Страница 33 из 69
— Я слышал совершенно ясно, — продолжал шуметь управляющий. Вы сказали: «Я признаю, добровольно и по собственному побуждению, что вступал в половые сношения с женщинами банту». Не станете же вы утверждать, будто не говорили только что ничего подобного?
— Да, говорил, но… — начал было Веркрамп, но управляющий был слишком возмущен и не давал ему продолжить.
— А я что говорю?! И не отпирайтесь! Это возмутительно — звонить мне для того, чтобы сообщить, что вы спите с цветными девками! Я сейчас позвоню в полицию!
— С вами и говорят из полиции! — взял более жесткий тон Веркрамп.
— О Господи, вот уж действительно мир сошел с ума, — шумел управляющий.
— Я просто читал вслух показания заключенного, — объяснил Веркрамп.
— По телефону? — иронизировал управляющий.
— И почему понадобилось читать их именно мне? У меня и без того забот хватает.
Сержант Брейтенбах вышел из кабинета, предоставив Веркрампу одному разбираться дальше с управляющим. С тех пор как лейтенант Веркрамп приступил к исполнению обязанностей комманданта, ход событий набрал такие темпы, что у сержанта голова уже шла кругом.
Нечто подобное испытывали и секретные агенты Веркрампа. Постоянное недосыпание, необходимость ежедневно менять квартиры, непрерывная слежка — когда то они пытались кого-то выследить, то кто-то следил за ними самими, — все это не только до предела выматывало агентов, но и разрушало даже то скромное представление о том, что на самом деле с ними происходит, какое было у них изначально. Они знали твердо только одно: им дан приказ заставить настоящих саботажников что-нибудь взорвать. Агенты сидели за общим столиком в кафе «У Флориана» и разрабатывали планы, которые должны были привести их именно к такому финалу.
Агент 745 396 предложил взорвать баки, в которых хранится горючее на товарном узле железной дороги. 628 461 больше склонялся к тому, чтобы подорвать газораспределительную станцию. Агент 885 974, почувствовав, что его могут обойти в смелости замыслов, порекомендовал нанести удар по станции очистки сточных вод. Свое предложение он обосновал тем, что вслед за ее разрушением неминуемо разразится эпидемия, от чего дело коммунизма во всем мире только выиграет. Свои предложения высказали и все другие агенты. Когда были обсуждены все «за» и «против» по каждой из предложенных целей, стало окончательно неясно, какой же из объектов избирается все-таки в качестве мишени. Повисшая в воздухе взаимная подозрительность окрепла еще больше после того, как агент 885 974 обозвал агента 745 396 полицейской ищейкой, полагая, что тем самым укрепит собственную репутацию настоящего подпольщика. Последовала вспышка взаимных обвинений, и, когда наконец заговорщики покинули кафе «У Флориана» и разошлись в разные — впрочем, не столь уж разные — стороны, каждый из них был преисполнен решимости доказать всем остальным, что именно он и является подлинным подрывным элементом. В эту ночь на Пьембург обрушилась вторая волна взрывов.
В десять вечера взорвалось нефтехранилище на товарной станции, и огонь с него перекинулся на стоявший неподалеку грузовой состав. В половине одиннадцатого рванула газораспределительная станция, причем с такой силой, что на нескольких прилегающих к ней улицах во всех домах оказались выбиты стекла. Только было пожарные разъехались по этим адресам, как взрыв прогремел на станции очистки канализационных вод. И если раньше весь город был погружен во тьму, то теперь со всех сторон его освещало зарево пожаров. Чтобы не допустить дальнейшего распространения огня по территории товарной станции, было решено немного продвинуть грузовой состав по путям. Но когда попытались это сделать, то от горевшего поезда вспыхнули четыре сарая в тех садах, мимо которых толкали поезд. С сараев огонь перекинулся на сухую траву, а с нее — на поле сахарного тростника. К утру все пожарные Пьембурга выбились из сил, а над городом зловеще висело облако густого черного дыма.
Когда сержант Брейтенбах появился в здании полиции, все лицо у него было заклеено пластырем: накануне вечером он смотрел дома в окно как раз в тот момент, когда взорвалась газораспределительная станция. Он застал лейтенанта Веркрампа за расшифровкой донесений, полученных от его агентов: Веркрамп лихорадочно искал в них хоть какого-то объяснения причин новой череды взрывов. Но обнаружил он только предупреждение о том, что баки с горючим должен взорвать некто по имени Джек Джонс, живущий в гостинице «Аутспэн». Однако пока это предупреждение было доставлено адресату и расшифровано, сгинули и хранилище горючего, и сам Джек Джонс. Директор гостиницы сообщил, что постоялец с таким именем съехал два дня тому назад.
— Чем заняты? — спросил сержант Брейтенбах, входя в кабинет Веркрампа. Исполняющий обязанности комманданта поспешно спрятал донесения, расшифровкой которых занимался, в ящик стола.
— Ничем, — нервно ответил он. — Совершенно ничем.
Сержант Брейтенбах взглянул на раскрытый справочник по селекции сельскохозяйственных животных — ключ к шифру в тот день следовало брать из этой книги и подумал, не собирается ли Веркрамп заняться фермерством. Учитывая, что за недолгое время его пребывания на посту комманданта в городе разразилась уже не первая серия катастроф, Веркрампу, пожалуй, действительно стоило подумать об отставке.
— Ну? — спросил Веркрамп, раздраженный тем, что кто-то прервал его занятия. — В чем дело?
— Мне кажется, пора уже что-то предпринять в отношении этих саботажников. События явно выходят из-под контроля, — сказал сержант.
Веркрамп недовольно поерзал в кресле. У него возникло ощущение, что его авторитет ставится под сомнение.
— Похоже, ты сегодня встал не с той ноги, — отве тил Веркрамп.
— Я сегодня вообще не вставал, — сказал сержант. — Меня просто выбросило из дома. Когда взорвались очистные сооружения.
Веркрамп улыбнулся.
— А я подумал, что ты порезался во время бритья, — сказал он.
— Это когда взорвалась газораспределительная станция, — пояснил сержант Брейтенбах. — Я в этот момент как раз смотрел из окна.
— Не «из», а «в», — педантично заметил Веркрамп.
— Что «в»?
— В окно. Если бы ты смотрел из окна, тебя бы не порезало осколками стекла. Офицер полиции должен излагать факты точно.
Сержант Брейтенбах заметил, что ему вообще повезло, что он остался в живых.
— Недолет на милю, — ответил Веркрамп.
— На полмили, — уточнил сержант.
— На полмили?
— Я живу в полумиле от газораспределительной станции, если уж вам нужен точный доклад, — сказал сержант. — Могу себе представить, каково пришлось тем, кто живет рядом с ней.
Лейтенант Веркрамп встал, подошел к окну и уставился в него. Что-то в том, как он стоял, напомнило сержанту виденный им однажды фильм о генерале накануне сражения. Одна рука Веркрампа была заложена за спину, другая — за борт пиджака.
— Я подрублю это зло под самый корень, одним ударом, — напыщенно произнес лейтенант, а затем резко повернулся и пристально впился взглядом в сержанта. — Ты когда-нибудь смотрел злу прямо в лицо?
Вспомнив газораспределительную станцию, сержант Брейтенбах без колебаний ответил утвердительно.
— Тогда ты меня понимаешь, — сказал Веркрамп и сел.
— С чего мы начнем поиски? — спросил сержант.
— С сердца, — ответил Веркрамп.
— С чего? — изумился сержант.
— С сердца человека. С его души. С самых глубин его внутренней природы.
— И будем искать там террористов? — спросил се ржант.
— Будем искать там зло, — ответил Веркрамп. Он протянул сержанту длинный список имен, — этих людей немедленно собрать в спортзале. Там все подготовлено. Стулья поставлены, проводка проведена, проектор и экран установлены. Вот список сержантов, которые будут проводить лечение.
Сержант Брейтенбах уставился на начальника, не веря собственным ушам.
— Вы с ума сошли, — выговорил он наконец. — Вы просто сошли с ума. — В городе разгул терроризма, самый крупный за всю историю страны. Взорваны нефтехранилище, газораспределительная станция, не работает радио. Все взлетает на воздух, а вы думаете только о том, как бы кто не переспал с цветной девкой. Чокнулись вы на этом, что ли? — Сержант остановился, поразившись точности собственных слов, но проследить до конца глубину своей мысли ему не удалось. Разъяренный лейтенант Веркрамп вскочил из-за стола.