Страница 34 из 189
Тем не менее, оба кузнеца были посланы за глиной, так как Кир сказал, что именно из неё делается печь для переплавки бронзы. Третий кузнец с еще одной хортой был послан за топливом для плавки. Интересно, а этот вождь сегодняшний, который Пилос, он что, не понимает что мальчишка это не мастер, даже если и крутился возле мастера. Одно то, что он намерен применять для переплавки кучи бронзового металлома дрова, а не угль, уже это однозначно говорит о том, что планы Пилоса так и останутся планами.
Я так и спросил обоих кузнецов. На что мне один из них ответил:
– Так ведь все наши мастера так начинали. Главное что они видели, как делается то или иное изделие, а научиться делать что-то дельное смогут и потом. Пусть не сразу, но иногда это срабатывает, и мальчишки в дальнейшем превращаются в мастеров. А куда денешься, боязнь обещанной казни, если не будешь стараться, подстегивает очень сильно. Никому же не хочется умирать. Вот и стараются. Правда и Пилос не казнит того кто старается что-то сделать. Дает им возможность делать подобные попытки несколько раз. Если не будет результата, то тогда переводят на другую работу, при наличии мест в хортах, а если нет, то могут и убить.
Что-то я сильно сомневаюсь в мастерстве этих доморощенных мастеров. Хотя им-то здесь особо делать и нечего. Главное, что не из чего. Металл, что попадает сюда, на остров, очень ценится и то, что его мало, даже очень мало, делает его вообще бесценным. Куда там золоту, изделия из бронзы дороже жизни. За утерю или поломку орудий труда из металла может окончиться для виновного смертной казнью. Искать руду здесь на острове, как я понял, никто даже не пытался. Да и зачем?
На материке имеются рудники по добыче меди, олова, серебра, но люди за многолетнее использование и разработку этих полезных ископаемых уже почти полностью исчерпали свои запасы. Поэтому металл дорогой и там, и к его сохранению относятся очень серьезно. Я даже подумал, что действительно есть что-то в действиях жрецов, высылавших лишних людей на этот остров, что-то такое, я бы сказал милосердное. И желание хоть как-то смягчить тяжелую жизнь изгнанных людей налицо. Давать изделие из металла, заведомо зная, что оно или погибнет в морской пучине, или затеряется где-то на острове… – это мне не очень пока понятно.
Я из всех полученных сведений постарался сделать себе зарубку в памяти и даже наметил кое-что на будущее:
– Надо искать руду на острове. Не сегодня, а потом, когда появится возможность. Не факт что найдем, но наличие горного массива, который наверняка является продолжением подобной гряды в море должно предполагать и наличие полезных ископаемых. Ну и пусть что только я, да и то примерно, знаю, что такое руда, и как ее искать. Лишь бы появилась возможность это сделать. Но до этого нам всем еще очень и очень далеко.
Наши труды по поиску гнезда ерликов наконец-то были вознаграждены. Пришлось, конечно, полазить по горам, а они хоть и не очень высокие, но все равно горы. Меня правда несколько пугало то обстоятельство что здесь я нигде пока не видел ни ручьев, ни родников, соответственно и зелень здесь была только в небольших ущельях где, по всей видимости, во время дождей протекали горные бурные реки. Куда потом вся эта вода девалась? Вопрос серьезный для меня, я надеялся найти здесь хоть какие-то запасы воды.
– Милх – я не удержался от вопроса – во время дождей на острове воды много появляется? Если много как ты говоришь, то куда исчезает потом? Ну, то, что часть воды стекает в море понятно, но ведь это всего две реки. Горы же тянутся через весь остров и насколько я понял сток с гор в сторону "пляжа". По идее вода должна собираться где-то в озеро или речушек должно быть несколько.
– Никто из жителей поселения, никогда в горы не ходил – Милх, приостановив свою попытку в очередной раз взобраться на очередной каменный выступ, постарался дать полный ответ – сам понимаешь, ерлики такой возможности не давали. Это их территория и они ее защищают получше, чем люди свою. Именно поэтому они так щепетильно относятся к территориям занятым сородичами и не пытаются ее занять. Куда вода уходит? Только Боги знают, нам это не дано. Они нам дали возможность жить на берегу реки, дали все необходимое, чтобы не умереть от голода, так зачем их гневить и пытаться что-то изменить, что-то узнать. Жрецы всегда говорят, что боги следят за сохранением договора и не позволят сделать так чтобы мы могли навредить этому миру, мы такие же временные жители, как и те же ерлики, нэт, змеи. И они правы, лучше – быть, чем казаться. Мы все со смирением выполняли заветы богов и не моя вина, что отец зашел в своих изысканиях за черту. Жрецы это увидели и наказали. Они не виноваты в этом, такие законы не они устанавливали, они лишь их исполняют. Нам не надо выбирать дорогу в жизни, она у каждого уже предопределена, нам остается лишь следовать ею.
– Тут я с тобой Милх согласен. Если вы идете без цели, то нет смысла выбирать дорогу. Эта аксиома давно известна всем. Но вот сейчас мы с тобой имеем цель, значит, от нас зависит выбор дороги, я прав? То, что вы втроем хотели убежать от воинов Пилоса – разве не цель в вашей жизни? То, что я хочу чтобы вы остались живыми – это разве не цель? Нет готовой дороги в достижении этих целей, зато есть желание ее найти. Я не помню точно, где слышал, но вот то, что запомнил, как раз отвечает на этот вопрос: "Не иди туда, куда ведет дорога…. Иди туда, где дороги нет, и оставь свой след". Так что вам просто-напросто необходимо проложить свою дорогу, свой путь. И оставьте вы свои страхи, что идете не по пути указанным вам богами, вот я, например, иду своей дорогой. Если вы, как и клялись поддерживать меня, пойдете за мной, то и соответственно вместе будем искать свой путь. Будем считать, что боги, оставив мне жизнь, дали возможность идти другой дорогой, и вполне может быть, что это и есть путь, который они указывают людям. Через меня. Просто раньше некому было проложить эту дорогу, некому было повести за собой людей. Как думаешь? Милх, я прав?
Тот, взобравшись наконец-то на возвышение, ничего не ответил на мой вопрос. Он стоял явно в смятении от увиденного, и даже не слышал последних слов. Молча повернулся ко мне, протянул руку помогая преодолеть последние метры подъема, и также молча указал рукой на открывшийся вид.
Привыкнув к голым скалам и камням за весь наш путь по горам, и увидев то, на что мы сейчас смотрели, я ничего удивительного в молчании Милха не нашел. Я тоже был ошарашен и мой вид был таким же удивленным и не верящим. Сразу, в первую очередь, в глаза бросалось озеро на дне небольшой, покатой в сторону него, долины, зажатой со всех сторон горами. Склоны, заросшие деревьями, вверху упирались в каменные скалы, нависающие над ними, а затем устремлялись вниз, окружая яркой зеленью водную гладь озера, и поэтому нам казалось, что они создавали зеленое кольцо вокруг озера. Впечатление именно такое появилось у нас, у всех кто смотрел сейчас сверху на эту живописную картину. Прохода в этот рай через горы я сразу не увидел, его и не было, по всей видимости. Вполне возможно, что это был кратер потухшего давным-давно вулкана. Посередине озера возвышалась скала, и на ней было видно гнездо ерликов. Расстояние хоть и было большим, но это гнездо просматривалось четко. Даже то, что там были птенцы ерликов, нам было хорошо видно сверху. Вот только не понятно было, живые или мертвые. Но даже если и живые, то добраться до них было проблематично. Веревок у нас чтобы спустится по отвесной почти скале вниз – нет, преодолеть воду, в которой бог знает, что и кто может быть, мы вряд ли сумеем. Да и потом, чтобы взобраться на почти отвесную скалу, на которой и разместилось гнездо тоже как-то надо умудриться.
– Ну и что теперь? – Нарушил молчание Милх. – Цель вот она, перед нами, только дороги боюсь нам здесь не проложить. Так что с богами не поспоришь, они точно знают, кому и что можно открыть и показать. Даже занять это место для себя мы не сможем. Придет время, и сюда прилетят ерлики, это ихняя территория, это ихние владения и они людям ничего не отдадут.