Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 5

— Чем могу служить, сэр?

Его голос звучал еще более странно, чем в прошлый раз. Я только сейчас понял, что боюсь вновь встретиться с ним, и тем не менее что-то заставило меня войти. Здесь царила все та же атмосфера мрака и холода, и я почувствовал дрожь во всем теле. В помещении горели несколько свечей, которые явно зажгли только перед моим приходом. В их мерцающем свете я увидел устремленный на меня вопросительный взгляд старика.

Какое лицо! Я не преувеличивал его необычность. Судьба впервые свела меня с таким своеобразным, поразительным человеком. Неудивительно, что он мне приснился. Господи, зачем он только открыл дверь!

— Могу я сегодня что-нибудь вам показать? — его голос дрожал.

— Нет, благодарю. Я зашел по поводу той вещицы, которую вы продали мне в прошлый раз. Она оказалась очень дорогой. Пожалуйста, передайте своей хозяйке, что завтра я заплачу за нее более правильную цену.

После моих слов лицо старика озарила самая необыкновенная улыбка. Я говорю «улыбка» за неимением более подходящего слова, но как передать словами красоту того выражения, которое преобразило старческое лицо? Мягкое торжество, тихая радость, восторженное благоговение. Что за тайна предстала перед моими глазами? Словно плотная корка льда растаяла под лучами солнца — в величественном сиянии рассвета пришло искупление, и страдания отступили. Впервые в жизни я получил некоторое представление о значении слова «блаженство».

Не могу описать свои ощущения. Это мгновение, казалось, длилось вечность. Время остановилось. Мои чувства обострились.

Внезапно тишину нарушил скрип механизма старинных часов, и через секунду раздался первый удар. Я повернул голову и увидел удивительное, замысловатое произведение искусства средневекового мастера — нюрнбергские высокие напольные часы. Из углубления под расписным циферблатом появились причудливые фигурки, и, пока одна из них звонила в колокольчик, остальные с серьезным видом вышагивали в менуэте. Меня так заворожило это чудесное представление, что я повернулся к старику только после того, как смолкли последние звуки.

И обнаружил, что рядом никого нет.

Старик исчез. Меня удивило, что он оставил меня одного, и я решил осмотреть помещение. Странно, но камин, который я считал потухшим, внезапно возродился к жизни, и теперь в нем весело горел огонь; но нигде не было видно и следа старого антиквара.

— Эй? Где вы? — звал его я.

Никакого ответа. Ни звука, кроме тиканья часов и потрескивания поленьев в камине. Я обошел всю большую комнату. Даже заглянул в огромную кровать на столбиках из моих снов. Потом заметил, что рядом есть еще одна комната, поменьше. Прихватив свечу, я поспешил туда. В дальнем конце я обнаружил спиральную лестницу, которая вела на небольшую галерею. Вероятно, старик поднялся наверх. Пойду за ним. Я ощупью пробрался к лестнице и пошел по ступенькам, но они издавали страшный скрип; я почувствовал, как под ногами крошится дерево. Откуда-то потянуло сквозняком, и свеча погасла. Паутина касалась моего лица. Дальше идти не хотелось, и я отказался от своей затеи.

В конце концов, какая разница? Пусть старик прячется, если хочет!

Я сообщил ему все, что хотел, теперь можно уйти. Но когда я вернулся в основное помещение магазина, то обнаружил, что теперь там стало тепло и уютно. Почему оно сначала казалось мне зловещим?

Я вышел из магазина с отчетливым чувством сожаления — мне хотелось еще раз увидеть это сияющее лицо. Странный старик! Как я мог вообразить, что боюсь его?

В следующую субботу я был свободен и отправился прямиком в магазин, всю дорогу предвкушая встречу с благодарными сестрами, которые непременно окажут мне самый теплый прием. Когда перезвон колокольчиков возвестил о моем приходе, девушки, которые вытирали пыль с разного старья, повернулись к двери, чтобы посмотреть, кто это пришел в столь ранний час. К моему удивлению, узнав меня, они поздоровались со мной дружелюбно, но как-то вскользь, словно я был обычным посетителем.

А ведь нас связывала удивительная, сказочная история, и я ожидал совершенно другого приема. Я решил, что они еще ничего не знают, и, когда сообщил им, что принес чек, понял, что моя догадка оказалась верной. Они смотрели на меня непонимающими глазами.

— Чек?

— Да, за лягушку, которую я купил на днях.

— Лягушку? Какую лягушку? Насколько я помню, вы купили шеффильдское блюдо.

Значит, им ничего не известно, они даже не знают, что я еще раз заходил в магазин! Тогда я рассказал им всю историю.

Они страшно удивились. Старшая сестра была просто потрясена.

— Но я не понимаю! Не понимаю! — повторяла она. — Старик Холмс не должен никого впускать в магазин в наше отсутствие, не говоря уж о том, чтобы продавать какие-то вещи. Он просто присматривает за магазином в те дни, когда мы рано закрываемся, и уходит после того, как полицейский на углу заступает на вечернее дежурство. Не могу поверить, что он вас впустил и даже не сказал нам, что что-то продал. Невероятно! В котором часу это было?





— По-моему, около шести.

— Обычно он уходит в половине пятого, — недоумевала девушка. — Но, наверное, полицейский задержался.

— Вчера я пришел еще позже.

— Вы приходили снова? — спросила она.

Я вкратце рассказал ей о своем визите и о сообщении, которое передал им через старика.

— Просто невероятно! — воскликнула она. — Ничего не понимаю. Но скоро мы услышим его объяснения. Он должен прийти с минуты на минуту. По утрам он подметает полы.

Меня охватило радостное возбуждение при мысли о новой встрече с удивительным стариком. Как он выглядит при дневном свете? Увижу ли я снова его улыбку?

— Он очень стар, да? — осмелился спросить я.

— Стар? Да, пожалуй, он потихоньку сдает, но работа у нас не требует от него больших усилий. Он честный, порядочный человек. Не могу представить, чтобы он занимался какими-то тайными делами. Боюсь, в последнее время мы слишком небрежно относились к составлению каталогов. Может, он тайком продает всякую мелочь? О нет, не могу в это поверить! Кстати, вы не помните, где стояла лягушка?

Я показал полку, с которой антиквар снял нефритовое сокровище.

— А, значит, она стояла среди вещей, которые я на днях купила за бесценок. Я еще не успела их рассортировать и оценить. Не помню никакой лягушки. Ну и дела!

В этот момент раздался звонок телефона. Она сняла трубку.

— Алло? Алло? Да, говорит мисс Уилсон. Да, миссис Холмс, что случилось?

Через несколько секунд потрясенного молчания она воскликнула:

— Умер? Умер? Но как? Почему? О, мне очень жаль!

Она произнесла еще несколько слов, потом положила трубку и повернулась к нам с глазами, полными слез.

— О, Бесси, — всхлипывала она. — Бедный старый Холмс умер. Вчера, вернувшись домой, он пожаловался на плохое самочувствие, а ночью умер — у него остановилось сердце. Никому и в голову не приходило, что он болен. Бедная миссис Холмс! Что теперь делать? Мы должны немедленно пойти к ней!

Обе девушки были так расстроены, что я предпочел удалиться.

Необычный старик произвел на меня сильное впечатление, и меня глубоко тронуло известие о его внезапной кончине. Как странно, что кроме его жены, я был последним человеком, который с ним разговаривал. Несомненно, боль настигла его как раз во время моего визита. Вот почему он так внезапно исчез, не сказав мне ни слова. Может, в тот момент смерть уже коснулась его своим крылом? А эта удивительная, необъяснимая улыбка? Может, она была началом успокоения, с которым приходит понимание бренности нашего существования?

На следующий день я подробно рассказал мисс Уилсон и ее сестре о невероятном приобретении лягушки и протянул им чек. Но встретил неожиданное сопротивление. Сестры наотрез отказались принять от меня деньги. Они принадлежат мне, говорили они. Кроме того, деньги им не нужны.

— Видите ли, — объяснила мисс Уилсон, — мой отец обладал удивительным чутьем в бизнесе, у него был своего рода талант. Ему удалось сколотить довольно крупное состояние. Когда он состарился и отошел от дел, мы не стали закрывать магазин — отчасти из сентиментальности, отчасти ради того, чтобы хоть чем-то заниматься. Но доходы нас не волнуют.