Страница 1 из 7
Зингер Татьяна Ефимовна
Проклята луной
Часть 1. Телешоу
1.
Сегодня у Машки сбылась мечта всей жизни. Она выходила замуж за принца! Конечно, никакой он не принц, а сынок богатых родителей, но свадьбу отгрохал знатную. В коттедже, на сто гостей, с заказными музыкантами и выездной регистрацией. Машка пищала от восторга. Столы ломились от блюд, запеченный молочный поросенок созерцал гульбище жалобным взором. Пухленькая Машка в белоснежном платье кружилась в объятиях новоиспеченного мужа, высоченного и тощего c болезненно белым лицом. Что она нашла в этом Егоре?
Ева приютилась в уголке и, попивая шампанское, наблюдала за окружающими. В левой половине зала гости жениха: расфуфыренные, обвешанные драгоценностями. Все они приехали на дорогих автомобилях и подарили крупные суммы денег. Мамаша жениха, сушеная дамочка лет пятидесяти, хмуро разглядывает тарелку с салатом. Видать, простушка-Машка ей по духу не пришлась. Отец в серебристом пиджаке посматривает на наручные часы – он явно куда-то спешит. На свадьбу пришел так, для галочки, оценить, куда вложил бешеные деньги. А справа сторона невесты. Гостей мало. Институтские друзья, девчонки в платьях с распродаж и мальчишки в плохо сидящих костюмах. Налегающие на закуску и алкоголь троюродные тетки с дядьями. Дальние родственники подарили сервиз с комплектом постельного белья и теперь окупали дары, сметая со столов всю еду. Ева тоже была со стороны невесты, как-никак родная сестра, но ощутимо выделялась из общей массы. Она могла себе позволить и расшитое бисером платье в пол, и профессиональный макияж, и красивый букет цветов, и подарок молодоженам. Передала конверт втихаря, чтобы не толкать длинную речь перед гостями.
– От меня и мамы с папой, – шепнула на ушко, и Машка грустно улыбнулась. – Потрать на себя, договорились?
Ох, не нравилась Еве эта затея с женитьбой. А жених – особенно. Глаза у него дурные, черно-черные. Сдался он Машке! Отличница, красавица, медалистка, а влюбилась в очевидного негодяя. Хотя, наверное, для Евы он «очевидный», а для сестры – вполне обычный парень. Ева вообще не от мира сего, ей позволительно.
Когда развлекательная программа кончилась, Ева улизнула, пожелав напоследок вечной любви и кучу детишек.
«Наплачешься ты, Машка», – подумала Ева, но смолчала. Незачем рушить счастье сестры в первый же день семейный жизни. Но она нутром чуяла, что добром этот брак не кончится. А поганое чутье никогда не подводило.
Такси ожидало на выезде из коттеджного поселка. Полная луна налитым боком освещала вычищенные дорожки. Россыпь звезд лукаво подмигивала. Ева дошла до ворот, и сторожевая собака залаяла на неё из будки. А затем заскулила жалобно и боязливо. Странно, животные её обожали. Кошки ластились к ногам, псы преданно заглядывали в глаза. То ли сильная энергетика, то ли природный дар, но на неё никто никогда не лаял.
В сердце почему-то кольнуло. Что-то изменилось. И Ева это почувствовала.
2.
Сброшенное платье змеиной кожей струилось по полу. Ева сидела на кухне, закинув ногу на ногу, и тупо пялилась в окно. На душе было неспокойно. Не помогла ни рюмка коньяка, ни выкуренная сигарета. Курила Ева редко, всё пыталась от дурной привычки избавиться. Да и Олег запрещал.
– Курящая женщина что пепельница, – упрекал он.
Олег был жутко занятым бизнесменом тридцати девяти лет. В масштабах их городка – царь и бог. Он держал семь супермаркетов и построил бы ещё несколько, да уже строить негде. Иногда Ева наивно спрашивала, почему он не переедет в город побольше, а Олег усмехался:
– Лучше быть большой птицей в болоте, чем никем, но в озере.
Познакомились они в салоне, где Ева работала массажистом. Говорят, неплохим: выжимала людей без остатка, излечивала застаревшие болячки. Клиенты рыдали навзрыд на сеансах, а после уходили, повторяя:
– Это чудо. Вы - колдунья.
К Еве на массаж захаживала супруга Олега, потянувшая спину, а тот изредка забирал её с сеансов. Там и пересеклись взглядами. В итоге с супругой Олег благополучно развелся и перевез молоденькую массажистку к себе. У них завязались крепкие семейно-партнерские отношения. Это такие, где вроде живут и спят вместе, но никто никому ничегошеньки не должен.
Еву союз устраивал. С Олегом у нее появились дорогие игрушки, косметика от ведущих брендов, возможность посещать рестораны и светские вечера. Они даже в отпуск скатались, да ни куда-нибудь в затрапезный Египет, а на Кипр, в пятизвездочный отель. После четырех лет впроголодь новая жизнь показалась сказкой. Первым делом Ева приодела даже не себя, а младшую сестренку. Все-таки она Машке заменяет родителей, а значит, должна обеспечить. Ну а потом уже и сама оторвалась: бутики, суши-бары, клубы.
Виделись они с Олегом нечасто. Он то в офисе, то в командировках. Олега Ева не любила и иллюзий не питала. Старость они вместе не встретят, детей не нарожают. Появится девчонка поинтереснее – он убежит. Ну и ладно. Из салона она не увольнялась, деньги откладывала на карту. Когда сказка кончится – будет не так обидно.
Загремели ключи. В коридоре началась возня. Олега всегда было много: куда ни зашел – так всё пространство занял. Неудивительно, в нем сто килограмм веса, и энергия бьет через край. Ева спешно затушила сигарету, замахала рукой, разгоняя вонючий дым.
– Куришь? – сурово спросил Олег, появляясь на пороге кухни.
– Чуточку. Как-то тревожно.
Слабая попытка оправдаться, но Олега она устроила.
– За сестру? – вздохнул он. – Прекращай. Не съедят же её, в самом деле.
– Не съедят... Луна сегодня какая-то странная, не находишь?
Олег окинул строгим взглядом окно. Так начальник смотрит на провинившегося подчиненного. Затем расслабил туго затянутый галстук и расстегнул пуговицы на рубашке.
– Луна как луна, – засомневался он.
– Наверное.
Ева повела плечами, смахивая наваждение. Не нравилась ей эта луна. Яркая, рыжая, наливающаяся кровавой дымкой. В такие луны хочется убежать, запереться в комнате и спрятаться под одеяло. Взвыть волчицей. Такие луны не сулят покоя.
– Ложись в кровать, Евангелина, – отцовским тоном приказал Олег. – Я помоюсь и приду к тебе.
Ева отрешенно кивнула. Интересно, как там Машка? Счастлива ли она?
3.
Юле двадцать два года, и она хороша собой. Мама платье сшила из шерсти, ни у кого такого нет. В косе заплетена лента. И работа у неё интересная: как-никак инженер, да не абы какой, а конструктор. На ней лежит ответственность за весь завод, потому что если она неправильно начертит деталь – ту неправильно выпустят. Конечно, её чертеж сначала нормоконтролер проверит на ошибки, суровая Вера Павловна, от которой не укроется ни одна мелочь! Но всё равно – оплошать нельзя. А то Вера Павловна журить начнет, охать и ахать. Стыдно-то как, когда она кого-то поучает!
А на улице апрель, значит, скоро можно переобуться в туфельки, из-за которых мама сначала отстояла в шестичасовой очереди на запись, а после и в живой потопталась. Последнюю пару отхватила. Красивые, слов нет!
Юля с улыбкой смотрит в потолок. Всё у неё ладится, всё спорится. И Ваня за ней ухаживает, а Ваня мало того, что красивый, так ещё и мастер участка. Его в начальство пророчат, вот такой он молодец в свои двадцать пять лет. А знаки внимания оказывает ни кому-нибудь, а ей, Юле. Она вся краснеет, когда он её под ручку берет на свиданиях.
Она задерживается на работе допоздна. Надо чертеж закончить к пятнице кровь из носу, поэтому приходится засиживаться за столом. Зато не одна, а с другими девчонками. Те щебечут, болтают о чем-то, и Юля с ними болтает, и платьем хвастается, и новенькими туфлями. И мечтает о субботнем свидании с Ваней. К фонтанам, наверное, сходят или в парк. Как же всё замечательно!
Разбредаются ближе к девяти. На развилке девчонки расходятся. Лена с Ирой идут к автобусной остановке, а Юле чуть-чуть пробежать – и дома. Через парк, правда, идти приходится, но она привыкшая. Силуэты деревьев причудливые, изгибаются по-всякому. Она идет и насвистывает под нос песенку.