Страница 30 из 51
Крик этот словно послужил сигналом, черная тень, взметнув крыльями, одним прыжком оказалась возле меня и пребольно вцепилась зубами в шею. Тотчас же я почувствовал, как теплая жидкость потекла по моему плечу – тварь прокусила мне кожу и пила кровь! Дьюла, мигом среагировав на мой крик, в мгновение ока оказался рядом и изо всех сил ударил существо прямо в висок своей палицей. Нас оглушил дикий вой. Монстр отцепился от меня, захлопав крыльями. Он сильно расцарапал мне шею и щеку своими клыками, которые были острыми как бритвы. Я без сил осел на землю, зажимая ладонью рану на шее, из которой текла кровь. К счастью, чудовище не успело прокусить артерию, иначе я бы пополнил ряды ее жертв. В следующую секунду монстр набросился на Дьюлу.
Я видел, как они сошлись в смертельной схватке. Мой друг обрушивал удар за ударом на это отвратительное существо, но железные шипы лишь скользили по толстой черной коже, не в силах пробить ее. Чудовище, путаясь в крыльях и пронзительно вереща, изо всех сил вытягивало шею, стараясь укусить его. Но Дьюла не сдавался: палица с хрустом опускалась на голову, руки, грудь, крылья неведомого чудовища. Существо крутилось на месте, пытаясь задеть моего друга растопыренными пальцами с острыми когтями. Дьюла уворачивался, словно танцуя ритуальный танец, приседая и высоко подпрыгивая. Палицей удавалось отбить жуткие конечности, тянущиеся к его горлу. Несколько раз чудовище бросалось на Дьюлу, хлопая крыльями, рассчитывая схватить его и повалить на землю. Но это ему никак не удавалось: Дьюла со звериной ловкостью каждый раз уходил от смертоносных объятий монстра, обрушивая на него страшные удары своим оружием. От таких ударов даже камень разлетелся бы на части, но ужасное создание лишь мотало головой и нападало снова, твердо вознамерившись покончить с моим другом. И это ему удалось. Острые зубы сомкнулись на правой руке Дьюлы, той самой, в которой он держал палицу. Тяжелое оружие с глухим стуком выпало, ударившись о камень.
Очнувшись от оцепенения, я выхватил нож и несколько раз изо всех сил ударил им по черной ноге чудовища. Наверное, я причинил ему боль, поскольку монстр заревел и замотал головой, в пасти которой была зажата рука моего друга. От рывков Дьюла упал на колени, но его лицо выражало готовность к схватке. Я продолжал колоть чудовище в ногу, вызывая новые крики монстра. Наконец он отпустил изжеванную окровавленную руку Дьюлы и повернулся ко мне. В этот момент, я понял, что мне сейчас наступит конец: я ослаб настолько, что не мог даже встать. Чудовище просто разорвет меня на части. В этот момент меня снова спас Дьюла. Я увидел, как он здоровой рукой сорвал с себя крест и почти вдавил его в черный узкий лоб, громко читая при этом «Патер ностер». Кожа на лбу монстра задымилась и начала слезать лохмотьями, видимо причиняя чудовищу невыносимую боль. Он отпрыгнул от Дьюлы, все еще державшего в руке крест, и издал леденящий душу вой, похожий на вой волка. В следующую секунду он, с шелестом расправив крылья, взлетел над нашими головами. Он парил совсем низко, раскрывая пасть, из которой капала кровь, и не желал оставлять нас в покое. Я тоже сорвал с шеи свой крест и по примеру Дьюлы зажал его в вытянутой руке, удерживая монстра на расстоянии.
Наверное, никогда в своей жизни я не верил так сильно. И, казалось, Бог услышал мои беззвучные молитвы. Тварь, как черная тень смерти, витающая вокруг нас, никак не могла приблизиться, натыкаясь на святое распятие, надежно преграждающее ей дорогу. Монстр изворачивался, пытаясь зайти со спины, но каждый раз встречал на своем пути крест в протянутой человеческой руке. И там, где крест касался его кожи, она дымилась и разрывалась, распадалась прямо на глазах, обнажая зеленоватое мясо. Но я заметил и другое, раны его зарубцовывались с необыкновенной быстротой, срастаясь прямо на глазах и не оставляя шрамов.
Его ноги заканчивались обыкновенными человеческими ступнями с характерными острыми когтями. В отличие от когтей на руках, они были загнутыми. Над впалым животом торчали выпуклые ребра.
– Умри, проклятый вампир! – вскричал Дьюла, дочитав мотиву. – Аминь!
Со словом «аминь», он ударил подлетевшего вампира крестом по лбу. Тот, захлопав крыльями и потеряв равновесие, неожиданно завалился набок и упал на траву. Крылья били по земле, но взлететь он не мог. Забыв о страхе, который он внушал, мы накинулись на дьявольскую тварь, нараспев читая молитвы и с размаху припечатывая его нательными крестами. В то время нательные кресты были намного больше нынешних, они были так тяжелы, что иногда натирали шею. Мы лупили тварь крестами, читая молитвы, все, какие знали. Чудовище пронзительно визжало, изворачивалось, пытаясь скинуть нас с себя. И все-таки силы ему изменили. Вампир уже весь был изъязвлен нашими крестами, его тело, покрытое не успевавшими заживать глубокими ранами, дымилось. Он выл не переставая. В конце концов, ему все-таки удалось ударить Дьюлу в скулу. Тот подлетел от удара и упал без чувств в двух шагах. Но вампир не собирался продолжать бой. Шатаясь, чудовище поднялось на ноги и побежало прочь, взмахивая крыльями. В пылу сражения я преследовал его, продолжая наносить удары крестом, испытывая совершенно нехристианское удовольствие, слыша полный боли визг твари, когда распятие касалось ее плоти. Однако он взмахнул крыльями и тяжело поднялся в воздух, набрав высоту. Почти мгновенно он исчез в темноте. Я еще некоторое время слышал, как ломаются ветки деревьев, на которые он натыкался, но потом и этот звук затих вдали. Я искренне надеялся, что раны его были настолько тяжелыми, что он не успел укрыться в своем дневном убежище и погиб при солнечном свете.
Я вернулся назад и привел в чувство Дьюлу.
– Вампир? – спросил я, как только вновь обрел способность говорить. – Это был вампир?
– А ты думал – Ангел Господень? – недобро переспросил Дьюла. – Надо идти, – добавил он, глядя на изжеванную руку, – иначе можно истечь кровью.
Только тут я заметил, что моя одежда тоже намокла от крови, которая непрестанно лилась из раны на шее. Мы с трудом вылезли из оврага, цепляясь за корни деревьев. Это осложнялось еще тем, что мне пришлось тащить оба мешка с водой и тяжелую палицу. Дьюла мог действовать только левой рукой, а правая висела как плеть. Кое-как мы добрели до стоянки. И только тогда меня охватила такая сильная дрожь, что я повалился наземь.
Дьюла слабым голосом рассказал, что мы выдержали схватку с волками, которые «как видно, с ума сошли от голода». Среди купцов нашелся один, знающий лекарское дело. Он промыл и перевязал наши раны, сокрушенно покачивая головой. По крайней мере, ему удалось остановить кровь, залив раны каким-то снадобьем, которое нашлось в его поклаже. Потом он развел в воде несколько капель другого средства и дал нам выпить. Это уняло боль, и меня начало клонить в сон. Я дотащился до телеги и уснул, да так крепко, что проснулся лишь в полдень следующего дня, с удивлением обнаружив, что мы находимся уже далеко от того места, где все произошло. Да полно, было ли это на самом деле? Впрочем, повязка на шее не дала мне усомниться в реальности вчерашних событий.
Однако на этом мои злоключения не кончились. Боль в шее не унималась, к тому же началась сильнейшая лихорадка. Я содрогался от холода, лежа на соломенном тюфяке в тряской телеге, а видения одно другого кошмарнее проносились перед моим воспаленным взором. Иногда я приходил в себя и понимал, что еду в купеческом обозе, но потом сознание вновь покидало меня, и я уносился на волнах бреда. Я пылал от жара, снедающего мое тело, одежда промокла от пота, но я трясся от дикого холода и боли. Однажды, в момент короткого просветления, я увидел, что нахожусь в телеге один, мой друг исчез. Позже я узнал, что он умер, и купцы похоронили его где-то в лесу. Я и сам находился между жизнью и смертью. За три дня я не съел ни кусочка, лишь выпил несколько глотков воды, принесенной заботливым Петером. Потом состояние мое ухудшилось настолько, что купцы вынуждены были меня оставить, поручив заботам хозяина последнего на дороге венгерского постоялого двора. Они даже щедро заплатили ему вперед за несколько дней.