Страница 77 из 115
— Рано, — возразила «Нао», — осталось еще семь часов тридцать восемь минут.
Ло по опыту знал: «Нао» неумолима.
Наконец телепатон включен, и перед Ло развернулись картины экспедиции на звездолете «Ар».
Отлет с Гаяны и полет к цели занимали его не очень, многое было знакомо. «Нао» показывала ему по телепатону чуть ли не всю историю гаянской космонавтики.
Но он никогда не видел свой звездолет со стороны, и «Нао», угадав его желание, показала ему кадры, на которых был «Ар» в разных ракурсах — на старте и в космосе.
Экспедиция состояла из девяти гаянцев. Ло с любопытством всматривался в изображение каждого, пытаясь угадать, кто его отец. «Нао» бесстрастно сообщала:
— Командир звездолета Бур… Астронавигатор Нэт… Биолог Эр… Младший биолог Ло — твой отец… Нао — твоя мать.
Эти кадры стояли перед мысленным взором Ло дольше остальных. Внешне он ничем не выдал своего волнения, просто смотрел и думал.
«Куда и зачем они летят?» — подумал мальчик, и «Нао» ответила на его немой вопрос.
Если провести мысленно линию от центра Галактики к Гаяне и дальше, то где-то на окраине она упрется в новую звезду, обнаруженную гаянскими астрономами. Родилась она здесь или является залетной гостьей? Чтобы установить это, решено было отправить экспедицию Бура на звездолете «Ар»…
Расчеты аномалии, какую внесла в движение соседних светил Зора (так окрестили на Гаяне эту звезду), показали, что гаянцы имеют дело с «иностранкой».
Появление залетных звезд в Галактике наблюдалось и раньше, но еще никогда ученые не могли вот так непосредственно изучать их.
Теперь они получили такую возможность…
Однако сколько хлопот появилось у наших звездоходов! Скажем, авторитетнейшие умы Гаяны утверждали: всякая залетная звезда обязана быть похожей на звезды родственного класса нашей Галактики. Иными словами, природа ничего нового тут не придумает.
Конечно, «авторитет — это психология», любят говорить гаянцы, но и не считаться с ним — все равно, что удить рыбу пальцем: можно остаться без пальца и без рыбы…
Так вот, о Зоре…
Ее физическая природа имела немалое отклонение от ожидаемых свойств. Яркость ее, несмотря на стремительное приближение к ней звездолета, не увеличивалась, а оставалась почти неизменной! Вывод один: Зора — угасающая звезда, но время ее угасания соизмеримо со скоростью полета «Ара». То есть, если бы удалось наблюдать ее сейчас с неподвижной точки, Зора меркла бы, что называется, на глазах.
— Слишком быстро все это, — удивлялся астронавигатор Нэт. — Если учесть ее солидную массу, то приходится признать, что в Галактике до сих пор не наблюдалось подобное. А по всем остальным признакам Зора — самая обыкновенная звезда шестой величины, каких уйма вокруг нас. Но ведет она себя по-иному.
— Подождем еще, — ответил Бур.
У Зоры была обнаружена всего одна маленькая планета, с атмосферой, плотность которой, в первом приближении, соответствовала плотности гаянской атмосферы на высоте 10–15 километров.
Выбрав круговую орбиту удаленностью 190 миллионов километров от светила и 10 миллионов километров от планеты, которую, с общего согласия, Нао окрестила Эдой, то есть Одинокой, Бур пересел в малую, десантную, ракету и с тремя товарищами покинул звездолет.
Догнать Эду и перейти на посадочную траекторию, конечно, не представляло труда. Вскоре космонавты получили возможность осмотреть ее с высоты всего 100–120 километров.
Под ними находился ледяной шар, опоясанный по экватору почти сплошной лентой материка, большей частью ровного и лишь на северной половине бугрившегося невысокими белыми горами.
Они насчитали более семисот городов, но без каких-либо признаков жизни. Казалось, это застывшая планета. В некоторых местах материкового пояса планеты виднелись космодромы, именно космодромы, а не остатки их. Бур выбрал наиболее подходящий, с его точки зрения, и произвел посадку…
Да, Эда — застывшая планета, закованная в лед, явно покинутая теми, кто создавал ее цивилизацию. В полдень, напоминавший зимний вечер на Гаяне, Бур и биолог Эр вышли из ракеты. Ясное тусклое небо рассеивало лучи угасавшей Зоры. Все вокруг было покрыто инеем и жестким, хрупким снегом либо тяжелым, мутным льдом…
… Астронавигатор Нэт, замещавший Бура на звездолете, нервничал: связь, несмотря на превосходную аппаратуру, то и дело нарушалась.
Не скоро удалось ему принять сравнительно подробное известие с Эды. Оно было удивительно, и Нэт не сразу поверил в его реальность.
— На нас постоянно действует двукратная перегрузка, а Причины ее не понять. Мы нашли остатки высокой цивилизации, — рассказал Бур. — Планета покинута аборигенами, улетевшими на новое местожительство. Кое-кто остался, но их уже нет в живых… История планеты наглядно показана в микрофильмах, просмотренных нами… Сравнивая счет времени с нашим, мы пришли к выводу… Вся их культура… развивалась на протяжении… нескольких наших веков. Это сверхгении! Здесь все маленькое, мы попали в мир лилипутов…
Связь снова оборвалась и на этот раз более трех месяцев не возобновлялась. Нэт уже готовился перейти на спиральную орбиту, чтобы сократить расстояние до Эды, когда от Бура пришло новое сообщение, на этот раз тревожное. Около часа между звездолетом и группой Бура велась телевизионная связь.
Ло с удивлением всматривался в незнакомые лица начальника экспедиции и его спутников. На Эду улетели четверо молодых космонавтов — с экрана же телевизионной установки смотрели растерянные седые старики.
— Улетайте домой! — приказал Бур. — Более непонятного и загадочного не было в природе… Здесь, на Эде, время имеет свои, автономные законы! Мы живем так стремительно, что уже нашли в себе все признаки биологического старения… Фактически нам теперь сотни лет каждому! Металл, пластические массы — короче, все вещество нашей ракеты, ее оборудование и аппаратура связи стареют с еще большей скоростью… Усталость вещества, поздно обнаруженная нами, не позволит конструкциям выдержать силовые напряжения старта. Я приказываю тебе, Нэт, уходить с орбиты и взять курс на Гаяну. Слишком все здесь непонятно: неразумно продолжать исследования Мы передадим вам наши материалы, если успеем, — и отправляйтесь!..
— Что это, Нао? — почти крикнул Ло.
— Пока никто не знает, почему так произошло, — ответила машина, — но все это действительно было: время на планете, в окрестностях Зоры, свое, ускоренное, в сравнении с временем на нашей Гаяне.
Потом Ло снова и снова возвращался к только что описанным кадрам, привыкая к ним, запоминая каждое слово.
Но нашелся еще эпизод, увиденный им в дневнике уже. на теперешнем курсе «Ара», на пути звездолета домой, оказавший на воображение мальчика даже более сильное действие.
Это случилось как-то во время дежурства нового руководителя экспедиции, астронавигатора Нэта.
Сперва рядом со звездолетом в космическом пространстве появилось светящееся объемное изображение человекоподобного существа, большеголового, пучеглазого. Оно летело за бортом и указывало рукой в направлении ядра Галактики… И не ясно было: то ли оно приглашало изменить направление полета, то ли хотело сказать этим жестом, что само явилось оттуда. Затем оно свободно проникло сквозь обшивку звездолета в кабину Нэта, но теперь стало темным, точно дым от лесного костра. Оно повторило жесты и исчезло.
Нэт разбудил товарищей и рассказал им о своем видении. Нэт назвал его «Зовущим к Ядру». Он не очень обижался, когда товарищи отказывались верить.
— Это тоже правда, Нао? — спросил Ло.
— Не знаю, — ответила машина. — Я показала тебе телепатическую запись рассказа самого Нэта: как это все виделось ему.
— А ты? Ты сама ничего… не видела?
— Нет. Возможно, это было нечто новое, не регистрируемое моими приборами.
«Зовущий к Ядру» стал для мальчика олицетворением легенды, сказки. Он полюбил его и часто сочинял истории, как бы продолжающие то, о чем рассказал астронавигатор Нэт.
Но столкновение с метеоритом, приведшее Ло к одиночеству, он ни разу повторно не смотрел…