Страница 112 из 120
— Сколько на это нужно? — деловито спросил мой непосредственный.
— Понадобится примерно тысяча конных, — прикинул племянник Ликута, — По три шекеля каждому — один шекель вперёд в качестве задатка и два на окончательный расчёт. Ну и вождям надо дать примерно по сотне — трёх с половиной тысяч будет достаточно.
Скорее всего, он нас слегка нагрёбывал — и с рядовыми кониями наверняка за два шекеля договорятся, и с вождями по полусотне сторгуются, и людей наймут на пару сотен меньше, так что и в собственные карманы они с дядей нехилый куш положат, и это мы с непосредственным начальством предполагали исходно, но — хрен с ними, пусть подкармливаются от наших щедрот. Тем лояльнее отнесутся потом к нашим сюрпризам…
— Я даю пять тысяч, — решил Фабриций, — Полторы тысячи вашим семьям и вашим местным друзьям с их семьями на дорогу. Когда всё это начнётся, все они должны, не мешкая, собрать свои пожитки и отбыть на ваши земли в низовьях Тага. Южнее может стать жарко, и не хотелось бы, чтобы ваши при этом пострадали…
— Я понял, досточтимый, — ответил лузитанин, — Мой дядя всё сделает, как нужно.
Понял-то он, конечно, далеко не всё. Наверняка решил, что речь идёт просто о широкомасштабных ответных набегах для грабежа, добычи рабов и устрашения. Ну и пущай — нехрен Ликуту лишнее знать. Обещана ему помощь в создании собственного царства в долине Тага? Ну так слово Тарквиниев свято, и это уже делается. А земель южнее ему никто не обещал, и не его дело, что на них будет твориться…
Получивший деньги лузитан откланялся, Миликон велел дружиннику у входа пригласить всех собравшихся на совет вождей, и мы приступили к собственно военному совету, ради которого и собрались в Дахау. И не в самом городке, не во дворце вождя, а в лагере, в большой штабной палатке, что должно было символизировать чисто военно-походный характер мероприятия. Как будущий царёк, Миликон уже заранее приучал подвластных вождей к повиновению и должному этикету, и во дворце это соблюдалось строго, но на войне не до церемоний, там вообще товарищество требуется реальное, а не показушное, и вожжи формальной субординации во многом отпускать приходится. Нельзя злить тупой начальственной спесью тех людей, которым сражаться и рисковать жизнью за тебя в скором времени предстоит. Вот Миликон и нашёл выход, придав военному совету походный характер, при котором субординация сглаживается и демократичнее становится, сохраняя рациональную суть дисциплины, даже усиливая её, но отбрасывая за ненадобностью идиотскую обезьянью показуху. Молодец, соображает! И вожди его подвластные, если не совсем уж дурачьё, а такие обычно в вожди не выдвигаются, то заметят, выводы сделают и сами со своими людьми таким же манером держаться теперь будут. Ведь предстоит нешуточная война!
— Итак, через пару недель конии дадут мне повод объявить мобилизацию, — начал наш верховный главнокомандующий, — Это даст мне в дополнение к моим пяти сотням настоящих бойцов ещё три с небольшим тысячи ополченцев.
— Больше, досточтимый, — поправил его один из его подручных вождей.
— Я считаю только обученных, — пояснил Миликон, — Ещё пару тысяч свежих новобранцев, конечно, тоже поставим в задние ряды строя, но толку от них…
— Обучатся уже в деле, — заметил другой вождь, — А пока будут обслуживать основной боевой состав и разгрузят его для отдыха между боями.
— Тоже не пустяк! — прокомментировал Володя, — Один лузитанский головорез стоит трёх наших ополченцев, и в первые дни так оно и будет. Но их будет мало, все они будут задействованы, и сменить их будет некому. За пару недель они устанут так, что их можно будет брать голыми руками. Ну, основную массу. Небольшие-то группы, конечно, укроются в горных пещерах и примутся партизанить, но с ними уже справятся наши профессионалы…
— До этого ещё дожить надо, — буркнул верховный, — Конии проводят свои манёвры, жгут наши ложные деревни, мы начинаем мобилизацию ополчения, а лузитаны тем временем обходят наши укрепления с востока. Кстати, на тот край надо бы хорошие силы выделить — вдруг Ликут ошибся, и эти разбойники не пойдут дальше к Кордубе, а сразу же повернут на нас? Я ведь — официально — о них ничего не знаю и заранее двинуть туда войска не могу — нет законных оснований.
— Туда выдвинемся мы, — предложил Фабриций, — У нас шесть сотен хорошо обученных наёмников и три сотни недавно набранных. Остановить не остановим — тысяч пятнадцать их там точно будет, не меньше, но задержим на какое-то время на перевалах.
— Это хорошо, — одобрил вождь, — Хотя бы денёк там продержитесь — я к вам в помощь свои пять сотен пришлю, а ещё через день из Онобы помощь подойдёт.
— Тогда выдвинемся сразу под видом учений и наши сборно-разборные форты на перевалах поставим, — решил наш представитель Тарквиниев, — Первую атаку отобьём, а гибнуть в настоящем штурме им и самим не в кураж. Скорее всего, обойти надумают, так что ты своих лучше сразу на наш открытый фланг направляй, да и людей из Онобы туда же.
— Не только из Онобы — туда уже и из ближайших городков низовий Бетиса подмога подтянется. Я ведь всех тамошних вождей заранее предупрежу, и они будут наготове…
При этих словах Миликона мы с Фабрицием переглянулись и ухмыльнулись. Вожди низовий Бетиса были УЖЕ наготове, поскольку посланцы Тарквиниев успели у них побывать и обо всём договориться.
— Но это на крайний случай, — продолжил демонстрацию своего стратегического гения верховный, — Скорее всего, лузитаны проведут разведку, наткнутся на вашу оборону и пойдут дальше в обход, где их не ждут. А это — уже и в самом деле ближе к Кордубе…
— Наши рудники прикроет Ликут, когда «захватит» их первым, так что за них мы можем не беспокоиться, — проговорил мне вполголоса Фабриций, — Всех наших людей оттуда Ремд стянет к себе и тоже сформирует сильный отряд…
— Тордул с ним будет? — наш самый первый командир, под рукой которого мы начинали свою службу у Тарквиниев рядовыми стрелками-арбалетчиками за шекель в день, оставил о себе наилучшие впечатления, и вояка он опытнейший, матёрый волчара, едва ли хуже ганнибаловских ветеранов, которые у нас с некоторых пор весьма ценятся.
— Будет, но не с ним, — хитро ухмыльнулось начальство, — На него у нас особые планы, — сказано это было столь таинственным тоном, что мне стала очевидна вся бесполезность дальнейших расспросов. Не то, чтоб Тарквинии так уж любили держать своих людей в неведении, на фоне которого ярче видна осведомлённость начальства, не их это стиль, хвала богам, но вот эффектные сюрпризы преподносить они любят. И похоже на то, что мне как раз такого рода сюрприз и приготовлен. Очень похоже, что встретимся мы с бывшим командиром в предстоящих переделках, и поработать нам с ним наверняка предстоит плотно и плодотворно, как и встарь…
— Пока лузитаны будут разведывать обстановку и обходить нас дальше, пока пополнение от своих северных соплеменников и от веттонов примут, пока разберутся и договорятся меж собой, кто у них главным будет — это ещё пара недель пройдёт, — вещал прописные истины Миликон.
Лузитаны — они такие. Соподчинение между их вождями если и существует, то больше в теории, чем на реальной практике. Даже если и подчиняется один другому, то весьма своеобразно, творя всё, что собственной левой ноге захотелось. Ну, я утрирую, конечно — и с другими вождями, и с собственными людьми им при этом считаться приходится. Всякое новое решение у них новых согласований и договорённостей требует, и как они ухитряются при этом вообще хоть какие-то совместные действия предпринимать — одним богам, наверное, известно. Вириат ихний как раз на этом прежде всего и погорит. Точнее — погорел бы, если бы мы предоставили Лузитанию её реальной исторической судьбе. Ведь как в реальной истории было? Только он римлян расколошматит, только мирные переговоры с ними проведёт, только о мире договорится — так его башибузуки тут же буянить почнут, новых набегов, побед и добычи требуя. Не на самих римлян, так на союзников ихних, под римской защитой находящихся. А откажешь им, так они самовольно набег устроят, и хрен ли это тогда за мир? Римляне таких вещей не понимают, с ними если заключил договор — изволь соблюдать, и не гребёт, способен ли ты его соблюсти. Если неспособен — нахрена тогда договаривался и обещал? Считаются эти люди твоими — изволь отвечать за их самодеятельность, раз в узде их держать не умеешь. Вот и нарушаеться будет мир всякий раз с лузитанской стороны, иной раз и против воли Вириата, а в ответе — он. Договор о дружбе и союзе с ним заключили? Царём лузитанским признали? Ну так и чего тогда за хрень происходит, спрашивается? А он — реально не может 'подданных' своих обуздать, даже если бы и захотел! Царь у лузитан — одно название! Вот из-за этой полной недоговороспособности лузитанских вождей и завоёвывали римляне их страну в реальной истории — саму по себе и на хрен им не нужную, но уж очень беспокойную и доставляющую постоянную головную боль. Сколько ж терпеть-то это безобразие можно? Сама же эта нищая Лузитания, даже уже замирённая, и при Цезаре будет давать сущий мизер по сравнению с богатой Бетикой, а проблем с ней будет во много раз больше. Драконовские меры придётся принимать Ликуту для наведения порядка в своём будущем царстве! Нам в нашей части страны — тем более…