Страница 27 из 43
А потом началась Великая Отечественная война. Виктор Маслов, несмотря на бронь, ушел на фронт добровольцем и погиб. Владимир Шпинель эвакуировался с институтом в Алма-Ату, где занялся другими работами, как и Фридрих Данге. О заявках 40-го года вспомнили только после бомбежек Хиросимы и Нагасаки. В 1946 году Отдел изобретательства Красной армии зарегистрировал не подлежащее опубликованию авторское свидетельство под названием «Атомная бомба или другие боеприпасы» за № 6358с, а также два других предложения харьковчан.
— Если бы ваши предложения сразу в 1939-1940 годах были по достоинству оценены на правительственном уровне и вам дали бы поддержку, когда бы СССР мог иметь атомное оружие?
— спросили журналисты в 1990 году единственного оставшегося изобретателя бомбы Владимира Шпинеля.
— Думаю, что при таких возможностях, которые позднее имел Игорь Курчатов, мы бы получили ее в 1945 году, — ответил В. Шпинель.
Однако история, как известно, не знает сослагательного наклонения.
В 1943 году в СССР в рамках реализации советского атомного проекта было решено создать цепочку из нескольких секретных организаций, которые были названы лабораториями. Лабораторию № 2 возглавил Игорь Курчатов. Лабораторию № 4 в Москве — получивший советское гражданство Фридрих Ланге. Лаборатория № 1 была создана в 1946 году на базе довоенного УФТИ во главе с Кириллом Синельниковым.
Первоочередным заданием Лаборатории Ne 1 было измерение так называемых ядерных констант, а также других характеристик ядерных реакций, необходимых для расчетов критических масс и других характеристик реакторов и бомб. Естественно, полученные данные считались секретными и не публиковались.
А в 1947 году в Радиационной лаборатории в Беркли (США) был разработан и сооружен первый в мире линейный ускоритель заряженных частиц. Эта идея была мгновенно использована в СССР при формировании советских оборонных программ. Сразу несколько научных организаций, в том числе Лаборатория № 1, начали работать над своего рода первым советским «проектом СОИ». Официально сверхсекретное постановление Совета Министров СССР 1948 года называлось «О проведении научно-исследовательских работ по изучению возможностей осуществления ЗУ (то есть зенитной установки)». Будущий нобелевский лауреат Николай Семенов предложил облучать несущие атомный заряд самолеты и ракеты с Земли мошным пучком ускоренных частиц — протонов или дейтронов.
И. В. Курчатов у высоковольтной установки. 1934 г.
«Сердцем» ЗУ должен был быть мощный ускоритель протонов, разработку которого поручили харьковским физикам во главе с Кириллом Синельниковым. Программа ЗУ стала главной в институте, она хорошо финансировалась, к ней было привлечено внимание руководства. Институтские теоретики быстро разобрались в сущности проблемы, провели необходимые расчеты и выдали их проектировщикам. Уже в 1949 году в Лаборатории № I был готов эскизный проект зенитного ускорителя, а в 1951 запушен модуль установки в виде протонного ускорителя на энергию 20 МэВ. Правда, как оказалось, протонный пучок не мог преодолеть слой воздуха, он просто не был способен достичь самолетов или ракет и тем более нанести им вред. Идея могла бы сработать разве что в случае базирования ускорителя в космосе, в безвоздушном пространстве. Программа была свернута.
А созданный в Харькове ускоритель на протяжении еще многих лет использовался для исследований в области элементарных частиц и ядерной физики. После «двадцатки» в институте был сооружены другие ускорители различной мощности. Нужно заметить, что в 1940-1950 годах СССР не жалел средств на достижение и сохранение приоритета в ядерно-физических исследованиях. Соответствующие структуры внимательно следили за развитием американской науки, и все, что делалось за океаном, сооружалось и в Союзе, в том числе в Харькове. Забегая вперед, напомню, что апофеозом этой деятельности был запуск в 1965 году в поселке Пятихатки под Харьковом линейного электронного ускорителя на рекордную в то время в мире энергию — 2 ГэВ. Его сооружением руководил Антон Вальтер.
Лаборатория № 1 официально перестала существовать в конце 50-х годов. По инициативе Кирилла Синельникова в институте было открыто два новых направления: материалы для реакторостроения и физика плазмы и управляемого теромоядерного синтеза. Они вытеснили ядерную физику на задний план и инициатива перешла к Объединенному институту ядерных исследований в Дубне и Институту физики высоких энергий в Серпухове. А потом произошла Чернобыльская авария, распался Советский Союз, закончилась гонка ядерных вооружений, началось сокращение ядерных арсеналов. Соответственно, началось повсеместное сокращение ядерных исследовательских программ, закрытие ядерных реакторов, демонтаж или консервация ускорителей. Более того, в обществе развилась своего росла антиядерная аллергия.
И. В. Курчатов с аспирантом М. Г. Мещеряковым за работой на первом советском циклотроне в Радиевом институте. 1936 г.
Но в 1971 голу физика еще была в чести, и в Харькове в честь первого в СССР расщепления атомного ядра согласно постановлению ЦК Компартии Украины и Совета Министров УССР было решено соорудить масштабный монумент Науки.
В конкурсе победил проект, авторами которого были известный скульптор Борис Довгань, архитектор Г. Хорхот и инженер И. Шпара. Три пилона из облицованного бетона свыше 30 метров держали огромный позолоченный шар из металла, который символизировал ядро атома. Внизу располагалась гранитная скульптурная группа из четырех харьковских физиков, расщепивших атом. Их фигуры достигали четырехметровой высоты. Проект одобрили и согласовали со всеми инстанциями. Авторам было предложено начинать реализацию проекта и для уточнения размеров памятника установить фанерный силуэт на месте его предполагаемого сооружения в центре города, на стрелке рек Лопань и Харьков.
Однако наступили смутные времена — смены генсеков, перестройка... Дело все затягивалось и затягивалось, в 1986 году произошла Чернобыльская авария. После этого о грандиозном монументе Науки никто и не вспоминал. И все-таки харьковчане восстановили историческую справедливость — в честь 70-летия расщепления ядра перед входом в главное здание Национального научного центра «ХФТИ» в Пятихатках был открыт памятный знак.
Книга Юрия Ранюка тоже является своего рода удивительным памятником ядерной физике. Автору удалось передать явления, события, судьбы ученых в пронзительной исторической перспективе. Он нарисовал емкие портреты физиков, очертив роль личности в науке. Он показал, насколько сильно влияет государство на развитие науки и как неоднозначно бывает это влияние. Подчеркнул известный парадокс науки как одной из сфер деятельности человечества — ее интеллектуальные победы могут напрямую вести к физической гибели людей. В конце концов, Чернобыль — это тоже памятный знак.
Понемногу о многом
Люди издавна верят в привидения. Истоки этих верований прослеживаются еще в дохристианскую эпоху. Так, римляне полагали, что души умерших людей продолжают жить за гробовой чертой. Если что-то тревожит покойников — если они были преступно убиты, если не получили должного погребения или злодействовали при жизни, — то в любое время они могут покинуть могилу и вернуться в мир живых людей, насылая на них безумие.
Эти вредоносные теш, зависшие между жизнью и смертью, именовались лемурами. В дни, посвященные им — 9, 11 и 13 мая, — закрывались все храмы, не совершались браки. По преданию, первым призраком, навестившим стогна Рима, стала тень самого Рема — одного из легендарных основателей города, убитого собственным братом. Загробных страдальцев, повадившихся терзать душевный покой живущих, отличали огг добрых духов, которые звались ларами.