Страница 3 из 10
Через пару секунд к ней приблизилось тихое шлепанье мокрых подошв по камням. Ей на плечи легла ее куртка, а вслед за ней мягкие, сильные руки, которые приподняли и опустили на рулоны мягкой ткани.
– Приляг – тихо сказал Тот, чувствуя под курткой ее плечи, и ловя себя на желании прижать их к себе.
Ничего себе. И еще раз себе – ничего. – буркнул он про себя. – Не пора ли мне прогуляться из леса?
Он накинул на нее покрывало. Она вяло кивнула и закрыла глаза, пытаясь бороться с приступом противности всего, предпоследний из которых был в далеком детстве.
Выпрямившись и глубоко вздохнув, он отправился за остывшим котелком, еле слышно прошептав:
– Девушка, ну куда, и главное, зачем тебя потянула Память?
Вынимая котелок из ручья, бродя по пещере, перемешивая пальцем мазь, он вспоминал все, что мог вспомнить о том, куда и зачем может потянуть. Полностью погрузившись в то, что осталось ему от его памяти, он ходил по пещере, бормоча и буркая себе под нос, бормоча и бурча, и изредка зябко поводя плечами, когда натыкался на следы прошлых ударов.
Когда все, что он мог вспомнить и додумать, было вспомнено и додумано, он с громким бр-р-р-р! тряхну головой и, на мгновение стал самим собой – без тела, без мыслей, без чувств, а потом подхватил все это и уфнув, пошел к Нейд, на ходу подхватив мешок с кусками мягкой змеиной кожи и полосками ткани.
– Э-эй! – позвал он присев перед и с представляя, каково ей сейчас.
– М? – ответила она, с трудом открывая налитые тяжестью веки, под которыми где-то вдалеке мелькали какие-то картинки, вызывая еще большее безразличие ко всему.
– Потолок видишь? – поинтересовался Тот очень грустным голосом.
– Угм.
– Это хорошо. А вход видишь?
– Угрм.
– Ясно. Костер видишь?
Нейд вяло кивнула. Брезгливость к себе, своей жизни, навалились с усиленной силой.
– Хорошо. Копье в углу видишь?…
Через несколько десятков вопросов и ответов Нейд яростно взревела:
– Ну вижу я твой палец, чего еще?
– А меня-то ты хоть видишь? – протянул Тот чуть не засыпая.
– Ну вижу.
– Ну тогда подставляй ногу для лечения.
Пару секунд Нейд смотрела в зелено-карий глаз, и не найдя в нем ничего, кроме мелких красных прожилок, кольцом оплетавших радужку, демонстративно взяла в руку кинжал и высунула из-под одеяла разбитую ногу.
Поглядывая на вспыхивающие в ее глазах огоньки, Тот с невозмутимым видом плюхнулся на пол и поставив рядом с собой котелок, очень осторожно взял ее ногу и положил себе на колено. Зачерпнув из котелка мази и положив руки вместе с мазью на ее голень, он стал плавными движениями втирать черно-коричневую остро пахнущую массу. Втерев первую порцию, он понял, что ему не хочется отрывать руки от этой ноги с гладкой кожей, с плавными изгибами. Что ему очень хорошо и спокойно, пока он ощущает кончикам пальцев коленную чашечку, небольшую опухоль вокруг нее, слегка натянутые связки, выступающие под коленом. И он, продолжая одной рукой втирать мазь, зачерпнул второй из котелка и положив ее на ногу, глянул на Нейд.
– Не жжет? – спросил он, продолжая втирать.
– Нет. – тихо ответила Нейд, чувствуя, как теплые волны вымывают из ноги боль, и поднимаются вверх, а дойдя до груди опускаются вниз, а там усиливаются, усиливаются и…
– Что ты делаешь? – воскликнула Нейд сурово, поняв, что еще немного и что-то произойдет. Несмотря на суровый тон, ее голос прозвучал как всхлип, и Нейд прикусила себе язык, потому что волны эти не исчезли. А стали какие-то другие – назойливые, расслабляющие, стыдящие, жалеющие и давящие, давящие, давящие.
– Я делаю?! – тихо завопил Тот, заметив перемену в ее лице. – Я вообще просто втираю тебе в ногу мазь, а ты под шумок и дымную стену не знаю что делаешь, хотя судя по лицу… гм…
Нейд покраснела, и волны затухли, но теперь вместо пустоты осталась веселость, дикая, хватающая все мысли за шкирку и с хохотом кидающая их куда-то далеко. Ей вдруг захотелось дернуть его за уши, чмокнуть в нос, пнуть по попе и с визгом умчаться в темный лес, распугав по дороге всех зверей и птиц.
Стрельнув в него глазками, она прыснула, зажав рот рукой с кинжалом. Удивленно глянув на нее, он почувствовал, как от вида этих смеющихся глаз на него на него накатывает легкое сумасшествие.
– Ну-ну – пообещал он. Очень спокойно взяв ее за пятку, он мазанул по подошве.
– Ай! – завопила Нейд, пытаясь выдернуть ногу и заливаясь смехом. – Пусти!
– М-м. – отказался Тот, делая каменное лицо и продолжая втирание мази в пятку. Нейд с хохотом пыталась выдернуть ногу.
– Вообще-то втирать надо во все тело с пяток по макушку. А макушку брить. -сообщил Тот, когда от ее дрыганий и ерзаний покрывало стало сползать.
– Ну пусти! – попросила Нейд, пытаясь вернуть одеяло в первоначальное положение. Веселость постепенно отступила, вытесняемая непонятным холодом. Тот уловил в ее голосе просяще-ноющие нотки и собрался уже отпустить ее, как внезапно ему захотелось схватить эту ногу, сжать ее, потом схватить Нейд за руки… В следующее мгновение в животе возник очень холодный комок и втянул все тепло, сковав руки и ноги. Нейд тихо вздохнула. Волна теплого воздуха шевельнула волоски на его руках.
– Так. Опять. – сообщил он сам себе, медленно убирая от нее руки.
– Чего? – озабоченно спросила она, увидев его окаменевшее лицо, застывшие руки и потухшие глаза. Тот поднял на нее взгляд и увидев ее дрогнувшие веки, прошептал:
– Лучше тебе не знать…
– Нет уж! – воскликнула она, как в детстве распаляясь, когда от нее что-то прятали. – Чего с тобой?
Тот опустил голову и стал намазывать мазь на кожу змеи, привычно двигая руками и не обращая на них внимания. Посмотрев на его густые курчавые волосы она увидела, что они разные – черные, рыжие, русые, а половина уже седая. И этим он напомнил ей большого старого пса, чем-то обиженного, но слишком добродушного, чтобы рычать на тех, кто обижает.
– Э – эй! – повторила она его зов и толкнула в плече. Тот вздрогнул, и понял, что она коснулась. Захотела коснуться и сделала это. Он покосился на плече, кривой усмешкой спрятал улыбку и тихонько прорычал по звериному:
– Тры чрегргро трроркаеш-шь?
– Ой! -тихо вскрикнула Нейд от неожиданности – Здорово!
– Сам знаю. – буркнул он, обматывая тряпками ногу, обмазанную мазью и упакованную в кожу.
– Ну так расскажи, чего тебе мешает жить?
– М-м-м… – он встал и вернулся на свое место у костра, подбросил в него пару поленьев и стал выгребать из золы мясо в глине.
– Чего?… – заинтересованно спросила она, сгибая здоровую ногу и хватаясь за нее.
– … Н-н-н. В общем, когда хочется чего-то нехорошего, начинаешь бить себя по рукам, и в конце концов отбиваешь их так, что вообще ничего не можешь делать.
– Хм. Н-ну да, пожалуй. – Нейд нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то. – И чего же тебе хочется?
– Ох! Знал бы я. Держи. – он кинул ей несколько комьев. Упав перед ней на камни, они раскололись и брызнули соком. – Но похоже на то, что мне когда-то хотелось… очень хотелось… чего-то плохого на тему… любви.
Нейд кивнула, задумавшись над чем-то, сама не зная над чем, и стала разворачивать листья.
– Вот поэтому, я, собственно, и охотник на драконов.
– А как это связано? – спросила Нейд, выбирая, где бы укусить.
– Вообще-то убить дракона, если это дракон, а не большая ящерица, может только девственник – ответил Тот с набитым ртом.
Нейд поперхнулась.