Страница 14 из 43
Большинство западных рынков избежали серьезного воздействия кризиса. Время показало, что в современных условиях нормальное функционирование и эффективное развитие мировой постиндустриальной системы возможно даже при хозяйственной дестабилизации в других регионах планеты. При этом дестабилизирующие факторы содержатся в глубинных основах модели «догоняющего» развития на базе заимствованных технологий и поощрения производства, ориентированного на экспорт продукции в развитые страны. В большинстве развивающихся стран, от Индонезии до России, возможности развития массового производства примитивных материальных благ, основанного на импортируемых технологиях и капитале, сегодня абсолютно исчерпаны. Это системный кризис индустриальной модели экономического развития.
В прошлом году российский Интернет впервые показал себя развитой бизнес-средой. Сразу несколько ведущих проектов заявили о долгожданном выходе на самоокупаемость. Флагманы Рунета объясняют свои успехи в бизнесе общим ростом рынка. В прошлом году «население» Рунета выросло на 40%. По совокупным данным аналитических агентств, сегодня ежемесячно в сеть ходят 7-11 миллионов россиян. Конечно, это немного (для сравнения: аудитория таких сайтов, как MSN и Yahoo!, составляла в прошлом году по 7 миллионов пользователей ежедневно).
— Но ведь мы естественным образом движемся именно туда, куда надо, и это, мне кажется, дорогого стоит. Рынок у нас укоренился уже настолько„ что даже самые левые на него больше не покушаются. Региональное начальство настолько самостоятельно и весомо, что определенно влияет на решения федерального уровня. Низового самоуправления у нас нет, это верно, но его и не было со времен земства, до него само общество дорасти никак не может...
— Это все так, но государство могло бы значительно ускорить эти, как вы говорите, естественные процессы, сделать их глубже, определенней и более, как бы это сказать... гуманистическими, что ли... А мы имеем то, что имеем. Причем в части положительного не столько благодаря, сколько вопреки усилиям государства. Это очень просто доказать, например, на его налоговой политике.
Во всех странах с развитым рынком основной налогоплательщик — гражданин, частное лицо, а не предприниматель. Потому что предприниматель — главная фигура рыночной экономики, их мало, настоящих предпринимателей, именно они создают рабочие места для остальных. На них вообще все держится. Поэтому именно они должны иметь необходимые ресурсы для движения вперед. Кто у нас основной налогоплательщик? Лицо юридическое, то есть именно предприниматель. Скажете: с частных граждан много не возьмешь, им и так зарплату не всегда платят? Так это потому, что у нас предприниматель несет непосильную ношу. Замкнутый круг получается: производство не может подняться, потому что его давят налогами, а наемный работник никак не может превратиться в главного налогоплательщика — ему недоплачивает работодатель, задавленный налогами. Это и есть наша стратегия развития рыночных отношений?
С федерализмом — то есть с подлинной, а не декларируемой только демократией — все еще очевидней. Самоуправление, между прочим, финансировать надо. А у нас финансы все больше концентрируются на федеральном уровне, откуда раздаются подачки на региональный уровень, а региональный уровень раздает подачки на уровень местного самоуправления. Это ненормально. Это, помимо всего прочего, убивает на корню развитие предпринимательства на местах. Когда ты имеешь с собственных доходов 30 — 40 процентов, какая тут самореализация? И хорош не зарабатывающий мэр, а тот, кто умело выбивает подачки.
Так вот, за последние четыре года налоговая масса, остающаяся на региональном и муниципальном уровне, уменьшилась процентов на 20. Тут у нас стратегия довольно определенная: государство вновь стремится к усилению централизации, по крайней мере — в сфере финансов. Но мы это, кажется, уже проходили...
И ведь что интересно: именно эту сферу, финансовую, у нас с самого начала оккупировали завзятые рыночники и демократы...
— Что же вы предлагаете?
— Не строить новую экономику по абстрактным универсальным законам, а вырабатывать собственную стратегию государственной экономической и финансовой политики, опираясь на наши сильные стороны.
— Опять отдельный путь для России?
— А он у каждой страны — отдельный. Я же не отрицаю универсальных законов рынка, они действительно существуют — как теоретическая основа для научных построений и для обучения студентов, будущих экономистов. А на практике каждая страна воплощает эти самые универсальные законы всегда по-своему, в зависимости от особенностей своей истории, культуры, ресурсов и многого, многого другого.
— На что же вы предлагаете опираться нам при создании такой стратегии? На нефть? На ней и так, к сожалению, вся наша экономика только и держится. В чем именно мы можем составить конкуренцию другим, более богатым и развитым странам?
— Мне кажется, три веши заданы нашей экономике прямо от природы. Первая — это география.
— Но чаще всего считают, что именно география-то нас и губит: морозы, дикие расстояния, дороги...
— Но идет глобализация мировой экономики, следовательно, все большую роль играют транспортные коридоры, трансконтинентальные линии связи и т.д., и география такова, что нашу страну никак не минуешь на этом пути. Это преимущество необходимо использовать, от его использования выигрывает не только наша экономика, но и зарубежная. Нужна большая крупная политика. Ее, увы, нет.
— Транзит вы имеете в виду?
— Конечно. Скажем, в Китае — всемирная олимпиада. Наверняка потребуются надежные системы передачи информации на Запад. Такую задачу можно поставить и решить в короткие сроки только с участием мирового капитала. Для этого нужны переговоры и соответствующие решения на межправительственном уровне. Причем техническая основа для реализации такого проекта уже заложена Министерством путей сообщения, которое создало оптоволоконную связь на всем протяжении Транссибирской магистрали. Но придать этому заделу необходимый масштаб — дело государственной политики. И в этот проект обязательно придут масштабные инвестиции — не из любви инвесторов к нам, а в собственных интересах. А значит, появится шанс на включение в проект нашего производственного и научного потенциала, возрастет число рабочих мест — ну, и дальше по известной цепочке.
Второе: вы говорите — все у нас держится на нефти. Но кроме нефти у нас еще много чего есть. Важно другое: ведь понятно, что уровень развития экономики задает глубина переработки сырья. И уровень доходов тоже.
Вы обратили внимание, кто начал быстро подниматься после дефолта? Пищевая промышленность, к примеру, — это как повышение эффективности переработки сырья с изменением ассортимента выпускаемой продукции. Современная биотехнология позволяет в корне изменить ситуацию, при которой мы 30 — 40 процентов белка пускаем в отходы при переработке мяса. Глубокая переработка — это и зерно: до сих пор производство спирта у нас является самоцелью. Уже в Китае спирт — побочный продукт технологий, направленных на получение тех же белковых продуктов. Биотехнологии — это способ выхода совсем на другой уровень добавленной стоимости и в производстве целлюлозы, и бумаги, да чего угодно. Вроде бы все само собой разумеется, но в государственную политику углубленная переработка так и не выбилась.
Государство должно заставлять этим заниматься. Каким образом? Если ты неэффективно используешь сырье, на твое место должен прийти другой, кто будет это делать лучше, и не потому, что этот другой чей-то сват и брат, чей-то ставленник, а потому, что так выстроены экономические «правила игры»: перерабатывать сырье должно быть выгоднее, чем вывозить его «сырым». Только в таком случае эта самая глубина переработки увеличится. Но у нас до сих пор вывоз сырой нефти за рубеж выгоднее, чем ее переработка. Мы своих нефтяных монополистов не давим, не создаем конкурентную среду, которая заставляла бы их действовать и в интересах общества, и в конечном счете в интересах их самих.