Страница 16 из 44
«Америка здесь оказывается в роли вчерашней России – принимает огонь на себя. Вчерашняя ненависть к себе нашла внешний объект» (И. Фрост).
Может расплачиваться депрессией за тайное подозрение в собственной несостоятельности.
«Склонных к депрессии людей, одиноких и подлинно несчастных, в эмигрантской среде очень много. Потеря любимой профессии, родных, друзей, того культурного слоя, к которому они принадлежали, – вот что делает этих, как правило, пожилых людей несчастными». Это рассказала журналисту М. Поповскому бывшая учительница из России, теперь – социальный работник в Америке.
«На вопрос о различии в поведении ее пациентов – коренных американцев и русских иммигрантов – доктор Фастовская говорит: «Если первые, будучи по природе своей в массе людьми открытыми, войдя в кабинет, тотчас рассказывают все вплоть до самых интимных проблем, приведших их к врачу, то русские иммифанты чаше скованны, разговорить их непросто!». Она отмечает, что американцы нередко сами просят помочь им «изменить характер», так как понимают, что становятся невыносимы для окружающих. Опрос, который провел автор в Квинсе, показал, что около 80 процентов русских иммигрантов, страдающих депрессией, вообше не обращаются к врачу» (В. Канди нов).
«Врач-психолог доктор Дру считает, что с русскими пациентами работать сложно. Он говорит: «Это мужчины, которых обычно привозят родные или друзья. Все очень скрытные, стараются ничего о себе не рассказывать, хотя английский знают неплохо. Замкнутые и необщительные. Иногда нарушают указания врача, чем себе вредят. В характере, бывает, сочетаются инфантилизм с чувством мужского превосходства. Все это очень затрудняет лечение, потому что курс основан на общении, доверии, и очень важны собственные усилия пациента. А эти пациенты как бы ожидают, что за них все сделает врач, но так не бывает…»» (М. Шатерникова).
При всем том люди прежде всего пытаются выжить и даже по возможности улучшить свое положение привычным путем, так, как добивались этого в той, прежней жизни. Кто привык работать – работает; кто привык к иждивенчеству – цепляется за любую «халяву»; кто привык обманывать государство советское, теперь пытается всячески обмануть государство американское. Последние два способа поведения, как можете догадаться, чрезвычайно распространены в русской иммигрантской среде. Один анонимный автор даже считает, что именно поэтому иммифанту лучше держаться подальше от бывших соотечественников и стараться не жить с ними рядом:
«…В таких поселениях сохраняется социальная и психологическая деформация личности, характерная для жизни в Советском Союзе, – стремление схитрить, обойти закон, урвать даже то, что не очень нужно, а также отсутствие жизненной активности, что проявляется в стремлении некоторых эмигрантов всю жизнь прожить на государственном пособии».
Америка так устроена, что в принципе при некоторых ухищрениях или после определенного возраста можно оставаться иждивенцем государства, даже если ты не работал на него ни одного дня своей жизни, до конца своих дней. Но это не всех устраивает. Многие после неприятного удивления и депрессии или после натужной эйфории приходят в себя и начинают обустраивать новое пространство своей жизни, бороться за достойную позицию в обществе.
И сразу становится насущной необходимостью внести коррективы в сладкие грезы, не поменяв их на сказки ужасов, а приблизив к реальности:
«Далеко не все будущие эмигранты, особенно из интеллигентской среды, понимали, что американские «равные возможности» – это отнюдь не равные шансы на их осуществление. К приехавшим в страну специалистам предъявляются те же требования, что и к коренным жителям страны, и одно из первых – свободное владение языком. Еше одна иллюзия будущих иммигрантов – что языку можно выучиться быстро, так как «эмигрантов языку учат».
В явно искаженном виде приходит информация о потребности Америки в специалистах – в некоторых областях потребность настолько мала, что и американцам с высокой квалификацией найти работу непросто» (В. Кандинов).
И еше в одном прав Леонид Хотин: их опыт бесценен для нас, ибо это опыт преодоления ситуации, к которой нельзя быть готовым. Это опыт преодоления себя, прорыва в новое качество. Конечно, это опыт далеко не худших из нас. Дело даже не в том, что в подавляющем большинстве это люди образованные, хотя среднестатистический русский эмифант действительно куда образованнее среднестатистического россиянина. И не в том, что, проявив должное терпение, энергию, инициативу, они чаше всего достигали успеха, пополняли собой средний класс Америки с доходом несколько выше среднего;
«По сведениям Феликса Андреева, исполнительного директора Ассоциации бизнесменов Брайтона, сегодня в Нью-Йорке проживают более двухсот русских миллионеров, что совсем немного в процентном отношении: если правда, что^ русская община в большом Нью-Йорке выросла до полумиллиона человек, то, согласно среднеамериканской статистике, в ней должно быть около семи тысяч миллионеров.
Если верны данные того же Феликса Андреева, то по всей стране средний заработок русскоязычной семьи в 1995 году составлял от 60 до 70 тысяч долларов, что на 15 – 20 процентов превышает средний заработок американской семьи. Есть более низкие данные: 35 – 39 тысяч в год, но это все равно больше, чем у коренных американцев, которые говорят, что русские слишком уж рьяно служат Доллару, оттого и богатство. Иммигранты возражают: американцы обленились, могут позволить себе – им не надо, как нам, прокладывать себе дорогу фудью, ковать будущее для детей» (А. Симонов).
Они – об этом ясно говорят некоторые рефераты – преодолели не только ситуацию, но и себя. Сумели посмотреть на себя со стороны. Сохранили чувство юмора и чувство собственного достоинства, не позволяющего самоутверждаться за счет уничижения образа другого.
Наверное, таких еще больше среди тех, кто не пишет статей в русскоязычную прессу и вообще статей не пишет, а пишет письма или какие-нибудь заметки. Но благодаря хотинскому журналу мы можем их себе представить. Людей, занявших в мире пусть не самое веселое, но достойное место. Людей, у которых нам сегодня действительно надо учиться.
P.S. Во избежание всяческих недоумений: американцы как таковые, особенности их культуры, характера и т.д. в данной статье не рассматриваются вообще. Эту интересную тему мы отложим на другой раз. Однако хотелось бы заметить: журнал Леонида Хотина наверняка был бы им интересен и полезен, чтобы взглянуть на себя со стороны, чужими глазами. Он очень полезен и нам, чтобы избавиться от сладких мифов о молочных реках с кисельными берегами.
Александр Грудинкин
Ущербен ли образованный человек?
Принято считать, что образованный человек – это человек идеальный во всех отношениях. Если ребенок с ранних лет проводит все свое время за книгами, компьютером, музыкальными инструментами, если интерес к учебе превращает его, как говорят сверстники, в «ботаника», это вызывает лишь восторг у родителей: «Мой сын (моя дочь) постоянно чему-то учится». Но ведь эта всепоглощающая страсть к учебе – в определенном смысле – крайность, и как любая крайность, доступна, может быть, немногим.
Некоторое время назад моя знакомая, молодой биолог, все свое время посвятившая науке, услышала в свой адрес уничижительную реплику: «Юля! Вам нравится учиться. Вы, пожалуй, выродок!»
В самом деле, в исключительной образованности есть что-то болезненно отделяющее человека от остальных людей. В последнее время внимание ученых привлек так называемый синдром Аспергера, или синдром ученых. Люди, страдающие им, имеют ярко выраженные способности к изучению иностранных языков, они легко запоминают факты, цитаты, даты, виртуозно жонглируют цифрами, но в то же время выказывают вопиющую неспособность к контактам с другими людьми. Они замкнуты, одиноки; внешне их жизнь кажется совершенно лишенной эмоиий.