Страница 100 из 120
Нет, по технике-то дела всё объяснимо. Стоит городу пасть, как в первый же год в нём не останется ни одного металлического предмета и ни одной стеклянной бусины — всё соберут дикари. Землю просеют, но соберут, ведь для них это — редкостные сокровища, которые теперь хрен откуда раздобудешь. Медь и бронза за века сточатся, железо проржавеет в труху, стекляшки разойдутся по захоронениям именитых чуд в перьях, деревяшки сгрызут термиты, а глина оплывёт. За два с лишним тысячелетия могут сохраниться только камень и керамика. Но из камня здесь никто не строится, да и керамики — с гулькин хрен, тыквенными сосудами в основном пользуются. Все крупные черепки красножопые тоже старательно соберут — пригодятся в хозяйстве в качестве скребков, а мелкие ничем не будут отличаться от тех, что спустя века оставят после себя уже знакомые с керамикой земледельцы-араваки. Так что с этим всё более-менее понятно, и не об этом речь.
Речь о том, что ненадёжно положение этого слепленного на соплях финикийского Эдема. Легкомысленный он какой-то, несерьёзный. А вместе с ним не очень-то надёжным выглядит и трансатлантический «наркотрафик» наших нанимателей Тарквиниев, для расширения которого мы сюда и посланы. Основные доходы клана будут связаны с американскими табаком и кокой на ближайшие пятьсот лет, а за пятьсот лет мало ли чего может случиться с этой занюханной финикийской колонией? Слишком зыбкий это фундамент, чтобы на него можно было полагаться в планах, рассчитанных на века. А значит, Хренио прав. Своя собственная колония в Вест-Индии Тарквиниям нужна. Не сей секунд, конечно — сей секунд физически не потянем ещё и это. Но на перспективу, когда метрополией нормальной обзаведёмся, надо будет на сей счёт хорошенько помозговать. И конечно же, наша колония, когда у нас дойдут до неё руки, должна быть подобротнее этой финикийской перманентной времянки. Это ж рассказать кому — так хрен поверят, что можно жить на одном и том же месте уже не одно столетие, но так и не удосужиться отстроиться капитально, в камне. Даже земледелие — и то забросили, зерно кукурузное у красножопых за морем покупают. Раздолбаи в этот заокеанский Эдем стеклись — торгаши и искатели лёгкой жизни. Оттого и боятся они даже дружественных городу чуд в перьях железным оружием вооружать, что ни своего хорошего оружия производить не научились, ни укреплений нормальных соорудить не сподвиглись. Лень им было всем этим заморачиваться. Так важные дела не делаются.
Совсем не такой должна быть полноценная колония. Серьёзнее и основательнее надо. Хороший порт — и обязательно с приличной судоверфью. Разве это дело, когда только мелкие примитивные гаулы строятся типа рыбацких баркасов? Вот случись чего — так эдемцы даже и эвакуироваться обратно в Средиземноморье не смогут — не на чем им. Карибское море на ихних утлых посудинах ещё можно пересечь, но никак не Атлантику. И что-то, когда я призадумываюсь, чем же в реальной истории кончил этот финикийский город, мысли у меня на сей счёт уж больно нехорошие возникают. Первая волна араваков, сейчас пока ещё Малые Антилы осваивающая, доберётся ведь в конце концов и сюда. И поэтому наша колония обязательно должна будет иметь настоящую каменную крепость. Не обязательно такую, как в Карфагене, ведь осадных машин у гойкомитичей нет и не предвидится, но и не это глиняное эдемское убожество, которое, если постараться, так и копьями раскурочить можно. Хотя с местными дикарями один хрен собачиться не надо. Эдемцы-то с ближайшими только ладят, а у прочих, кто подальше, рабов ловят. Неумно это — и рабы бестолковые, к работе непривычные, и отношения с их племенами хреновые, а они ведь и переселиться могут, внезапно став соседями. Без рабов — для тех же рудников, плантаций и строительства — в этом мире не обойтись, но мы тогда уж лучше у ольмеков их купим — и не соседствовать с ними, и работнички эти ольмеки куда лучшие, а жизнь у них там под властью «родных» царьков и жрецов такая, что наша эксплуатация по сравнению с той их едва ли напряжёт. Особенно, если прямо целыми семьями их покупать. Заодно и продовольственную автономность колонии обеспечим, а то не дело это — от подвоза жратвы всецело зависеть. И не только растительной жратвы это касается — ольмекам ведь и какое-никакое животноводство уже знакомо. Управятся и с европейской скотиной, если научить, и охотиться на неё по дикарской наивности уж точно не станут. В перспективе надо будет здесь нормальный античный город развивать.
Здесь — это в широком смысле, то бишь на Кубе. Но остров большой, и вовсе не обязательно лепиться рядом с финикийцами. Помозговать ещё надо будет над конкретным местом. Может быть, даже и в восточной части острова разместиться, где горы повыше, нам ведь собственные горные плантации коки понадобятся. Долины с краснозёмами и там найдутся — меньшие, чем на западе Кубы, но нам хватит за глаза. Кукуруза ведь та же самая только для самой колонии и будет выращиваться, ананасы тоже — хрен доставишь их через океан свежими, так что нет смысла на вывоз их растить. На вывоз — только уже традиционные табак с кокой, ради которых, собственно, и весь сыр-бор, и они — не на всю Европу, так что нет нужды весь остров ими засаживать.
Заморская колония — вдобавок ко всему прочему — ещё и подстраховочный «запасной аэродром» на случай, если в метрополии вдруг жареным запахнет, и когти рвать оттуда срочно понадобится. В Карфагене ведь не просто из тупой паранойи решили открытие этих земель в тайне сохранить. И чтобы население от горячо любимой элиты сюда не слиняло, и чтобы было куда самим слинять, если что. Так, чтоб и концы при этом в воду — ага, в буквальном смысле. Когда мы перспективу обсуждали, нынешних наполеоновских планов о турдетанском государстве у нас ещё не было, а Карфаген ведь обречён, и мы рассматривали разные варианты. Серёга на полном серьёзе предлагал тогда на Кубе обосноваться — такой же практически кладезь ресурсов, как и Испания, а населён голопузыми дикарями, которые любой нормальной античной армии — так, на один зуб. Завоевать и жить себе спокойно, не парясь соседством с могущественным и прожорливым Римом. Даже Юлька — в кои-то веки — в этом вопросе с ним согласилась — ну, при условии, конечно, что полноценный город будет, культурный центр не хуже Карфагена, то бишь на дальнюю перспективу. Пришлось о сверхдальней перспективе им напоминать — о шестнадцатом веке нашей уже эры, в котором сюда прибудут соотечественники нашего испанца — в касках и кирасах, да со шпагами и аркебузами. И с бактериологическим оружием в виде оспы. И каково будет отражать их вторжение нашим дальним потомкам — за добрых полтора тысячелетия давно почившим на лаврах местных гегемонов и расслабившимся, а вдобавок — переженившимся на девках местных чингачгуков и давно утратившим иммунитет к европейским хворям. Оно нам надо, спрашивается? Когда ожили наши телефоны — специально «Ружья, микробы и сталь» Джареда Даймонда им скормил, чтоб въехали и прониклись, что колонии могут быть где угодно, но метрополия — только в Европе, дабы всегда было кому наших потомков в тонусе держать и почить на лаврах не давать. Вредно это в дальней перспективе…
22. Азоры
Акобал долго смеялся, когда я высказал опасение, не промажем ли мы мимо Азорского архипелага. О том, что он нашему финикийцу прекрасно известен, мы знали ещё до отплытия в обратный путь. Нет, сам-то главный трансатлантический навигатор Тарквиниев своей привычке темнить до последнего момента не изменил, но мы вычислили истину по его обмолвкам и намёкам на некие гористые острова примерно на полпути — это могли быть только Азоры. А стоянка на них нам не помешала бы, и это мягко говоря. Если говорить как есть, то нужна позарез. Ну, почти — смерть от голода и жажды никому из нас не грозит, но вот кое-что и кое-кого без промежуточной остановки мы рискуем и не довезти. А кое-что и не стоит везти прямо в Европу — вредно это для бизнеса наших нанимателей, да и нашего в недалёкой перспективе тоже. Арунтий весьма прозрачно намекнул перед нашим отправлением, что если выполним поставленную нам задачу — будем в доле. А слово Тарквиниев — это слово Тарквиниев, и этим всё сказано.