Страница 5 из 41
Два года назад, рассказывает про сына, его привезли в коляске. Не сидел. И не стоял совсем. Не мог удержать в руке мячик, и дельфины ластами отдавали. Чувствовали, что не может сам взять, и очень старались ему помочь. А сейчас видите? — мама счастлива.
Тут двое дельфинов вдруг выпрыгнули с мячами, бросили их и запищали, защелкали. Все засмеялись. «Ну, вот, — продолжала мама, — после плавания с дельфином сам стал вставать на ноги. Летом уже пытался кататься на велосипеде. Залезает на все диваны. Ну, что еше? Рисуем. Бисер начали навязывать, это ужасно сложно. Играем на фортепиано. Первое место заняли в Англии в конкурсе рождественских открыток. Все идет плавно, постепенно, — говорит мама, — как у грудного ребенка, так и у него, правая рука, художница нам сказала, уже норма».
Все равно, с какой стороны на это ни посмотри, тяжело. Смотреть тяжело, не то что жить с этим. Церебральный паралич, аутизм, тяжелые задержки психомоторного развития... «А мы голову стали намного лучше держать, — говорит мама трехлетнего Мустафы, — не сравнить с тем, что было. Держим голову, а сегодня начали ее поворачивать. Ему очень трудно, — говорит она про сына. — Обычно, когда он хочет посмотреть, у него голова в обратную сторону поворачивается. Он за вами повернуть головы не мог бы, глазами только смотрел. А сегодня повернул».
Да, мамы самоотверженные. Сгибаются в три погибели, с ног валятся. К дельфину водят, к лошади, к кому угодно пошли, лишь бы помогло.
И — вот странно, помогает. Хотя не очень понятно, почему.
Есть несколько версий.
Одна — что вообще дело не в дельфинах, а в людях. Если ребенок начинает плавать, купаться в вере, надежде и любви, ему не может не стать лучше. Это видят родители, и им становится лучше, и так дальше по закону взаимной индукции.
Другая версия выздоровления к дельфинам имеет отношение, но косвенное. «Чистая терапия» — сказал мне профессор Л. М. Мухаметов, имея в виду воду, плавание, положительные эмоции, контакты с животным. По мнению Льва Михайловича, «дельфинотерапию» можно рассматривать как часть зоотерапии (отдельные направления которой, например, занятия с лошадью — «итотерапия», приняты во многих странах), а ее, в свою очередь, как часть общей психотерапии.
Есть версии более экзотичные — целебного воздействия на ребенка «необычности» самой ситуации (необычная среда, необычное животное). Нельзя исключить и того, что дельфин, может быть, делает с ребенком то, что не всегда хорошо умеет взрослый. Играет. Дельфиньи забавы очень напоминают игру трех— четырехлетних ребятишек в «поймай меня». Возможно (безумная, конечно, идея), что за счет совпадения в характере игровой деятельности дельфин как бы развивает у ребенка недоразвитую способность к И1ре. Но их возню, кажется, никто не исследовал.
Мы вообще не так много знаем о маленьких.
Дельфиненок растет на материнском молоке очень быстро. «Учится ходить» очень по-человечески: сначала его поддерживают мать и тетка, чтобы поспеть за ними, он часто-часто бьет хвостом, напоминая ребенка, который вприпрыжку бежит за родителями.
Потом научается ложиться на волну от стремительно плывущей матери и перемешаться вместе с ней. Может быть, это закон детского развития: чтобы быстрей двигаться, надо пристроиться к материнскому боку?
Матери никогда не бьют детенышей, однако сердитые самцы, коша те уж очень достанут, шлепают их и могут укусить за спинной плавник или хвост.
Это не мешает помнить о главном: мать выталкивает детеныша на поверхность для вдоха, детеныш спасает ослабевшую мать.
Спят на ходу, как птицы. Плачут (сам видел). Видят сновидения (но мы не знаем, какие, сказал мне крупнейший специалист в этой области профессор Л. М. Мухаметов).
«Сейчас пойдем по длинному- длинному бассейну к Егору». Елена Львовна берет Дашу за ручку, и та шлепает ножками. «Тут горка небольшая. Поворачиваем влево, так. Теперь спускаемся. Молодец. Сейчас трубу перешагиваем».
«Иди к нам, Егор, — зовет Елена огромную белуху. — Ножкой хочешь его потрогать? А теперь ручкой. На что похоже?» — «На арбуз».
Девочка касается Егора, и дельфин совершает бурный круг по вольеру. «Послушай, какой звук. Это он удивился, что ты его ножками поймала. Все, Егор устал. Скажи, Егор, пока».
— «Егор, пока».
Так объясняют незрячим детям, что такое дельфин.
Одна из задач — развитие мелкой моторики. Выкладывают животное на помост, и дети ползают по нему, ощупывая ногами и руками. Есть специальные пальчиковые упражнения. В Петербурге в специально оборудованном бассейне дети в нарукавничках плавают с дельфинами. Тренер говорит: «Дельфин слева». «Дельфин справа». Результат? Многие научились плавать. Скромно? Да, зрение ребенку дельфин не вернет. Фантасты мечтали: океан, а в нем плавают дельфины и научившиеся у них «видеть» в воде незрячие люди. Да мы на земле — незрячие.
Мальчика зовут Боря, у него написано на лице много проблем. С ним занимается невропатолог 1аля. «Галь, ты что смеешься?» — спрашивает Боря. — «Я смеюсь, - отвечает та, — потому что хочу, чтобы ты ко мне подошел. Коля, — говорит она про дельфина, — мне мяч не отдает, помоги».
— «Боюсь, схватит и унесет Борю» — говорит мальчик про себя и хватает Галю за голову.
«Что с ним?» — спрашиваю Елену Львовну. «Сложно, — отвечает, — бьют дома. И ситуация — родители бисексуалы. В обшем, наворочено».
Она берет Борю на руки и носит его по бассейну, что-то рассказывает. Незрячий Боря ощупывает руками ее лицо, обнимает, прижимается.
Елена Львовна и рыжая принцесса Алиса на коврике над водой. «Ты меня держи» — говорит Алиса Елене. «Я тебя держу, — отвечает та, — я тебя крепко держу. Разве я тебя когда-нибудь роняла?»
Это физическая в прямом смысле поддержка. Психическая. Человеческая. И я в ней тоже, по мере своих сил, участвую — держу слепого ребенка над водой за бретельки (ему это не нравится) и понимаю, что надо, как Елена Львовна, обнимать за плечи.
Иногда это все, что можно сделать. Но детей приводят и с лейкемией.
«Сегодня гладим, Саш, — говорит Елена Львовна, — больше сегодня ничего». Но, может быть, думаю я, большего и не нужно. Этим детям и другим. Нужно, чтобы ребенок кого-то поглаживал и кто-то поглаживал его.
Дельфин Кася трещит как сорока. А огромная белуха Егор особенно любит, когда ему чешут зубы. Коля встал из воды, явно обращаясь ко мне, тыкая мордой куда-то. Я не понял, а он, оказывается, просил открыть заслонку, чтобы встретиться с другом, дельфином Митей. Когда такое вот большое животное из волы подает тебе знаки, становится не по себе. С другой стороны, я отлично его понимаю: подружки недостаточно, хочется, как и нам, с другом посидеть, по-мужски поговорить.
А эта девочка, уже большая, не хочет гладить, вырывается, плачет. «Вставай, вставай, никто тебе не поможет» — говорит ее мама, внутренне, наверное, содрогаясь.
Невропатолог Галя считает, что общий диагноз, может быть, не изменится. Но руки начинают лучше работать. Мышцы расслабляются. Движение становится шире. Физическое движение, думаю я, а значит, и умственное.
Задачка для психолога: как связать это с теорией и практикой формирования умственных способностей?
Очень странно, замечает Елена Львовна, почему-то с одними детьми дельфин работает, а с другими — нет. «Может быть, агрессивность отпугивает?» — предполагаю я. « Нет, — говорит она, — одни дети агрессивны, а животное подходит. И наоборот».
Мите лет десять-одиннадцать. Мама держит его, как собачку на поводке, пристегнутом к ремню вокруг талии, чтобы мальчик не свалился в воду. Митя прыгает, падает, скачет, кричит. Безумная активность. На Митю дельфин реагирует, а на Даврана — нет. Давран пассивен. Целыми днями лежит на кровати и ест. Беженец. «Давран, делай пальцем круги на воде». Он лежит, большой, физически больше своего возраста, и ничего не делает. Елена Львовна уходит, прося присмотреть за ним. Я ложусь рядом на бортик и начинаю разговаривать.