Страница 147 из 250
— Убери от меня руки, пес! — выкрикнула она не своим голосом. Словно по собственной воле правая рука поднялась из повязки.
Таркис отпрянул. Улыбка исчезла с лица шута, и на нем появилось выражение страха. Глаза перестали косить и, казалось, смотрели сквозь нее.
— Не говори так, дорогая, — прохрипел он. — Он суров и холоден, твой голос. Как у нее. Очень похож. И глаза твои… так пронзительны. Они буравят меня, прямо как ее глаза.
Эйрин позабыла о гневе. Таркис съежился, обхватил себя руками и захныкал.
— О ком ты говоришь?
— Тень среди деревьев! У нее много глаз. Она все видит. Я не могу спрятаться… даже когда сплю, она находит меня. Но она — не единственная, кто видит. — Таркис рассмеялся, и эти звуки слетели с его губ, как осколки стекла. — Я тоже кое-что видел.
Эйрин, поколебавшись, протянула к нему левую руку.
— Все хорошо, всего лишь…
Она умолкла, когда он уставился на нее безумными глазами.
— Она придет и за тобой. Тебе не убежать. Она прядет паутину для прях… и поймает всех.
По спине Эйрин пробежал холодок.
— О ком ты говоришь? Кого она пытается поймать?
— Она поймает… Она все видит, но ее нет среди живых. Следи за ней, пряха. Паутина надвигается на нас уже сейчас. Скоро она проглотит всех, кто попадется в нее! — Шут обхватил голову трясущимися руками. — Она думает, я… забыл. Но иногда я почти вспоминаю. Я почти… она среди деревьев… Я должен скакать. Она приближается. Повинуйся мне, ибо я — король. О, клянусь всеми богами, она приближается…
Таркиса трясло, по его лицу текли слезы. В глазах застыл бессмысленный страх. Однако слова шута казались удивительно ясными и понятными.
— Эйрин! — позвал голос из конца коридора. — Эйрин, это ты?
Как марионетка, которую резко дернули за ниточки, Таркис вскочил на ноги.
— Бойся того, кто и жив, и мертв, — прошипел он, — ибо не миновать тебе его паутины.
Затем шут со сверхъестественной скоростью вскарабкался по стене и исчез наверху в тени двух стропил. Эйрин вытянула шею, пытаясь отыскать его на потолке, но она прекрасно знала, что это бесполезно.
— Эйрин, вот ты где! Мне показалось, что я почувствовала твою нить.
Силуэт приблизился и превратился в Лирит. Ее лицо выглядело бледнее обычного.
— Ты слышала мой зов, сестра?
— Да.
— Я так и думала, но не была до конца уверена. Ты немедленно должна следовать за мной.
— Что случилось?
— Трудно объяснить. — Лирит взяла Эйрин за левую руку. — Пойдем, увидишь сама.
Мысли о Таркисе улетучились, пока Лирит тащила ее по коридору. Они достигли двери покоев Мелии и Фолкена и проскользнули внутрь. Эйрин не знала, что ей предстоит увидеть.
Дарж прижался к дальней стене так плотно, словно хотел проникнуть в нее. Его глаза были широко раскрыты от изумления, Фолкен стоял на коленях недалеко от двери, устремив взгляд вверх, и на его лице отражалась печаль; в самом центре комнаты рыдала Мелия. Она рвала на себе иссиня-черные волосы, а из янтарного цвета глаз катились слезы. Тем не менее не от этого глаза Эйрин едва не выскочили из орбит, а дыхание застряло в легких. Ее поразило то, что Мелия медленно плыла по воздуху.
Свернувшись калачиком, женщина парила в центре комнаты в нескольких футах над полом, покачиваясь вверх-вниз, словно ее бросало на волнах в объятом штормом море.
Воздух наконец ворвался в легкие Эйрин. Она, должно быть, споткнулась, потому что Лирит поймала ее за руку.
Тут же рядом очутился Фолкен и поставил девушку на ноги. Дарж по краю обошел спальню и присоединился к ним.
— Она скорбит, — объяснил Фолкен тихим голосом в ответ на немой вопрос Эйрин. — Не знаю, как долго это будет продолжаться.
Эйрин покачала головой:
— Скорбит? Но по кому?
— По одному из братьев.
Ужас пронзил Эйрин, и она крепко сжала руку барда.
— Тум?..
Хотя она встречалась с ним лишь однажды, этого ей хватило, чтобы привязаться к доброму старичку с золотистыми глазами. Как и Мелия, Тум был одним из Девяти, кто отрекся от божественности и отправился бродить по Зее, бороться против некромантов Бледного Властелина. С тех пор многие из Девяти утратили былое могущество и постепенно исчезли из этого мира.
— Нет, — ответил Фолкен. — Она оплакивает бога Тарраса.
Эйрин, пытаясь понять, напрягла все силы.
— Но ведь Манду — Вечноугасающий. Разве он не воскреснет вновь?
— Это и не Манду, — вяло сказала Лирит.
Эйрин поглядела на ведьму, затем на Фолкена. Наконец бард угрюмо произнес:
— Бог умер.
Рассказ барда, уже поведанный Лирит и Даржу, все больше и больше ошеломлял Эйрин. Этим утром, прямо перед рассветом, Мелия проснулась с криком на губах, и Фолкен бросился к ней.
Его больше нет! — кричала она. Я чувствую. Это подобно душевной ране, наполненной пустотой!
До того, как ее поглотила скорбь, Фолкену удалось-таки вытянуть из нее несколько слов. Бога звали Ондо. Он был младшим божеством Тарраса и не входил в число Семи Богов, почитаемых в доминионах. Главным образом Ондо почитала гильдия ювелиров.
— Я все равно не понимаю, — вступил в разговор Дарж, не переставая поглаживать рукой усы. — Разумеется, мои знания о путях господних скудны, а то, что мне известно, не поддается логике. Однако я слышал, что боги бессмертны. Так как же мог бог умереть?
Фолкен приготовился что-то сказать, но вместо него ответил другой голос:
— Потому что его убили.
Все как один обернулись. Мелия вытянула ноги вниз, и вскоре ее маленькие босые ступни коснулись ковра. По медно-красным щекам все еще катились слезы, а волосы были взлохмачены, но в глазах горел яростный огонь.
— Я разговаривала с братьями и сестрами на юге, Все они говорят, что Ондо убили. Причем не просто убили. От него не осталось и следа. Его уничтожили. — Выражение скорби вновь появилось на ее лице. — Бедный Ондо. Ему было далеко до совершенства, но он никому не причинил зла. Он лишь хотел играть со своим золотом.
Эйрин изо всех сил старалась понять.
— У кого же хватит силы убить бога?
Мелия сжала руки в кулачки.
— Именно это я и намереваюсь выяснить. Среди богов Тарраса всегда существовало соперничество и процветали интриги. Некоторые завоевывали высокое положение, другие теряли его. Но никогда еще боги не причиняли вреда друг другу так откровенно. И это касается не только богов. Также убили и приверженцев Ондо, и не только их одних. Храмы Тарраса утонули в крови. — Задумчивый взор Мелии устремился вдаль. — Если здесь и есть какая-то интрига, никто ее не понимает. Все мои братья и сестры испуганы.
Эйрин никогда не могла вообразить, что бог может чего-то бояться. Впрочем, она никогда и не представляла, что бога можно убить.
Лирит прижала руку к груди.
— Все это выглядит бессмысленным…
Эйрин взглянула на нее. Возможно ли, что Лирит знает кое-что еще?
Мелия расправила волосы и перекинула их через плечо.
— Ясно одно: в Таррасе что-то переменилось. И я намерена выяснить, что именно.
— Что ты хочешь сказать? — Фолкен удивленно приподнял бровь.
Мелия смерила барда суровым взглядом.
— Я немедленно отправляюсь в Таррас, Буду рада, если ты поедешь со мной.
Бард открыл рот, чтобы ей ответить, но тут из-за двери раздался сдавленный крик.
Все пятеро испуганно, переглянулись и бросились к выходу. Дарж распахнул дверь и направился по коридору. Раздался второй крик. Остальные побежали, напрягая все силы, чтобы успевать за быстрыми ногами эмбарца. Коридор расширялся и переходил в обширное помещение — малую залу замка, где устраивались менее пышные пиршества и церемонии.
Все сразу поняли, кто кричал. Горничная Элтра сидела в центре залы, держась за щеки. На полу перед ней валялся поднос с разбитой вдребезги глиняной посудой. Она смотрела вверх, широко раскрыв от ужаса глаза. С губ Лирит слетел вздох, а Дарж пробормотал какое-то ругательство.
С одного из высоких портиков залы свисала знакомая фигура шута в зеленых одеждах. Колокольчики нестройно позвякивали, когда он раскачивался из стороны в сторону.