Страница 77 из 108
Сохранение астрологических верований в веках тем удивительнее, что борьба с ними ведется со времен вавилонских изгнанников. Ведь понятно, что весь комплекс прорицательской деятельности находился в руках жреческого сословия. Поэтому библейское объединение «чародеев» и «блудодеев» есть еще одно отражение борьбы с вавилонскими верованиями, еще одно предостережение против чуждой культуры. И это единство не поверхностно. Ведь культы Иштар были обращены к плоти, к сексуальному началу человеческой природы. Привлекали они тех людей, для которых физическая сторона бытия могла заслонить все остальное. Интеллектуальные же культы, основывавшиеся на «иной» божественности, на ином, неиудейском, божественном откровении, соблазняли другую часть «детей Израилевых». Тех, кто алкал не чувственных удовольствий, а мудрости. Его бы не смогли соблазнить храмовые проститутки, и он вовсе не был заинтересован в посещении вавилонских злачных мест. Но был готов припасть к чужому источнику знаний, совершив таким образом акт интеллектуального разврата. И Библейское «чародейство» олицетворяет именно такую «чуждую мудрость», что кстати, верно и поныне.
Вавилонская культурная опасность грозила с обеих сторон: как обычно, имели место соблазны тела и духа. Учения, завлекавшие этими приманками, были стары и могучи. Борьба с ними могла вестись только бескомпромиссно. Заметим, что известия о данных культах в Ветхом Завете весьма поверхностны и неточны. Но иными они и не могли быть, ибо основоположники иудаизма вовсе не занимались изучением чуждых религий и их подробным описанием в назидание современникам и потомкам. В контрпропаганде главное не сказать о противнике слишком много, чтобы неожиданно не выступить на его стороне. Не исключено, что те из иудеев, которые приблизились к этим учениям, знали о них больше других, в итоге попросту стали их адептами и покинули культуру отцов. А затем перестали быть евреями и постепенно пропали из мировой истории. Потому что вавилонской цивилизации было в очень скором времени суждено умереть, а еврейской выжить и произвести обильное потомство.
Еще раз скажем, что не имеется следов государственного давления на иудеев с целью отвратить их от религии предков. Это, кстати, одно из замечательных достижений вавилонской цивилизации — веротерпимость, которую отмечали многие пристальные наблюдатели. Не стоит недооценивать важности этого явления, ибо совершенно неизвестно, выдержали бы переселенцы подобную борьбу? Страшно подумать, что бы случилось, не создай они того учения, наследием которого мы пользуемся до сих пор! Очень многие открытия, например изобретение алфавита, человечество делало только один раз. Нематериальный бог, заключающий с человеком этический договор, — великая духовная концепция, оказавшее колоссальное влияние на всю историю мировой культуры и на множество беззащитных душ людских. Выработали и отстаивали эту концепцию в Вавилоне VI века до н.э. всего несколько человек, одним из которых, быть может самым главным, впервые обратившим взгляд людской в обещаемое Господом будущее, был человек, которого условно называют Второ-Исайей[514]. «Будешь ли переходить через воды, Я с тобою, — через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли чрез огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя»[515]. Так всегда: великие идеи создаются единицами, а оцениваются потомками.
И конечно старые, иноземные, сильные, загадочные и очень плотские боги были главными врагами создателей нормативного иудаизма. Поэтому во второй, более поздней вавилонской части Книги Исайи начинается объединение идеологических противников: они становятся и развратниками, и волшебниками одновременно. Это обобщение весьма показательно, в дальнейшем его содержимое навсегда прилипло к вавилонскому образу: «Вы, сыновья чародейки, семя прелюбодея и блудницы!»[516] Безусловно, с течением времени, когда община изгнанников укрепилась и идеологически обособилась от месопотамского мира, наибольшую опасность представляли «псевдомудрецы». Традиционное воспитание позволяло свести к минимуму переход от иудаизма к плотским культам, и в любом случае потеря таких людей не могла серьезно ослабить еврейское сообщество. А вот чуждая мудрость могла пленить лучших, соблазнить лидеров. Именно их стоило оберегать, именно их нужно было предостеречь.
Когда Второ-Исайя, совершенно в конкретных, геополитически точных выражениях предсказывает гибель «дочери Вавилона, дочери Халдеев», его самые острые стрелы направлены в адрес интеллектуальной части вавилонского религиозного истеблишмента: «Оставайся же с твоими волшебствами и с множеством чародейств твоих, которыми ты занималась от юности твоей; может быть, пособишь себе; может быть, устоишь… Пусть же выступят наблюдатели небес и звездочеты и предвещатели по новолуниям, и спасут тебя от того, что должно приключиться тебе»[517]. И действительно, скрытому под именем первого из великих пророков замечательному политическому памфлетисту, религиозному философу и поэту[518] было очевидно, что в мире происходят невероятные сдвиги и что падение последней Вавилонской империи может оказаться не за горами.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ И БЕССМЕРТИЕ
Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои, говорит Господь. Но, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших и мысли Мои выше мыслей ваших.
Политическую борьбу легче анализировать, чем борьбу духовную, — она оставляет гораздо больше объективных следов во времени. И, несмотря на обрывочность сведений о закате Вавилона, общая картина событий приблизительно ясна. Выше говорилось, что Нововавилонская империя стала по сути воплощением империи Ассирийской и поэтому быстро прошла путь от расцвета до заката. На это дополнительно наложился раскол среди высших классов общества, особенно заметный во времена последнего вавилонского царя.
После типичных династических раздоров, последовавших за смертью Навуходоносора и приведших к истреблению халдейской династии, к власти в городе пришел арамейский вождь Набонид{158}. Главным событием его царствования была попытка создать Вавилону идеологический, т. е. религиозный противовес. Легко понять, что этому многие воспротивились. Суть имевшей место культовой реформы известна только из сообщений противников Набонида, а потому ни о ее побудительных мотивах, ни о подробностях событий судить невозможно. Известно лишь, что царь был поклонником бога луны, Сина, что оказывал покровительство лишь его храмам и храмам тех богов, которых он считал ему родственными[519]. Очевидные отголоски борьбы с вавилонским культом Мардука, дошедшие до нас, вероятнее всего, отражают борьбу политическую. В надписях Набонида Син, которого последний вавилонский царь пытался сделать главой государственного пантеона, провозглашается «богом богов» и всячески возвеличивается. К сожалению, и это не проливает свет ни на побудительные мотивы царя, ни на то, какими методами он добивался своей цели.
513
При чтении поэтического перевода есть соблазн спросить, насколько содержание есть плод работы переводчика. Дабы доказать, что Бальмонт одновременно точен и поэтичен: «Lo que está determinado // del cielo, у en azul tabla // Dios con el dedo escribió, // de quien son cifras у estampas // tantos papeles azules // que adoman letras doradas, // nunca engaña, nunca miente; // porque quien miente у engana // es quien, para usar mal dellas, // las penetra у las alcanza… La fortuna no se vence // con injusticia у venganza; // porque antes se incita mas» (P. Calderon de la Barca. La vida es sueno. Madrid, 1994. Строки 3164–3171; 3214–3216).
514
Простым решением вопроса об имени пророка, как и том, почему его сочинения были присоединены к книге первого из величайших прорицателей иудейских, может быть предположение, что он носил то же имя.
515
Ис. 43:2. Синодальный перевод многих фрагментов Второ-Исайи («Девтероисайя») может быть рекомендован только для первого знакомства с великим текстом. Он заметно выправлен, чтобы соответствовать традиционной точке зрения (см. ниже), что неминуемо вызовет вопросы у внимательного читателя. Мы старались выбирать для цитат только те фрагменты, которые не противоречат современной научной транскрипции.
516
Ис. 57:3. Это изречение взято из последней (гл. 56–65) части Книги Исайи («Тритоисайя»), которую ныне относят к более позднему времени, иногда называя его автора Третье-Исайей. Однако в отличие первых двух частей книги, единство третьей сомнительно и она, по-видимому, содержит сочинения как поздневавилонского, так и персидского времени. Данный фрагмент, жестоко клеймящий отступников, относят к эпохе непримиримой идеологической борьбы VI в. до н.э., времени, которое мы сейчас обсуждаем.
517
Ис. 47:12–13. Синодальный перевод окончания 12-го стиха неточен, лучше, возможно, было бы: «…Может быть, сумеешь внушить ужас» (буквально: «может быть, устрашишь» = 'צּוֹﬧﬠתּ ‘ﬥךּﭏ; от ﬠﬧﬠ — устрашать). Перевод РБО: «Может, кого и напугаешь…» (Книга Исайи / Пер., комм. А. Э. Графова. М., 2004).
518
Место и значение Второ-Исайи хорошо определяет Ж. Ботеро: «Последний из великих Пророков, один из самых благородных мыслителей и, совместно с автором Книги Иова, самый сильный и самый замечательный поэт Библии» (Boiiero J. Naissance de Dieu. P., 2002. P. 136). Возможно, что его судьба описана в «песнях Раба Божьего», четырех чрезвычайно значимых фрагментах Книги Исайи: 42:1–4 или 41:1–9, 49:1 6, 50:4–9 или 50:4–11 и наиболее знаменитой 52:13–53:12, содержащей описание мученической смерти избранного Господом праведника. Евангельские ссылки на этот фрагмент чрезвычайно многочисленны. По многим параметрам четвертая «песнь Раба» отстоит от трех первых, по-видимому принадлежащих самому Второ-Исайе и довольно автобиографических. Кого воплощает герой четвертой «песни», каждый должен попробовать решить для себя сам.
519
Согласно древней традиции бог солнца Шамаш и богиня Иштар считались детьми Сина.