Страница 165 из 250
Тревис не был так уверен. Он на самом деле не понимал способности Грейс, но она — ученый, и ему редко приходилось слышать, что она выдвигала теорию, не имея в ее поддержку никаких доказательств.
— Пойдем, — сказала она. — Нет смысла здесь околачиваться. Если там что-то есть, оно появится.
Внутреннее убранство музея оказалось более приятным. Лабиринт высоких стен вздымался ввысь к беспорядочным узеньким окошкам. Вдвоем они брели мимо абстрактных полотен и скульптур из стали и стекла. Фарр просто сказал, что встретит их на втором этаже музея. Тревис не беспокоился. Дейдра и Адриан первыми найдут их.
— Что это? — воскликнула Грейс, остановившись перед входом в плохо освещенную нишу.
Внутри с потолка свисали прозрачные трубы, в каждой из которых помещалась раздетая пластиковая кукла. На полу валялись разбросанные книги, видеоигры и киноафиши. Над ними переплетались красные ленты, походящие на огонь. Или кровь. Табличка на стене гласила:
Защитим наших детей
А. Бекер
— Это инсталляция, — объяснил Тревис.
Грейс фыркнула:
— Я думала, что инсталлируют компьютерные игры, но никак не искусство.
Тревис не мог не согласиться с этим. Но что-то в инсталляции привлекло его, поманило к себе, пока Грейс продолжала идти вперед. Конструкция словно говорила, что, пытаясь защитить других от зла, мы просто изолируем их. Но какова альтернатива? Позволить упасть в кровь и огонь?
Тревис не мог найти ответа и двинулся дальше. Одна картина остановила его внимание. Ее реализм выгодно выделялся среди окружающего абстракционизма.
Картина была написана в темно-красных и зеленых тонах. На ней изображался фермерский дом, стоящий на глухой равнине. Компанию ему составляло единственное дерево, чьи кривые ветви прогибались в направлении дома. Пустая тропинка вела к передней двери. Из окна верхней комнаты выглядывала на улицу пара встревоженных глаз, и две маленькие белые ручки прижимались к стеклу. Табличка под картиной гласила: «Возвращение домой».
Тревис закрыл глаза, Он снова увидел его — почти потерявшийся в глубоких туманных сумерках, какие опускаются лишь на влажные поля Среднего Запада, фермерский дом, где прошло его детство. Будет ли он выглядеть так же, как прежде, если Тревису суждено вернуться домой? Ждет ли она его возвращения?
ЭЛИС…
Это его вина. В детстве Тревису особенно трудно давалось чтение, и он перепутал номера этикеток на флакончике с лекарством. Он дал ей слишком много таблеток. Чересчур много. Но, даже приняв их, она простила его.
Я люблю тебя, Тревис.
Затем она закрыла глаза и больше никогда их не открывала. В этом заключалась странная правда жизни: иногда прощение вынести тяжелее, чем самое горькое обвинение. Он поднял руку к картине.
— Тревис?
Он обернулся на звук пьянящего, как вино, голоса и в тот же момент осознал, что в прощении заключаются чистота и красота, которые перевешивают любую обиду, боль и раскаяние. Он шагнул вперед, поднял руки к ее щекам и глубоко и томительно поцеловал в губы. Наконец он отступил и обрадовался, увидев, что на этот раз именно в ее дымчато-зеленых глазах отражалось полное изумление.
— Рад видеть тебя, Дейдра Атакующий Ястреб, — произнес он, и слова исходили от самого сердца.
Медленно и осторожно слабая улыбка заиграла на ее рубах:
— Что случилось с твоими волосами?
Тревис провел рукой по лысой голове и рассмеялся.
Они застали Грейс и Адриана Фарра за тихим разговором. Те сидели на скамье под массивной железной скульптурой, которая напомнила Тревису дракона Сфитризира, расправившего широкие крылья. Его очертания затуманивали воздух; глядя на них, можно было сойти с ума.
Когда приблизились Тревис и Дейдра, Грейс подняла глаза. Ее лицо помрачнело и побледнело, и Тревис замер. Он бросил взгляд на Дейдру, чье лицо стало суровым, затем снова перевел взгляд на Грейс и Фарра.
— Он исчез, — выдавила Грейс, прежде чем Тревис успел раскрыть рот.
То ли в этом месте оказалось достаточно Паутины жизни, то ли дело было во внутреннем чутье. В любом случае, когда Тревис произнес имя, от горькой правды он оцепенел.
— Бельтан.
27
Несколько минут спустя они сидели в роскошном салоне черного лимузина, а улицы Денвера мрачными силуэтами проплывали за затемненными окнами. По другую сторону шоферской перегородки чья-то тень искусно, с безликой уверенностью управляла автомобилем.
Тревис сидел рядом с Дейдрой, на сиденье напротив устроились Грейс и Адриан Фарр. Ищущий остался таким же статным и элегантно растрепанным, каким запомнил его Тревис: сильную линию подбородка затеняла отросшая за день щетина, рукава белой рубашки закатаны, модные хлопчатобумажные брюки смяты, но хорошо скроены. Рядом с яркой, как день, Грейс он казался сумерками, темными и сладострастными там, где она проявлялась сдержанной и царственной.
Фарр и Дейдра объяснили все, что знали сами. По прибытии утром они сразу же направились в Денверский мемориальный госпиталь, чтобы убедиться в его надежности.
— И чтобы просто увидеть Бельтана. — Глаза Дейдры засияли. — Чтобы поглядеть на человека, рожденного в ином мире, а не на Земле.
У Тревиса все сжалось внутри, но, несмотря на это, он рассмеялся.
— Знаете, они ведь, как и мы, иногда суют обе ноги в одну штанину.
Однако вместо Бельтана Ищущие обнаружили место преступления. Тревис и Грейс молчаливо слушали, как двое Ищущих описывали то, что произошло прошлой ночью и что в то утро скрыли от персонала больницы незадолго до того, как закончилась смена Тревиса.
Сразу после 19.00 ординатор и медицинская сестра по сигналу тревоги сердечного аппарата бросились в палату СА-423. Однако, вбежав внутрь, они не увидели того, что ожидали: коматозный пациент не перевернулся и не умер. Вместо этого больничная кровать оказалась пуста. Кто-то вырвал трубки капельницы и провода монитора. Только обойдя кровать, они заметили, что в палате находится другой человек: действительная причина тревоги.
— Ординатор, три года проработавший в больнице, — комментировал Фарр, пролистывая папку с документами. — Его звали… его звали доктор Рохан Чандра.
Грейс кивнула:
— Я знала его. Конечно, не очень хорошо. — С ее губ сорвался вздох. — Думаю, я никого из больницы не знала хорошо. Но Чандра был человеком особым. Его больше интересовали исследования, чем забота о пациентах, однако он всегда оставался добрым.
Тревис затряс головой:
— Не понимаю. Какая связь между доктором и Бельтаном?
— На самом деле никакой. — Дейдра повернулась лицом к Тревису, и ее кожаный пиджак заскрипел. — Насколько мы можем судить, доктор Чандра имел несчастье оказаться не в том месте и не в то время.
— Вы хотите сказать, он оказался на пути, — начал догадываться Тревис, и его охватила тошнота. — Он оказался на пути людей, которые забрали Бельтана, и они избавились от него.
— Какова причина смерти? — спросила Грейс, и ее встревоженные глаза опровергли беспристрастный тон вопроса.
Фарр достал из папки фотографию. На ней изображалась припухлость на предплечье доктора с двумя крохотными дырочками.
Грейс нахмурилась и заложила за ухо прядь пепельно-русых волос.
— Не понимаю. Похоже на укус какого-то насекомого. Возможно, паука.
Фарр взял фотографию и вернул ее в папку.
— Ваш диагноз верен, доктор Беккет. На первичном вскрытии, проведенном сегодня утром, предположили, что через укус паука в кровь Чандры проник чрезвычайно сильный нейротоксический яд. Он умер в течение десяти секунд после укуса.
— Нет. — Грейс скрестила на груди руки, хотя внутри лимузина было тепло. — Исключено. Я помню, что читала об этом во время занятий по токсикологии в медицинской школе. Яд некоторых пауков смертелен, но ни один из них не может убить человека так быстро. Даже такого маленького, как Чандра.
Фарр сунул папку обратно в портфель.
— Вашему старому профессору, возможно, следует пересмотреть программу курса, доктор Беккет. — Он открыл маленький шкафчик, вделанный в боковую стенку лимузина. — Кто-нибудь желает выпить джина?