Страница 29 из 57
– Вот видишь. Доктор Корее дала Мэвис какое-то снадобье, чтобы остудить его пыл, я и подумала…
Ева замялась, поймав грозный взгляд мужа.
– Продолжай. Только, по-моему, слово «подумала» тут не к месту.
– …В общем, что у нее найдется средство немножко расшевелить…
– «Расшевелить»! Говори уж прямо – раскочегарить. Нечего меня шевелить. Я работал как вол, я отец четырех детей, а не сопливый щенок, свихнутый на сексе.
– Просто я подумала… то есть мне пришло в голову, что, если она сумела помочь Патрику (Уилт возмущенно фыркнул), она и нам поможет… ну, достичь счастья в интимной жизни.
– И для этого надо отравить меня шпанской мушкой. Спасибо, осчастливила. Теперь послушай меня. Если ты принимаешь меня за секс-агрегат вроде своего кухонного комбайна, если ты хочешь, чтобы я дрючил тебя пятнадцать раз в неделю, как советуют идиотские бабьи журнальчики, то ищи себе другого мужа. От меня ты этого не дождешься. Меня сегодня так скрючило, что моли бога, чтобы я вообще когда-нибудь смог с тобой перепихнуться.
– Генри!
– Пошла вон, – и Уилт заковылял вниз по лестнице, в уборную, держа перед собой мисочку со льдом. Лед, кажется, помог: боль начала утихать.
Когда шум ссоры в доме замолк, инспектор Роджер и сержант опрометью бросились по Оукхерст-авеню к своей машине. Полицейские не разобрали, почему повздорили супруги, однако сцена произошла бурная, из чего Роджер опять заключил, что Уилт всем преступникам преступник.
– Напряжение сказывается, – объяснил он сержанту. – Я не я, если через пару дней он не кликнет на помощь сообщников.
– Если меня не отпустят поспать, я тоже буду не я, – вздохнул сержант. – Ничего удивительного, что сосед хочет продать свою часть дома. Мука мученическая жить бок о бок с такой семейкой.
– Ему недолго осталось мучиться, – сказал Роджер. Упоминание о соседе навело его на мысль, что с помощью Геймера он сможет узнавать обо всем происходящем в доме. А машина Уилта превратилась в настоящую радиостанцию на колесах. Дело на мази: еще немного – и Уилта можно брать.
11
Весь следующий день Уилт провалялся в постели с грелкой, которую он охладил в морозильнике. Тем временем инспектор Роджер, благодаря передатчикам в машине, следил за передвижениями Евы по Ипфорду, а инспектор Флинт работал в другом направлении. В лаборатории у криминалистов он выяснил, что высококачественный героин, обнаруженный в камере у Маккалема, ничем не отличается от героина, который нашли в квартире мисс Линчноул, и можно с изрядной долей уверенности утверждать, что источник героина один и тот же. Затем Флинт наведался к сердобольной посетительнице тюрьмы миссис Джардин и провел у нее около часа. Миссис Джардин поразила его замечательной способностью закрывать глаза на очевидное. Послушать ее, в смерти Маккалема повинны решительно все, кроме, него самого. Негодяем он сделался по вине общества, неучем остался по недосмотру органов образования, промышленники и коммерсанты не предоставили ему достойную работу, судья вынес обвинительный приговор.
– Он стал жертвой обстоятельств, – твердила миссис Джардин.
– Эдак про каждого можно сказать, – заметил Флинт, поглядывая на серебро в угловом серванте. Как видно, по вине своего материального достатка дамочка стала жертвой излишней чувствительности. – Взять хотя бы трех бандюг, которые грозились порезать вас своими…
– Ах, не надо! – миссис Джардин содрогнулась, вспомнив о посетителях.
– И они ведь жертвы, правда? И бешеная собака жертва, но если она вас покусала, это же не утешение. По мне, торговцы наркотиками относятся сюда же.
Миссис Джардин пришлось согласиться.
– Так вы своих гостей не узнаете? – спросил Флинт. – Говорите, они надели на голову чулки?
– Да. И пришли в перчатках.
– И они, значит, отвезли вас на Лондон-роуд и показали, где оставят передачку.
– За телефонной будкой, напротив поворота на Бриндлей. Мне велели зайти в будку, сделать вид, что я говорю по телефону, а когда поблизости никого не будет, заглянуть за нее, взять пакет и сразу возвращаться домой. Они сказали, что будут за мной следить.
– А позвонить в полицию вы не додумались?
– Почему же? Я сразу об этом подумала. Но они предупредили, что подкупили уже не одного полицейского.
Флинт вздохнул. Знакомая уловка. А впрочем, черт их знает, может, и не врут. Есть в полиции такие, кто продает свою совесть. В прежние годы, когда Флинт только-только поступил на службу, их было куда меньше. Это ведь сейчас развелись крупные банды, у которых имеются средства купить полицейского с потрохами, а не получится – пришить. В старые добрые времена убийство полицейского так просто с рук не сходило: хоть кого-нибудь, а повесят, пусть даже не того. А теперь погоду делают благотворители вроде миссис Джардин или Кристи, который в своих свидетельских показаниях наврав с три, короба, а в результате полоумного Эванса послали на виселицу, хотя убийства совершал сам Кристи. Вот из-за таких преступники нынче и распоясались. Ничего святого у людей не осталось. Стоит ли винить миссис Джардин, что она поддалась на угрозы? Ну ничего. Флинт слабины не даст. Он никогда не бегал от работы и не шел против совести, так будет и впредь.
– Мы бы вас защитили, – сказал он. – А если бы вы прекратили посещать Маккалема, бандиты и подавно оставили бы вас в покое.
– Теперь-то я понимаю. Но в тот миг я так перепугалась, что ум за разум зашел.
«Было бы чему заходить», – подумал Фйинт, но оставил это замечание при себе и снова принялся расспрашивать о том. как миссис Джардин получила наркотики. Трудно поверить, что преступники оставили партию героина за телефонной будкой и не захотели убедиться, что она дошла по назначению. Однако больше они у миссис Джардин не появлялись. Выходит, они договорились о связи.
– Что, если бы вы заболели? – спросил Флинт. – Вдруг вы по какой-то причине не сумели бы забрать пакет, что тогда?
Миссис Джардин окинула инспектора удивленно-презрительным взглядом. Как можно задумываться о таких житейских мелочах, когда речь идет о моральном долге? Сразу видно необразованного полицейского. Поскольку полицейские к числу жертв не относились, они снисхождения не заслуживали.
– Не знаю, – пожала плечами миссис Джардин.
Флинт начал терять терпение.
– Слушайте, вы, хватит носом крутить, – цыкнул он. – Сколько бы вы ни скулили, что вас взяли на пушку, за распространение наркотиков, да еще в тюрьме, по головке не погладят. Кому вы должны были позвонить?
Миссис Джардин сдалась:
– Я не знаю, как его зовут. Мне оставили номер телефона, и…
– Какой номер?
– Просто номер. Я не могу…
– Давайте его сюда.
Миссис Джардин вышла, а Флинт принялся разглядывать книжные полки. Названия книг ничего ему не говорили. Он только понял, что миссис Джардин охотно читает или по крайней мере покупает книги по социологии, экономике, интересуется проблемами Третьего мира и тюремной реформой. Флинт не растрогался. Хороша забота о заключенных – шляться в тюрьму и распекать администрацию, что она-де плохо содержит преступников. Куда как просто воевать с людьми, которые взяли на себя черную работу. А слабо самой пойти в надзирательницы да пожить на нищенское жалованье? Вздумай правительство поднять налоги для строительства новых тюрем, та же миссис Джардин поднимет крик. Ох уж эти лицемерные чистоплюйки!
Миссис Джардин вернулась в комнату.
– Вот телефон, – она протянула Флинту клочок бумаги. На нем был записан номер лондонского телефона-автомата.
– Когда вам велели позвонить?
– За день до того, как я должна была забрать пакет. С половины десятого вечера до девяти сорока. Инспектор взял немного в сторону:
– Сколько раз вы забирали пакет?
– Только три раза.
Флинт встал. Ничего не получится. Даже если бы газеты не раструбили о смерти Маккалема, его дружки все равно дознались бы. Едва ли им снова лонадобится передавать пакет. Что ж. Флинт по крайней мере убедился, что они действуют не в Лондоне. Роджер идет по ложному следу. Да и Флинт, оказывается, дал маху. Цепочка обрывалась на миссис Джардин и телефонной будке на Лондон-роуд. Если бы Маккалем был жив…