Страница 41 из 43
Таков геройский замысел Фу Цзяня. Но убедить в его величии своих простодушных воевод император не в силах: буддийская проповедь чужда тангутским воякам. Они готовы терпеть рядом с собою вооруженных иноплеменников (вчерашних врагов), лишь пока и поскольку войско Фу Цзяня побеждает южан. Но первое же поражение империей или даже боевая ничья разрушит хрупкое доверие между бойцами лоскутной империи. Огромная армия Новой Цинь рассыплется сама собой, не скрепленная ни привычной дисциплиной (как было в Старшей Цинь со времен Шан Яна), ни общим религиозным духом, как будет в Новом Риме (Византии) через два столетия после первых опытов Константина.
Голова Будды (фрагмент статуи?). Гандхара, III – IV вв. В ту эпоху область Гандхара (ныне это территория Пакистана) была частью Кушанского царства. Здесь появляются первые портреты Будды; они изображают идеального человека. Прежде Будду изображали в виде символа
Новым этносам Поднебесной тоже понадобятся еще два столетия взаимной притирки, чтобы срастись воедино в блестящей империи Тан, современнице и партнере славной Византии. Государственный буддизм также не приживется в Поднебесной, будучи скомпрометирован сперва тиранией Ши Ху, а затем несбыточными фантазиями Фу Цзяня и иных царственных варваров. Впрочем, изгнанные из Китая буддийские монахи создадут блестящий интеллектуальный центр в пещерах Дуньхуана: оттуда буддийская проповедь широко распространится по Великой Степи.
А в середине IV века в Степи назревают важные события после долгого перерыва, вызванного вековой засухой. Трасса циклонов, движущихся поперек Евразии от Атлантики до Тибета, вновь сдвинулась из таежной зоны в степную; степь зазеленела, скот умножился, пиши хватает на всех, и вновь просыпается древняя удаль кочевников. На дальнем западе, в Приуралье, этот процесс породил кочевую державу гуннов. На Дальнем Востоке, между Алтаем и Маньчжурией, проявились два этноса разного сорта – табгачи и жужани. Описать их культуру и политику очень просто: табгачи – достойные преемники хуннов, а жужани – полный аналог цзелу. Кстати, западные гунны (наследники отколовшейся ветви древних хуннов) очень похожи на жужаней, но мало похожи на табгачей. Почему так вышло?
Спасаясь от войск империи Хань, от Маньчжурии до Урала добралось немного хуннов, но это были самые отважные, упорные и дружные бойцы. Скрывшись в горных лесах от степной засухи, эти герои стали примером для многих местных удальцов из разных племен. Так на западе и на востоке Степи одновременно сложились орды – демократические общины воинов, сосуществующие и конкурирующие с родами скотоводов. Как только степь зазеленела от дождей, орда устремилась вдаль за добычей и славой. По дороге гунны вбирали в свои ряды всех «людей длинной воли», привычных к степной войне и убежденных, что лучшей доли не бывает. Такая система устойчива лишь в режиме непрерывного наступления, на пути от победы к победе: эту особенность гуннов (процветание без родины) с удивлением отметил Аммиан Марцеллин. Любая остановка или неудача раскалывает народ-войско, а поселившись среди покоренных земледельцев, он быстро разлагается и исчезает.
Так было с цзелу в Поднебесной; так будет с гуннами в Европе. Их звездный век начался около 350 года, когда гунны вторглись в Среднюю Азию, потеснив хионитов и эфталитов. Этот век закончится в 451 году неудачной для Аттилы битвой на Каталаунском поле – в центре романизованной Европы, на берегах Марны. Через двенадцать лет держава гуннов необратимо распадется; имя исчезнувшего народа станет гордым прозвищем в устах степняков и ругательством в устах оседлых европейцев.
Такая же участь ждет жужаней на Дальнем Востоке. Эта орда также оторвалась от массы спокойных пастухов и привыкла их эксплуатировать, опираясь на свой боевой престиж. Как только цепь боевых удач оборвалась, орда Жужань потерпела поражение от более равновесных табгачей. Эта западная ветвь монголоязычных племен сяньби откололась от восточного царства Муюнов и заполнила экологическую нишу былой державы Хунну, как только эта ниша вновь стала обитаемой (когда степь зазеленела). Теперь, когда Китай слаб, табгачи готовятся повторить успехи поздних хуннов. Сразу после гибели незадачливого идеалиста Фу Цзяня в 386 году вождь табгачей Тоба Гуй примет титул Вэй- ван и начнет, не торопясь, превращать свое царство в империю.
Голова женщины. Хорезм, Средняя Азия, 1 -2 вв. н. э. Терракота. В раннем средневековье терракотовые статуэтки были очень популярны в Средней Азии. Их в большом числе находят в Самарканде, Термезе, Хорезме, Хотане, Мерве. Чаще всего статуэтки отливали в форме, но иногда ваяли вручную
Сперва он разгромит жужаней и оттеснит их на север, за пустыню Гоби, куда прежде отступали побежденные китайцами хунны. Затем Тоба Гуй подчинит своих ближних соседей – немногочисленных хуннов, которые остались в родной степи, не пожелав переселиться в покоренный Китай. Потом табгачи завершат соревнование со своими западными родичами из царства Янь эффектной победой над родом Муюн. В год смерти императора Феодосия (395) табгачи станут бесспорными гегемонами Восточной Степи и начнут покорение долины Хуанхэ. Воевать им придется в основном с удалыми тибетцами, а мирное состязание пойдет с тихими китайскими чиновниками. Ибо можно создать державу, сидя в седле, но нельзя ею успешно править, оставаясь в седле.
В сложном ремесле сотрудничества с северными китайцами табгачи преуспеют более все прочих варваров. Их империя Тоба Вэй просуществует полтораста лет, испробовав все возможности: китайскую систему чинов, буддизм в роли государственной религии, запрет родного языка при дворе. Все это не поможет табгачам слиться с китайцами в один народ (по мнению самих китайцев), и в середине VI века империя Тоба Вэй будет взорвана северокитайскими националистами. Но, по мнению соседей- степняков, новая китайская держава будет преемницей правого дела табгачей. Даже императоров династии Тан степняки станут называть «табгач-ханами», и гордый Сын Неба спокойно воспримет это странное обращение от нужных ему «своих варваров». Такова максимально возможная и наиболее комфортная степень культурного сближения оседлых и кочевых этносов в Дальневосточной ойкумене…
Перенесемся теперь на Средний Восток, где диалог империй с варварами протекает в ином режиме, чем в Тянь Ся или в Средиземноморье. Причина проста: обе великие державы этого региона – царство Сасанидов в Иране и царство Гуптов в Индии – сравнительно молоды. Первый Сасанид – Ардашер I – принял титул «шах-ан-шах» полтора столетия назад, а Чендрагупта I нарек себя «махараджа-дхи-раджа» всего 60 лет назад. Но показательны тронные имена основателей обеих династий: Ардашер – новое произношение древнего имени Артаксеркс, а Чандрагуптой звался основатель первой индийской династии Маурья. Принимая такое имя, царь-основатель обещает создать многовековую династию в стиле своих пращуров, по возможности с той же территорией и государственной религией.
Персам было легче решить эту задачу. Их традиционная вера в светлого Ахурамазду, регулярно побеждающего неистребимого темного Аримана, требует лишь кодификации и не предназначена для иноплеменников. Индийцам пришлось труднее: новые цари Гупты отвергли привычный для многих буддизм и вернулись к старому, но не угасшему индуизму. Творец Брахма, разрушитель Шива, мудрец Вишну, громовержец Индра и многие другие боги вернулись из забытья на прежние пьедесталы. Понятно, что простой люд не забыл древних кумиров. Но чем провинились буддисты, что Гуптам легко удалось оттеснить их на задний план державной идеологии?
Очень просто: буддисты виноваты в том, что их понимают и уважают варвары! Вспомним, что Гупты пришли к власти как победители прежних владык Индии – Кушан. Эти варвары вторглись в Индию из Средней Азии в I веке до новой эры. Легко одолев там и здесь эллинистов – наследников Александра Македонского, Кушаны нашли в Индии очень удобную международную религию и приняли ее ради культурного единства с покоренными народами. Теперь пришла расплата за три века кушанского владычества и государственного буддизма: династия Гуптов даст Индийскому субконтиненту еще три столетия державного единства и государственного индуизма.