Страница 20 из 42
Профессия. Часто говорят, что в первобытном обществе каждый был мастером на все руки плюс охотником и воином. Только шаман и вождь выделялись. Действительно выделялись – тем, что их личность окутывал особый миф, особая идентичность. В цивилизованную эпоху эта «особость» распространилась гораздо шире. Почти каждый стал обладателем мифа «я – тот, кто выполняет свою работу».
Почему в цивилизованную эпоху? Мы уже говорили, что цивилизация – это дословно «жизнь в городах». Но известно, что города возникли как храмовые комплексы – не из рациональных потребностей (жить в них было труднее, чем в деревне), а в силу ритуальных традиций. И это принцип города: чем он урбанистичнее, тем более мифологизировано население, тем дальше оно от природы. Нам только кажется, что «в деревне Бог живет не по углам», как писал Бродский. Да, деревенский быт более сакрализован. Но в действительности доля мифологичной (то есть непостижимой с точки зрения экологии) деятельности у горожанина намного выше. Горожанин утопает в мифах. И главный из них – его профессия. Это лукавое изобретение, позволяющее сделать население цивильным, занять и упорядочить его. Едва встав на ноги, горожанин начинает двигаться по лестнице ритуальных ролей и занятий, проходя один за другим обряды посвящения. Сейчас, конечно, они не такие варварские, как раньше, но тоже не лишены суровости (все эти контрольные, да экзамены). И наконец попадает в лоно профессии, в семью корпорации. Причем его занятие может быть совершенно бессмысленным, даже вредным – не важно. Была бы традиционность, поддержка общества.
Итак, профессиональный труд – это не только добыча средств к существованию, но и мифологическая система координат, которая параллельно с религией позволяет упорядочить общество. Сегодняшний человек идентифицирует себя: «я – часовщик» (или юрист, врач), как когда-то он говорил: «я – христианин», а еще раньше: «я – римлянин». Он учится, чтобы стать неким профессионалом, а затем работает, чтобы быть им. Но я сказал «сегодняшний», а теперь думаю, что и… вчерашний. Ибо культ профессионального труда уходит в прошлое.
Питер Брейгель. Жнецы; 1568
Похоже, проходят те времена, когда культ профессии позволял управлять населением через всеобщую занятость. Особенно важно было занять самую неугомонную прослойку – молодежь. Везде и всюду ее заставляли посвящать лучшие годы трудной, порой бессмысленной и даже мучительной деятельности. Начиная от кошмарных обрядов отчуждения и травмирования подростков у «дикарей», до школы и армейской службы у «цивильных» (для многих оно оказывалось не менее тяжким испытанием). Зачем? Научить полезным знаниям и навыкам? Нет, первая задача подобных институтов – поддержание авторитета старших и тем самым – иерархического строя общества. Вторая задача – поглощение большей части времени и сил. Иначе – взрыв. В некоторых обществах, где царил патернализм (государство – отец, а народ – провинившееся дитя), культовый труд, отнимающий возможность перечить, был обязателен и для всего взрослого населения. Человек любого ранга всегда мог оказаться в роли инициируемого недоростка. Таковым было и наше собственное общество (и сегодня эпоха патернализма вспоминается, как ушедшее детство).
Однажды, выполняя хорошо оплачиваемую работу, мне пришлось вникать в устройство и историю нашего социума, во всевозможные «особенности национального…» Это было довольно страшно, например, читать у Лорена 1рэхэма о том, как занятость колхозников наращивалась ритуалами яровизации, например, закапыванием зерна в снег. Или у М.Я Геллера – как вращались колеса бессмысленного труда на мельнице Плана, чьим велением, например, по-стахановски тралили рыбу, только чтобы переработать ее на удобрения, а те сыпали под турнепс – только чтобы кормить им свиней, а полученное мясо закатать в стратегический запас тушенки и – в хранилище, до сроков списания. Впрочем, часть свинины шла на столовские котлеты, но так, чтобы выполнить еще один план – по пишевым отходам… Обществу был навязан ритм кварталов и пятилеток, а план превратился в этическую категорию. Это явление Геллер в своей книге «Машина и винтики. История формирования советского человека» (1994) охарактеризовал как «национализацию времени». Однако, что бы ни говорили о советском периоде, воспоминания хранят отблеск «прекрасной эпохи». Ведь ритуальный труд задавал координаты бытия и мифопоэтику счастья… В 1990-х пружина этого мифа разлетелась, и людям пришлось именно «зарабатывать свой хлеб». Но едва ли – свое счастье.
Благодаря ритуалам профессионального труда человек превратился в нечто гораздо большее, чем биологическое существо, создающее орудия. Это уже не «tool- making animal», как назвал его Б. Франклин, а сверхпотребитель и сверхпроизводитель. Достижения цивилизации окружили нас невероятным комфортом. Все меньше времени и сил надо тратить на прямую «борьбу за существование». Чуточку семантического труда – и спи-отдыхай, учись или путешествуй. Любые покупки доставляются прямо на дом. Оплата электронными деньгами из виртуальных банков. Идет борьба с лишним весом. Кое-где гордятся участием в акции «один день в неделю без покупок». Помнится, таким нам рисовали «светлое будущее». Да, пятая часть человечества живет за чертой бедности. Но четыре пятых все сильнее привыкают к комфорту и изобилию.
Никогда еще Homo sapiens не был так избалован достатком. Но эта привычка оборачивается глобальной проблемой будущего. Во-первых, взаимная стимуляция потребления и производства породила лавину, сметающую природные ресурсы. Едва ли ее можно будет остановить. Это – проблема экологическая. Во-вторых, накопление богатств и высокие технологии высвобождают время и силы, которые… некуда деть. Это – проблема социальная. И нешуточная.
Леонардо. Инструменты, падающие дождем с облаков на землю, 1498
Когда-то фантасты любили изображать космический корабль, который столетиями мчится к звездам и на нем сменяются поколения астронавтов, живущих на всем готовом. Едва ли это возможно – людей погубят скука и бесцельность существования. Уже сегодня проблемой освоения космоса стало то, что… человеку там нечего делать. Всю его работу могут выполнить автоматы – что обойдется дешевле и безопаснее. Не окажутся ли люди будущего в положении космонавтов-бездельников? Ища приключения «на свою голову» или погружаясь в виртуально-наркотическую эйфорию, дабы унять хандру? Не думаю: человек хитер, и он изобретет новый смысл бытия. Похоже, он его уже изобрел, воскликнув: «Экология!». Это почти как «Эврика!». Экологический миф призван заменить все предыдущие, в том числе религию и профессию. Устав от праздности, люди, эти несусветные богачи, будут спасать гагар или сажать кедры… Впрочем, какие еще богачи? Конечно, все это фантазии. Нам ли говорить о благоденствии? Учитывая, какие демографические катастрофы нам сулят, изобилие человечеству не грозит.