Страница 194 из 250
— Это… это комната Орсита, — произнес Ландус, пытаясь подобрать нужные слова. — Он был всегда таким аккуратным в том, что касалось летописей. Орсит любит… то есть любил разные истории.
В тускло освещенной свечами комнате Ландус неожиданно показался Эйрин хрупким и изможденным, и к тому же каким-то постаревшим. Стало ясно, что он любил и почитал Орсита. Немного подумав, Эйрин подошла к нему и положила руку ему на плечо.
— Мне очень жаль, Ландус, — сказала она.
Юноша удивленно посмотрел на нее и кивнул. По его губам скользнула благодарная улыбка:
— В конце концов, все это не минует и нас. Орсит прожил долгую счастливую жизнь. В то время как мы пытались отрицать это, за последний год он сильно сдал. Ужасно, но в этом, видимо, нет ничего удивительного.
Фолкен приблизился к столу:
— Он находился здесь, когда ты обнаружил его?
Ландус кивнул:
— Несколько человек слышали крик Орсита. Я находился в коридоре, так что прибежал сюда первым. Однако когда я оказался в этой комнате, он уже не дышал. Скорее всего остановилось его больное сердце. Он успел как-то коротко крикнуть. Думаю, он не очень страдал.
— Мне следовало бы пораньше прибыть в Таррас, — сказала Мелия. — Я могла бы подольше пообщаться с ним. Я не знала, что у него было слабое сердце.
— От этого знания вряд ли было бы легче, сударыня.
Все разом посмотрели на Даржа. Рыцарь, опустившийся на колени в углу комнаты, резко выпрямился.
Мелия удивленно посмотрела на него и сказала:
— О чем ты говоришь?
— Причина смерти Орсита — вовсе не его слабое сердце, — ответил рыцарь.
— Дарж, сейчас не время для шуток, — нахмурился Фолкен.
Эмбарец удивленно поднял бровь и бард понял, что произнес что-то не то.
— Ты что-то нашел, Дарж, верно? — подбежала к нему Эйрин. — Что же?
Рыцарь вытянул вперед руку. На его ладони лежал сверкнувший в тусклом свете канделябра золотой паук.
48
Фолкен сидел за столом, изучая забрызганный чернильными кляксами лист пергамента. Мелия безмолвно стояла за его спиной, отказавшись садиться. Она пребывала в огромном напряжении и напоминала скульптурное изображение Манду, стоявшее в главном помещении храма. Однако в ее глазах не было и следа той безмятежности, которая отличала Вечноугасающего Манду. Ее взгляд свидетельствовал о том, что богиня напугана.
— Вы уверены в том, что это Сиф убил Орсита? — спросил Ландус. Он изо всех сил пытался сдержать нервную дрожь.
— Дарж связал все воедино, — ответила Лирит. — Все улики указывают на то, что убийца — Сиф. — Она указала на лежавшего на столе золотого паука. — А вот он устранил все наши былые сомнения в этом.
— Мне кажется, это какой-то яд, — сказал Дарж. — Ты сообщил нам, Ландус, что не заметил на теле Орсита никаких ран. Так что скорее, всего причина смерти — яд.
— Может быть, — печально согласился юноша. — Но почему же Сиф решил сделать Орсита своей первой жертвой?
— Я думаю, все по той же причине, — ответил ему Фолкен. — По той же причине, по которой убил других жрецов и попытался лишить жизни Лирит. А не просто для того, чтобы посеять хаос в стенах Этериона. Сиф боялся, что кто-нибудь узнает о том, чем он занимался. — Бард указал на залитый чернилами лист пергамента, и все подошли к нему ближе. — Я не думаю, что это обычная храмовая летопись. Нет, Ландус, мне думается, что это личный дневник Орсита.
Ландус кивнул:
— Вполне возможно, Орсит действительно вел дневник.
Фолкен взял со стола лист пергамента.
— На нем невозможно что-либо прочитать, однако надеюсь, что кое-что разобрать все-таки удастся. Вот, например, ясно различимы слова «тьма внизу», а здесь, чуть ниже, стоит слово «смерть». А еще ниже, в самом низу, постойте-ка… «что пауки придут снова».
Мелия сделала еще один шаг вперед.
— Мне кажется, пришло время наведаться к Сифу в гости!
Через несколько минут они уже стояли на ступеньках, ведущих в храм бога-паука. Он находился недалеко от храма Манду, и юный послушник быстро привел их туда. Ни у кого даже не возникло мысли посоветовать Ландусу не ходить вместе с ними. Лицо его было преисполнено такой же решимости, что и лицо Мелии.
Тогда как большинство храмов Второго Круга высечены из глыб белого мрамора, камень, из которого сложены стены храма Сифа, был серого цвета и светился в лунном свете. Двери — массивные и украшенные инкрустацией из оникса, были надежно заперты.
— Что-то мне подсказывает, что жрецы Сифа не слишком настроены отвечать на вежливый стук в дверь, — произнес Фолкен.
— Тогда нам придется войти внутрь без их разрешения, — зловеще проговорила Мелия.
С этими словами она подскочила прямо к дверям и подняла руки высоко над головой. Эйрин сначала подумала, будто ей показалось, но затем поняла — все было именно так. Хрупкую фигурку Мелии окружило лазурное свечение.
— Откройся! — приказала богиня.
Ее руки вспыхнули огнем. Раздался раскат грома. Как будто от удара исполинского кулака двери слетели, с петель и с грохотом упали внутрь.
Происшедшее удивило даже Фолкена, а уж он немало повидал на своем веку.
На землю медленно опускалось облако пыли.
— Заходим! — сказала Мелия и шагнула в образовавшееся отверстие.
Храм Сифа был огромен. Темный свод подпирали десятки колонн, высеченных из того же серого камня, что и стены. С потолка свисали гобелены, сотканные из какой-то серебристой ткани. Они напоминали клочья паутины. В самом центре храма, на мозаичном полу, инкрустированном ониксом, из огромного круга расходились лучами восемь гигантских рук.
Это не руки, Эйрин. Это символ паука — огромного черного паука.
В храме находились жрецы, но разглядеть их всех было невозможно, потому что они поспешно спасались бегством. Вскоре в храме не осталось никого, за исключением шестерых путников.
— Что-то подсказывает мне, что они все были не в настроении и не захотели поболтать с нами, — проговорил Фолкен.
— Трусы, — презрительно сказала Мелия.
Ландус не сводил с нее удивленных и одновременно восхищенных глаз. На его лице также читался явный испуг. Эйрин догадывалась, какие чувства сейчас испытывает юноша. Не каждый день можно увидеть бывшую богиню в действии.
Фолкен задумчиво почесал подбородок:
— А что же теперь?
— Смотри! — сказала ему Мелия.
Затем она шагнула в круг с символическим изображением паука. Богиня не повысила голос, однако слова, которые она начала произносить, громко пророкотали под сводами пустого храма. Ее достаточно резкий тон показался присутствующим даже более зловещим, чем любая вспышка гнева.
— Покажись мне, Сиф! — воззвала она к незримому богу-пауку. — Я знаю, что ты сейчас слышишь меня. Паук всегда знает, что находится в центре его паутины.
Тишина.
— Отзовись, Сиф, или я до основания разрушу твой храм и оставлю от него одну огромную зловонную яму!
Мелия подняла руки над головой.
— Нет! — раздался в ответ чей-то пронзительный голос. — Не делай этого, Мелиндора!
Воздух в дальнем конце храма задрожал и пошел волнами. Затем, как будто чья-то огромная рука отбросила в сторону серую занавесь, воздух сделался прозрачным, открыв взгляду трон из серебристого камня. На нем восседала какая-то гигантская фигура. От осознания того, что она видит настоящего бога, у Эйрин перехватило дыхание.
Внешне Сиф оказался похож на человека, если не считать того, что у него оказалось четыре руки и четыре ноги. Казалось, все восемь конечностей одновременно двигаются. Его наряд состоял из наброшенной на плечи серой туники. Голова Сифа была слишком маленькая для столь большого тела. В самой середине лица сверкали крошечные черные глазки.
— Я здесь, Мелиндора, — произнес бог-паук каким-то металлическим голосом. — Ты довольна?
— Не совсем. В любом случае я разгромлю твой храм за то, что ты наделал.
Она снова подняла вверх руки. Сверкнула голубая молния. Одна из колонн треснула и надломилась.