Жить

Заходит в отделение.

ПАРЕНЬ. Повреждения средней тяжести…

ПЕРВЫЙ. А ты осматривал?

ПАРЕНЬ. Врачи сказали.

ПЕРВЫЙ. А. Ну я тебе повестку пришлю, придешь всё расскажешь.

ПАРЕНЬ. Меня только недели через две выпишут.

ПЕРВЫЙ. Плохо чё. Следствие встанет. Так, ладно. Давайте с вами: я такая-то, тогда-то, с тем-то…

ГРИШКА. Руку об стекло в электричке порезала…

ПЕРВЫЙ. И про это тоже.

Из отделения выходит Второй.

ВТОРОЙ. Сань, а ты чё меня послал — он же умер…

На кладбище двое мужиков жгут автомобильные покрышки. Валит черный, траурный дым.

По дороге едет ПАЗик с черными полосами на бортах. В салоне женщины в черных платках, мужики в меховых шапках, венки, табуретки.

В проходе установлены два гроба. В них покачиваются на ухабах сестры Капустины. Челюсти у них подвязаны свитыми в веревки бинтами. Лица густо намазаны тональным кремом, из-под которого просвечивают царапины.

Капустина выцветшими глазами смотрит на гробики, на лица девочек с чуть приоткрытыми глазами.

На столе коробки вина.

Гришка в одежде и обуви сидит на кухне. Она сильно пьяная. Держится рукой за табуретку. Встает, идет по стеночке в комнату. Смотрит на пустой диван, на пустое кресло, на пустое всё…

Садится в проёме.

По дороге идет мужчина, который падал с велосипеда. Он в носках.

Гришка едет в электричке, пьет вино из коробки. Смотрит на окошко между вагонами. На лица пассажиров.

Вдруг встает и быстро идет по вагонам, почти бежит, бросая взгляды на пассажиров.

Парень с повязкой на голове и гипсом спускается по больничной лестнице в подвал. Под лестницей стоит каталка с накрытым простыней телом. Парень долго смотрит на него. Идет обратно.

Гришка стоит возле церкви, в которой их венчали. Купола горят на морозном солнце. У неё бардовые от вина губы.

Гробики установлены над ямами на брусья.

Капустина сидит на лавочке соседней могилы. Её придерживает плотная женщина. Капустина неотрывно смотрит на лица девочек.

Люди молчат и как будто не знают, что делать дальше.

Капустина смотрит. В какой-то момент ей начинает казаться, что из ноздрей девочек идёт пар.

ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ. Опускать надо, не май месяц…

КАПУСТИНА. Дышат…

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Да, Галенька, да… пар у них. Из тепла потому что… Нормально это.

КАПУСТИНА. Дак вы чё, дышат же.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Это не дышат, пар это у них…

КАПУСТИНА (встает). Вы чё делаете-то? Вы же живых тут хороните!

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Галя…

КАПУСТИНА. Вот ничего себе — законы у них! Сперва детей забираем, потом запросто живыми хороним. Да вы чё — пошутили что ли?

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА (пытается обнять Капустину). Галя…

МУЖИК В СОБАЧЬЕЙ ШАПКЕ. Мать, мать, мать, мать…

КАПУСТИНА. Да не надо меня трогать. Только зачем так-то? Не хотите детей отдавать, пусть в детдоме они будут. Или удочерят их пусть. А у меня между прочем им куклы лежат… Хоть бы подарить дали… Нет, они вон чё придумали — живыми хоронить!

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Галя, всё…

КАПУСТИНА. Подстроили всё главно. Авария. Не может никакой аварии быть. Уколов им наделали, что бы спали, чё я не поняла, думаете. Дура я вам, думаете? Ага.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Ну всё уже.

КАПУСТИНА. Ах как напугались-то. Правильно, бойтесь. Я щас до президента дойду. Всю вашу лавочку пересажу. Живыми они хоронят. Такого ни в одной стране нет. Чем кололи девок?

МУЖИК В СОБАЧЬЕЙ ШАПКЕ. Мать, прекрати.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Мужики, сделайте чё-нибудь… Истерика же у ней…

КАПУСТИНА. Кололи чём, отвечайте! Лица еще вон посекли… А я ж сразу не поверила. Морг арендовали — не прикопаешься. Подкупили всех. Дуру хотели из меня сделать? Главно живыми хоронят и все тут. И хоть бы хны. Совесть-то есть, нет. (Вдруг орёт.) Чём кололи?!!!!!! Кололи чем?!!!!! Кололи чем, говорю!!!!!

Хватает лопату.

Плотная женщина сзади валит её на снег. Держит за шею. Гладит голову. Трет снегом лицо.

Люди наваливаются.

КАПУСТИНА кричит: «Чем кололи?!!! Чем кололи?!!!»

Капустина в пуховике поверх рук сидит в холле столовой. Её опоясывает ремень. Шерстяные колготки спущены, обнажив белую ногу.

Рядом две женщины (плотная и, судя по лицу, её дочь) и врачиха. Женщины поддерживают Капустину. Врачиха собирает чемоданчик.

ВРАЧИХА. Ну всё, щас она такая пару часов будет, а потом валерьяночки или реланиум, если найдете. Ну или опять вызывайте — уколем.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Спасибо вам.

ВРАЧИХА. Угу.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Покушать не пойдете?

ВРАЧИХА. Нет, нет. Ехать надо.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Это да… Галь, а ты как себя чувствуешь? Лучше?

Капустина кивает.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Покушать пойдем, помянуть?

Капустина кивает.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Развязать её можно?

ВРАЧИХА. Можно. До свиданья.

ЖЕНЩИНЫ. До свиданья.

Врачиха уходит.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Галя, я тебя щас развяжу, ладно.

Капустина кивает.

Женщина снимает ремень, расстегивает пуховик.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Штаны ей натяни.

Вторая женщина кое-как натягивает Капустиной колготки.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Ну чё ты как полоротая! (Поправляет колготки.) Пойдем кушать?

Капустина кивает.

Поднимают Капустину, ведут в зал.

За сдвинутыми столами сидят люди с кладбища. Едят пюре с котлетами и пироги. У каждого по граненому стакану водки.

Женщины усаживают Капустину за стол. Садятся рядом.

Она тянет руку к стакану с водкой. Плотная женщина отодвигает стакан.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Это тебе нельзя, Галюша. Укольчик тебе сделали. Пирога будешь с киселём?

Капустина кивает.

Женщина дает ей кусок пирога.

Капустина откусывает, не жует. Оглядывает людей, которые как-то стыдливо, молча, едят.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Вот помяни. И они там с нами покушают. Голодные уже, поди. Пирожок хороший. (Своей дочери.) Ешь, чё сидишь?

Дочь плотной женщины берет кусок пирога.

ПЛОТНАЯ ЖЕНЩИНА. Ой, какая беда…

Выпивает полстакана водки.

Из церкви выходит батюшка в дубленке. Идет по тропинке в сторону поселка.

Гришка следует за ним. Долго идут друг за другом. Наконец Гришка равняется с ним. Идет рядом.

Батюшка, здороваясь, кивает.