Жрицы любви

Агнесса дала себе зарок, что если встретит «охотящуюся» брюнетку, то затронет ее и, главное, постарается добиться, чтобы та разговорилась. Она хотела удостовериться сама, может, брюнетка и незнакома с месье Бобом, или, хоть это звучит невероятно, она и в самом деле заменила Сюзанну! Если так, нужно сделать из нее союзницу, чего бы это ни стоило!

Наконец-то стал понятен секрет могущества сутенера: никакого взаимодействия между женщинами быть не должно. Не зря он требовал, чтобы Агнесса и Сюзанна не общались друг с другом; и как только случай свел их, он сделал все, что от него зависело, чтобы снова их разъединить. После смерти Сюзанны ему показалось, что он достиг своего, но на самом деле заблуждался: рыжая шлюха осталась в памяти Агнессы как настоящий друг. И ей хотелось восполнить утрату, найти другую подругу. Только объединившись, жертвы станут достаточно сильны, чтобы добиться свободы.

Агнесса практически не сомневалась, что скоро снова встретит брюнетку: та, видно, тоже каждый день выходила «на охоту». В конце концов, не так уж и много в Париже брюнеток водят красные «М.Г.»!

Не прошло и двух дней, как она снова увидела знакомый автомобиль на пересечении авеню Георга-Y с улицей Франциска I. Машина свернула направо и, развернувшись, остановилась в нескольких метрах от кафе «Кальвадос». Брюнетка вышла из машины и пошла в бар. Выждав пару минут, Агнесса последовала за ней, и они оказались на соседних табуретах. В эти послеполуденные часы бар был почти пуст.

Когда Агнесса села рядом со стойкой, брюнетка бросила на нее дерзкий взгляд, в котором явно сквозила досада. То была дерзость молодости. Девице, вероятно, едва исполнилось двадцать два, и вновь прибывшая воспринималась ею как «старуха»; да еще заняв соседний табурет, соперница не оставила места для потенциального клиента. Агнесса сразу поняла, что брюнетка видит конкурентку в любой женщине, независимо от ее вида или манер. Она обладала, наверное, тем особым профессиональным чутьем, которое позволяет проститутке безошибочно определить себе подобную, пусть даже та и пытается скромностью одежды и поведения скрыть свое истинное занятие.

Итак, Агнесса-Ирма и незнакомка, заказав по бокалу джина с тоником, разглядывали и оценивали друг друга. Брюнетка, начисто лишенная такта, не скрывала своей враждебности к манерной блондинке, усевшейся рядом, конечно же, только из желания напакостить. Она и не подозревала, что Агнесса вовсе не собиралась отбивать ее клиентов, а просто хотела познакомиться. Она искала подходящего предлога, чтобы завязать разговор. Сама девица вскоре предоставила ей такую возможность, спросив весьма нелюбезным тоном, едва смягченным профессиональной улыбкой:

— Вы часто здесь бываете?

— Никогда! — ответила Агнесса, пытаясь улыбнуться как можно доброжелательнее.

— Я тоже… Говорят, вечером здесь много людей, но я выезжаю только днем. Мой друг считает, что ночью опасно…

— Какое благоразумие, — сказала Агнесса, удивленная непосредственностью своей собеседницы.

— Я вам рассказываю о своем друге, — продолжала брюнетка, — потому что предполагаю, что и у вас есть свой друг. Ведь при нашей профессии…

Агнесса побледнела. Впервые ей столь прямо дали понять, что ее профессия не вызывает сомнений… А ей-то казалось, будто удается не походить на профессионалку. Она никогда не афишировала своих связей и либо ходила с клиентами к ним домой, либо принимала их у себя, либо, на худой конец, обслуживала их в очень укромных местах. К тому же она всегда «работала» одна, избегая знакомств с другими женщинами этого круга. Агнесса знала, что профессиональная проститутка всегда рада вовлечь в свою среду других, еще не запятнанных. Но она наивно полагала, что профессия еще не наложила на нее своего отпечатка, и потому слова этой девки восприняла как пощечину, какой еще никогда ни от кого не получала. Брюнетка же по-прежнему сверлила ее взглядом, довольная достигнутым эффектом, она сумела дать понять этой гордячке, что ее на мякине не проведешь.

— Я работаю чаще всего в машине, — продолжала она. — А вы?

Агнесса помедлила с ответом, но потом решила, что в ее положении лучше всего сделать ставку на искренность, только так она сможет расположить к себе эту девчонку и добиться, чтобы она заняла место Сюзанны. А там будет видно: если она не имеет никакого отношения к месье Бобу, их знакомство закончится на этом единственном разговоре.

— Я тоже, — ответила она, — а какая у вас машина?

— Английская, марки «М.Г.», — ответила брюнетка с ребяческой гордостью.

— Поздравляю! А у меня всего лишь «аронда». Ваша дорого стоит?

— Мне ее подарил друг…

Видно было, что ей нравится говорить о своем друге! Из этого Агнесса заключила, что он, должно быть, завелся совсем недавно.

— Щедрый… — проговорила она, — давно он у вас?

— Какая вы любопытная! Но я вам отвечу, потому что ничем не рискую: все равно я его никому не отдам!

— Ну мне-то он зачем? Знайте, что не только у вас есть любящий друг.

— У вас тоже? А как вас зовут?

— Кора.

Эта ложь показалась совершенно естественной. Вдруг девица расскажет о ней кому-нибудь, тем более другу? Лучше не произносить имени Ирмы и, тем более, Агнессы.

— Это настоящее имя? — спросила девица слегка недоверчиво.

— Настоящее.

— Кора… звучит изящно! Это имя роковой женщины. Мне очень бы хотелось взять какое-нибудь имя в таком же роде, но он слушать не хочет! Он считает, что мне подходит и мое собственное — Жанина.

— Жанина — это очень милое имя.

— Вам тоже так кажется? Мне все говорят то же самое. Но когда занимаешься таким ремеслом, это не радует. На «очень мило» деньгу не зашибешь. Надо уметь за себя постоять.

— Куда вам! Ведь вы вовсе не такая злая, какой пытаетесь казаться.

— Как вы догадались?

— Не знаю.

Сердитое лицо Жанины просияло, и, впервые открыто улыбнувшись, она призналась:

— Правда, я совсем не такая. В душе я очень чувствительная. Если бы вы знали, какая я привязчивая!

— При нашей работе это опасно!

— Сейчас мне нечего бояться: обо мне заботится мой Фред. А с другими один обман!

— Его зовут Фред?

— Да. А вашего?

— Андре.

— Нам повезло.

— Да, очень…

— Давай перейдем на «ты»!

— Я и сама хотела это предложить!

Дружба завязалась.

К сожалению, пользы никакой: этого друга звали Фредом. Месье Фред, а не месье Боб… Но почему бы ему не быть также и месье Бобом, коль скоро сама Агнесса-Ирма назвалась Корой? Может, это такой же Фред, как и Жорж? Ведь он должен каждый раз выдавать себя за кого-то другого. Месье Боб представлялся, например, Жоржем Вернье, крупным специалистом по импортно-экспортным операциям… Разве не могла чувствительная женщина угодить в ту же ловушку, что и Агнесса? Она явно влюбилась, как когда-то Агнесса и Сюзанна, и хвасталась этим. Когда у нее откроются глаза, будет уже слишком поздно: ее опутают сетями… Вот тогда-то и придется ломать голову, как освободиться. Тот же инстинкт, что толкнул сидевшую за рулем «аронды» женщину последовать за «М.Г.», подсказывал, что брюнетка действительно заменила Сюзанну. И она задала вопрос, безобидный на вид, но способный пролить свет на многое.

— Мне пора. Как бы нам договориться о новой встрече? По телефону?

— У меня есть телефон, но Фред не хочет, чтобы я давала свой номер. Обычно мне звонят в бар на улице Комартен. Там все очень любезные. Ты просто спросишь меня или попросишь что-то передать; я туда заглядываю каждый вечер около восьми, а потом иду домой. Запиши телефон: опера 93–11. Ну, а если мне захочется повидаться с тобой?

— У меня тоже есть телефон, но я живу с Андре и…

— Вместе с ним? — переспросила восхищенная Жанина. — А давно?

— Уже три года.

— Три года?

Восхищение на ее лице сменилось почти благоговением.

— Вначале, первые несколько недель, Фред бывал у меня каждый, день и оставался допоздна. Но сейчас он должен возвращаться домой гораздо раньше. Он женат…