Страница 2 из 41
Образцы одежды с переносным компьютером
«Если хотите что-то попроще, мы можем предложить одежду из сверхпрочных материалов — из нового текстиля или синтетики. Вот японцы, например, новое волокно изобрели. «Зайлон» называется. Представьте себе, приходите домой и говорите: «Зайка моя! Вот подарок зайлоновый». Я вам сейчас все о нем расскажу». И она начинает перечитывать инструкцию.
«Фирма «ТоуоЬо»... Самая прочная нить в мире... Она противоречит почти всему, что мы знаем о нитях и тканях... Ее прочность примерно в 10 раз выше, чем у стали. Кроме того, зайлон выдерживает температуру до 650 градусов. Из него можно изготавливать форму для пожарных, пуленепробиваемые жилеты...» Запнувшись, она глядит на меня. С героями боевиков мой облик мало вяжется, да и «зайки» подобному подарку не порадуются.
«Нет, это вам, наверное, не подходит... Но послушайте, какой у нас текстиль есть. Это — хай-тек. Волокна изготовлены на основе углеводородных соединений. И тоже такой прочный! Из него, говорят, можно даже дома строить». Она говорит, а дома впрямь строят из этого искусственного текстиля. В таких зданиях свет льется со всех сторон — как будто нет ни стен, ни потолка. Кажется, что дом плывет в воздухе, растворяется в нем.
Из искусственного текстиля — например, тревиры — очень удобно возводить гигантские крыши. Материал легко натягивается на каркас. Гарантийный срок его службы — 10 лет. Постройки из текстиля сооружают за считанные недели. Разбирать их тоже легко. А прочность? Та же тревира прочнее стали. Полоска ткани шириной в метр выдержит нагрузку в 15 тонн.
Но я, кажется, задумался и забыл, зачем сюда пришел: одеться с иголочки и так, чтобы ни на кого не походить. Да и продавщицы уже заждались моего решения, нервно перебирая жетоны. «3», «2», «Ь.
НАСА проводит испытания шора-зонда из зайлона
«Так вы у нас не будете ничего покупать?» Пытаясь хоть как-то оправдать свое замешательство, я бормочу что-то о вредных электрических полях, об экологически чистой одежде, — и снова становлюсь фигурой уговариваемой. «А вы не хотите примерить самую продвинутую сейчас рубашку — из крапивной ткани? Говорят, еще древние славяне такую носили».
Что верно, то верно. Есть у монаха Нестора в «Повести временных лет» упоминание об одной странной ткани — «кропиньной». В году 907, например, сказал князь Олег, готовясь прибивать свой шит на вратах Царьграда: «Исшийте парусы... словеномъ кропиньныя». Этот термин давно вызывает споры. Нередко слова князя сопровождают ремаркой: «Значение слова неизвестно». Между тем у биологов есть свое мнение по поводу данной фразы: кропинный — это крапивный. Не верите? А ведь крапивные ткани вовсе не в диковинку.
В 1723 году в Лейпциге открылась первая мануфактура крапивной пряжи; впрочем, успех ее был скромен. В конце XIX века в Центральной Европе — в связи с недостатком хлопка — вновь пробудился интерес к тканям из крапивного волокна. В 1917 году, в разгар мировой войны, в Берлине было даже основано «Общество по возделыванию крапивы». Для новой сельскохозяйственной культуры отвели около трехсот гектаров земли. Общество обратилось к подданным кайзера с призывом: «Собирайте и сушите крапиву!» Правда, после войны это начинание было забыто.
Интерес к необычному текстилю пробудился лишь в последние годы среди^ экологов. Так, немецкий ученый Йенс Драйер, учитывая возросший интерес к натуральным продуктам, оценил ежегодную потребность рынка в крапивном волокне в 10 тысяч тонн. Возделывать крапиву можно на истощенных землях, ведь она позволяет полям отдохнуть от других культур. Кроме того, крапивные поля не нужно обрабатывать с помошью химикатов. Крапива, этот привычный сорняк, сама себя защитит. Она и так по весне пробивается всюду: в оврагах и перелесках, по заборам дач и обочинам троп.
Прошлой осенью, путешествуя по Костромской области, я был приятно удивлен, встречая в каждой из деревень объявление: «Производится сбор лисичек у населения». Вполне возможно, что в одной из ближайших поездок по средней пблосе России я увижу листки с лаконичной надписью: «Производится сбор сушеной крапивы».
...Стою среди вороха задумчивых курток с утюгом-неваляшкой в руках и в красивой крапивной рубахе «Ну?! — смотрят на меня девушки, изнуренные неудачными уговорами. — Хоть что-нибудь выберите!» В их глазах и вера, и любовь, и надежда — я не могу устоять. «Заверните, пожалуйста, все» — говорю я, возвращая жетон.
Ал-Бухбиндер
Судьбы метана
Метан - газ жизни? Не кислород?
Нет, кислород - главный газ жизни.
Но и метан немаловажен для нее.
В конце прошлого года (2002, № 12) мы рассказывали о важной роли газа метана для состояния гидросферы и атмосферы Земли, а пало быть, для изменений климата и обстоятельств нашего существования. Теперь - рассказ о новых исследованиях этой проблемы.
Помните ли вы еще о метане? Том, что на океаническом дне? Нет? Тогда я напомню. Бактерии, живущие на дне океана, в процессе своей жизнедеятельности непрестанно разлагают имеющиеся там органические вещества, выделяя газ метан (один атом углерода и четыре атома водорода). При низких температурах, господствующих на дне океана (несколько градусов выше нуля), вода, насыщенная метаном, образует огромные снежно-метановые глыбы. Они обычно лежат на дне вблизи материковых берегов, вплоть до глубины около 300 метров. Постепенно откладывающиеся на дне осадки погребают эти глыбы под многосотметровым слоем. Идущее из земных глубин тепло разогревает их, поэтому на определенной глубине под слоем осадков эти снежно-метановые хлопья становятся неустойчивыми и перестают образовываться. Эта глубина называется уровнем устойчивости.
Таяние снежно-метановых глыб на дне Норвежского моря
Метановые залежи на дне океана интересуют энергетиков, которые видят в них возможный будущий резервуар горючего газа. Но еще больше они интересуют климатологов, особенно палеоклиматологов, которые считают, что многие драматические изменения земного климата в прошлом были вызваны «внезапным» (то есть, в действительности, достаточно быстрым) распадом этих глыб из-за какого-то быстрого разогревания океанической воды. Быстрый и мощный выброс метана в атмосферу не мог не привести к резкому повышению средней глобальной температуры. Метан, в пересчете на одну молекулу, почти вчетверо более действенный «парниковый газ», чем пресловутый углекислый (один атом углерода и два атома кислорода). При насыщении атмосферы метаном выход отраженных солнечных лучей в пространство затрудняется, и планета под этой шубой нагревается.
Мы не гарантированы от подобных катаклизмов в будущем, и потому крайне важно знать, каковы пределы стабильности снежно-метановых глыб и что может эту стабильность нарушить. До сих пор глыбы эти изучались стандартным сейсмическим методом — прощупыванием ультразвуком, идущим с поверхности воды. Но вот в конце минувшего года в журнале «Nature» появилась статья американского гидролога У. Вуда и его коллег, которые резко улучшили методику изучения, опустив источники и приемники ультразвука под воду, вплотную к океаническому дну. То, что они «увидели» (точнее, услышали), резко изменило принятые прежде представления об «уровне стабильности».
Оказалось, что слой придонных осадков, насыщенный метаном, пронизан узкими, почти вертикальными каналами (Вуд назвал их «газовыми каминными трубами»), которые, видимо, берут начало в придонных трещинах земной коры. По этим трубам метан из глубины может мигрировать вверх, в зону уровня стабильности. Построив модели циркуляции газа и теплой воды по таким трубам, Вуд показал, что в окрестностях этих труб метан прогревается настолько, что образование снежно-метановых глыб предотвращается. Но поскольку метана в воде много, он образует глыбы ближе к поверхности воды, где они менее стабильны из-за более высокой температуры воды. Тем самым наличие труб приводит к росту неустойчивых, нестабильных глыб, которые могут распасться при значительно меньших изменениях температуры воды, чем считалось раньше. Расчеты Вуда приводят к выводу, что заполненная теплой водой и газом труба, заканчивающаяся на 15 метров ниже дна океана, может поднять уровень стабильности метановых глыб непосредственно над нею и далеко вокруг нее на добрую сотню метров ближе к поверхности воды; иными словами, глыбы, лежащие выше, будут крайне неустойчивы и могут распасться — с бурным выделением метана в атмосферу — даже без особо резких изменений температуры волы.