда был десяток-другой таверн, посетители которых охотно делились с ним монеткой в благодарность за хорошую песню. Хотя деревни, надо сказать, где вокруг певца, бывало, собирались все жители, Кайса любил гораздо больше.
В столице же ему нравилось только одно место. Вернее, два, но о втором никто знать не должен. Первым были его комнаты на постоялом дворе "Медный клюв", не самом хорошем и не самом плохом, где он жил уже пятый год, все не решаясь выкупить комнаты полностью, но исправно выплачивая плату на два месяца вперед, несмотря на то что мог за эти два месяца не появиться там ни разу.
А второе… Встречи короля Даремла, Его Величества Батина Второго и тайного разведчика, офицера для особых поручений Кайсы Элле-Мир Квэрха обычно проходили в дворцовой библиотеке. Жители города знали, что известный бард вхож в королевский замок, а придворные полагали, что поет во дворце он непростительно редко. Считая, что жил в "Медном клюве" Кайса больше четырех лет, время от времени бывая во дворце, пел он там в общей сложности четыре раза — на празднованиях дня королевского рождения. То, что он разведчик, некоторые предполагали, в то, что он офицер, не поверил бы никто — так что жилось Кайсе в Кадме спокойно, до такой степени спокойно, что, проболтавшись без дел с неделю и отлежав все бока, Кайса снова уходил. Куда — то, обычно, решалось на очередной встрече.
— Ортор! — слово на одном из старых-старых языков, ныне использующихся лишь в заклинаниях, сначала казалось жутко непривычным, но за пять лет Кайса как-то притерпелся. Ортором его называл только король и только наедине.
Сказать, что король и разведчик были друзьями… Нет, пожалуй, так сказать было нельзя. Король называл Кайсу Ортором, шутил, делился размышлениями, да и приказы его больше напоминали просьбы. Уверенные и четкие, но — просьбы. И тем не менее, дружбы тут не было. Кайса мог огрызаться, наедине с королем мог пропустить обязательное "Ваше Величество", мог не преклонять пред государем колени, обходясь простым поклоном, но границы видел прекрасно. С одной стороны стоял король, умный и дальновидный, правящий страной уже сорок девять лет и проживший в два раза больше. Кайса не сомневался, что Батин Второй продержится на троне до самой смерти и оставит после себя достойных наследников. Батин Второй вместе с троном унаследовал от отца магический дар и затмил Батина Первого. А он, Кайса, был слугой, но служить таким личностям, как даремлский король, было лестно.
Батин Второй всегда был рад его видеть — это было лестно вдвойне. Причина, конечно же, крылась в том, что Кайса редко появлялся с плохими новостями, ну так и что с того?
— Я тебя ждал, Ортор.
Королевскую библиотеку убирали десять слуг каждые пять дней. За пять дней Его Величество как раз успевал превратить величественное зрелище бессчетного количества рядов книг в милый глазу кавардак. Кайса любил бывать здесь именно в день перед большой уборкой, как сейчас, потому что сам тот факт, что толстенный и невероятно занудный фолиант "Теория построения малых и больших порталов", преложенный кусочками бересты, кожаными закладками и даже сухими цветами из ваз, мог лежать на полу возле кресла, с поставленной на него чашкой эффе, его прямо-таки умилял. Однако же, при этом Кайса не мог вспомнить ни случая, чтобы эффе проливался, листы рвались, а книги терялись. Батин Второй всегда мог сказать, какой книги в его библиотеке на данный момент нет и почему.