Страница 21 из 43
Конфликт между «реальностью» и «на самом деле» проявляется в том, что частному бизнесу мешает государственный бизнес, гражданам государства мешают государственные институты, общественным деятелям мешает общество, политикам мешают политические партии и организации. И так далее – можно продолжать до бесконечности. Люди «на самом деле» делают свой бизнес и обустраивают собственные жизненные пространства, а «в реальности» борются со своими зеркальными отражениями и никак не могут их одолеть.
Бесконечные попытки государства слить «реальность» и «на самом деле» и создать условия для того, чтобы люди имели дело непосредственно с государством, а не с функционерами административного рынка, никогда не были успешными. Более того, они вс многом способствовали развитию и диверсификации административного рынка. И дело не в чиновниках, а в структуре жизни, разделенной на то, что есть «в реальности» государственного устройства и что есть «на самом деле». За эту разделенность приходится платить – как государству, так и его гражданам. С другой стороны, благодаря этой разделенности страна еще существует, несмотря на катастрофическое состояние «реальной» экономики и фактическое отсутствие политической системы.
В «реальности» шли экономические реформы, укреплялась демократия, формировались независимые СМИ, была инфляция, финансовая стабилизация, унизительные поиски внешних источников финансирования того, что существует «на самом деле». А «на самом деле» люди вне зависимости от чинов и званий возводили совокупное жилье и распределяли свой образ жизни в пространстве и во времени для того, чтобы понадежнее от «реальности» спрятаться.
Попытки отделить «реальность» от «на самом деле» затрагивают интересы всех социальных групп и, в принципе, материальные основы распределенного образа жизни. Сужение сферы административной торговли приведет к тому, что с чиновниками станет невозможно «договориться», и надо будет «решать вопросы» «в реальности», что не в интересах ни чиновников, ни простых граждан.
С другой стороны, невозможно разделить «реальность» государственного устройства и жизнь «на самом деле» любыми действиями – и со стороны «реальности», и со стороны «на самом деле». Эти попытки напоминают стремление найти «другую» сторону поверхности Мебиуса. Наше «на самом деле» существует только в нашей «реальности», и наоборот.
Можно предположить, что осуществление программы реформ – в совокупности с отпуском цен на энергоносители и коммунальной реформой – сделает экономически невозможным ведение совокупного жилья и распределенного образа жизни, то есть «реальность» поглотит то, что есть «на самом деле». Политические последствия такого реформирования – если оно будет продолжено в конфронтационном (относительно «на самом деле») стиле – невозможно предусмотреть: будут не только затронуты материальные основы выживания подавляющей части населения страны, то, во что люди десятилетиями вкладывали «украденные» у государства ресурсы и собственный труд, но и способ осмысления реальности, то, что делает Россию Россией. Как только населению страны станет ясно, что стоит за нейтральными словами, такими как «социальный налог», тогда возникнет в принципе неконтролируемая неполитическая оппозиция федеральной власти с весьма высоким мобилизационным потенциалом.
Российский распределенный образ жизни функционирует так, чтобы ограничивать вмешательство государства в бытование его граждан. Он выполняет функции гражданского общества, таковым не являясь. Именно этот образ жизни, с моей точки зрения, является тем, что нейтрализует реформаторские усилия уже многие годы. В то же время только благодаря реформам этот образ жизни стал тем, чем является.
Звездные карты галактики «Человечество»
Кирилл Ефремов
Едва ли какой-нибудь вид в природе изучен так же хорошо, как человек. В принципе, здесь можно получить характеристику каждого «экземпляра» хомо сапиенса. Но пока полная изученность недостижима, да и не нужна. Для понимания общих закономерностей достаточно обследовать несколько выборок (в этом суть статистики – по части узнавать о целом).
Каждый из нас встречал на своем веку миллионы людей. Какой багаж человековедения! Однако научное знание отличается от обыденного в первую очередь формализованностью. Как сказал Галилей: «Измеряй все измеримое и сделай неизмеримое измеримым». Мало представлять себе, что люди разные. А в чем? Признаков различия – тысячи; какие случайны, а какие закономерны?
Ценные признаки различия были обнаружены только в ходе длительных исследований, возникли даже целые направления науки. Так, соматолог обратит внимание, скажем, на рост бороды и обхват груди. Краниолог придаст значение высоте глазниц и расстоянию между ними. Специалист по дерматоглифике будет мазать вам ладони штемпельной краской и подсчитывать трирадиусы, а исследователь генетических маркеров «разгонит» на электрофорезе белки крови. Антропологи изучают концентрацию холестерина, форму уха, чувствительность к горькому вкусу, направление роста волос, фрагменты ДНК, тысячу других признаков, чтобы по сходству судить о родстве и путях происхождения групп.
Было время, когда казалось, что наука планомерно изучит человечество и найдет некую Истину. Но с ростом знаний появились новые трудности. Во-первых, несопоставимы результаты разных авторов, предпочитающих свою методу наблюдений. Во- вторых, данных накопилось так много, что их стало трудно осмыслить. Представьте себе таблицу, в которой миллион чисел. Как их интерпретировать? Сегодня результаты измерений превратились в самостоятельный объект, который изучать и изучать.
А главное – какова цель? Одно время ею была классификация: обследовали, скажем, двадцать популяций, и можем выделить три-четыре типа по степени родства. Ожидалось, что рано или поздно частные классификации сольются в одну общую, как океан из ручейков.
Но оказалось, что океан человечества – это не сумма ручьев: в нем нет русел, есть только берега и течения. В генетическом плане человеческий вид – континуум, где между расами нет четких границ. Границ нет, но континуум неоднороден, в нем наблюдаются «сгушения родства»: популяции, типы, расы, стволы.
Когда-то в эту область меня вовлек В.Е. Дерябин – антрополог, глубоко сведущий в математических методах. У меня, помнится, был выбор: изучать толщину жировых складок на женских боках либо обобщать накопленные за полстолстия данные о самых разных группах мира. Может быть, правильнее было бы взяться за женские бока…
Но я поверил даосскому изречению: «Великое путешествие можно совершить, не выходя за порог».
Какие же признаки выбрать? Адаптивные для глобального сопоставления не годятся. Если взять, например, за основу цвет кожи, придется объединить в одну группу шведов и эвенков, а в другую – арабов и малайцев. Родство лучше показывают те признаки, что изменяются под действием дрейфа генов и миграций, но не отбора. Где же их искать? Во-первых, в зубной системе. Некоторые детали зубов у одних рас встречаются часто, у других – очень редко. Такие вариации изучает одонтология. Один из корифеев этого направления, профессор А.А. Зубов, создал целую научную школу, специалисты которой обследовали едва ли не половину земного шара. А за рубежом большую известность получили работы К. Тернера из США, К. и Т. Ханихары из Японии, реконструировавших по данным одонтологии процесс заселения Тихоокеанского кольца. Другая система нейтральных по отношению к отбору признаков – папиллярные узоры ладони и пальцев, которые изучает дерматоглифика. В этой области огромный материал накоплен благодаря работам Г.Л. Хить.