Страница 10 из 42
Гораздо выгоднее дать Нобелевскую премию мира политическому деятелю. И не тому, кто «де факто» что-то сделал, а тому, который «организовал» встречу, на которой пожали друг другу руки, подписали какой-то основополагающий документ.
Мне кажется, что это очень вредно… давать премию.
Как правило, о тех политиках, которым удается тихо разрешить конфликт (как те несколько человек, которые предотвратили ящерную войну во время Карибского кризиса: советники – деятели спецслужб, заключившие некоторое соглашение в момент, когда потерялись политические деятели Советского Союза и Америки, и вынудили стороны принять это соглашение), конечно, никто не знает. Это такой вне какого-либо официального существования факт.
Вот поэтому просчеты миротворчества заключаются, по-моему, в активном желании некоторых политических деятелей прослыть миротворцами, вместо того чтобы стать ими благодаря невидимым и невыгодным для карьеры действиям. Но для этого требуются другие – бескорыстные, умные, честные…
Труд всякого ученого, в особенности того, кто работает в практической области, – к ним отношусь и я, – в конечном итоге, хотя и опосредованно, всегда востребуется людьми. По моему мнению, третью мировую войну предотвратило вовсе не ядерное сдерживание, как считают многие, а космические средства разведки.
Они позволили нам убедиться, что американцы против нас ничего не затевают, а американцам – что мы ничего не задумываем против них.
Знание друг о друге сохранило между нами мир.
Борис Раушенбах
В октябре 2001 года в Москве был проведен не совсем обычный научно-практический симпозиум «Рефлексивные процессы и управление». В Дипломатической академии МИД России и Институте психологии РАН собрались представители России, Белоруссии, Казахстана, Молдовы, Украины, Болгарии, Канады, США. Необычность симпозиума проявилась в том, что среди участников были ученые гуманитарных и естественных наук, специалисты из сфер политики, дипломатии, государственного управления, журналистики, информатизации и др. Что привлекло специалистов из столь далеких друг от друга областей знаний собраться вместе, какие проблемы оказались у них общими, какие понятия сегодня используются в «прорывных областях» междисциплинарных взаимодействий? 0 симпозиуме рассказывает Владимир Лепский – председатель его организационного комитета, заведующий лабораторией психологии рефлексивных процессов Института психологии РАН, доктор психологических наук. Мы публикуем также выдержки из выступлений на симпозиуме доктора психологии, профессора Калифорнийского университета Владимира Лефевра – одного из основоположников данного научного направления.
Рефлексивный подход – знамение времени
Владимир Лепский
В психологии и социологии, в политических науках, в военном деле, экономике и многих других областях знаний требуется описывать в объективных терминах не только материальный, но и физический аспект. А он связан с тем, что сущность многих процессов в нашем мире – многих, если не большинства! – состоит во взаимодействии людей.
Методы объективного описания систем вместе с их субъективными внутренними мирами и составляют предмет рефлексивных исследований. Роль субъектов могут выполнять отдельные люди, группы людей, организации и целые страны. Отдельные элементы описания могут быть связаны с широчайшим спектром явлений: от индивидуальных психологических процессов до макрокультурной традиции восприятия, создающей, например, у страны обобщенный образ себя. Такое многообразие и предопределяет междисциплинарный характер симпозиума, вызывает растуший интерес представителей различных областей знаний – от Алгебры до Языкознания.
Оказалось, что инвариантными процессами по отношению к различным типам субъектов (индивиды, группы, организации, государства, этносы, агенты с искусственным интеллектом и др.) оказались рефлексивные процессы.
Эти процессы определяют структуру внутренней организации субъектов, включение во внутренние миры видения самих себя, других субъектов, а также взаимных представлений субъектов друг о друге. Рефлексивные структуры и динамика их изменения (рефлексивные процессы) на макроуровне определяют все процессы регуляции деятельности субъектов различных типов. При таком подходе общность различных социальных образований и образований искусственного интеллекта определяется тем, что все субъекты рассматриваются как рефлексивные системы.
Особенно остро встают проблемы выявления особенностей рефлексивных процессов и возможностей воздействия на них в условиях конфликтных взаимодействий, особенно при попытках перевести эти конфликты в управляемую конфронтацию и сотрудничество.
Для моделирования рефлексивных процессов, наряду с привычными словесными описаниями, используются разнообразные представления: графические, специальные полиномы (многочлены), операторные и другие. Эти многообразные и хорошо разработанные методы позволяют фиксировать, анализировать и проектировать достаточно сложные рефлексивные процессы в различных сферах социальных взаимодействий.
Научные основы рефлексивного подхода к исследованию социальных систем были заложены в СССР в конце 60-х годов, особо следует отметить работы Владимира Лефевра, который в настоящее время является профессором Калифорнийского университета и продолжает исследования в этой области в тесном сотрудничестве с российскими коллегами. Участие В.А. Лефевра в симпозиуме позволило продуктивно обсудить вопросы, связанные с рефлексивными различиями у американцев и россиян в восприятии мира, регуляции деятельности и коммуникаций. Эти вопросы сегодня особенно актуальны в связи с поиском новых механизмов регуляции деятельности человечества.
Обсудив (наряду с чисто научными) ряд актуальных практических проблем, вставших перед человечеством и Россией, участники симпозиума выразили озабоченность в связи с тем, что государственные деятели, деловые круги, общественные объединения недостаточно осознают глобальные угрозы для человечества при вхождении в XXI век.
Владимир Лепский, доктор психологических наук
На пороге нового тысячелетия человечество все более отчетливо начинает осознавать, что старые парадигмы организации мирового порядка, отношений между государствами, этносами, культурами и их носителями, конфессиями и другими социальными образованиями безнадежно устарели и могут привести всех нас к катастрофе.
Совсем недавно мы были на грани ядерной катастрофы, угрозу которой смогли существенно ослабить, но нет полной уверенности, что ядерное оружие надежно защищено от экстремистов.
Сегодня удалось запустить новые механизмы, дающие надежды предотвращения экологической катастрофы, но нет полной уверенности, что мы успеем остановить процессы загрязнения среды до того, как будет достигнута черта необратимых явлений.
Процессы формирования глобального информационного общества таят в себе угрозы разрушения самобытных культур и их носителей. При этом в основополагающих документах мирового сообщества (Окинавская Хартия Глобального Информационного Общества, 2000) этим аспектам уделяется мало внимания.
«Неожиданно» возникшие угрозы глобального терроризма снова поставили человечество перед проблемами, к решению которых оно, как всегда, оказалось не подготовленным.
Почему человечество постоянно оказывается в ситуациях «неожиданно» возникающих угроз (ядерной, экологической, информационной, террористической и др.)? Каждый раз осознание этих угроз приходит тогда, когда требуются невероятные усилия для их нейтрализации, а порой вообще отсутствуют гарантии успешности их нейтрализации.