Страница 18 из 38
— Есть, если результатом становится нападение.
— Но…
— Между прочим, мистер Шерман предлагает забыть об этом инциденте. — Даймонд огляделся. — Пропала сумочка костюмерши Дениз. Вы были знакомы с Дениз?
— Мы виделись здесь, в театре. Дениз была костюмершей у Клэрион, а не у меня.
— Вы беспокоились из-за пьесы? Мне говорили, на репетициях от Клэрион было мало толку.
— Ни черта у нее не получалось. Но я не первый год в театре, потому знаю, что премьера могла пройти блестяще.
— И все-таки не прошла. Наверное, нелегко вам было. — Даймонд решил сыграть на самолюбии Барнса.
— Ни за что не соглашусь пережить такое вновь, — признался Барнс. — Сначала Клэрион молчала, словно забыла слова, а потом завизжала от боли. Уверен, с такой ситуацией не справился бы ни один актер.
— Как вы действовали, когда дали занавес?
— Решил подождать и посмотреть, что будет дальше. Как вам известно, Клэрион заменила Гизелла. И спасла премьеру от полного провала. С каждым днем Гизелла играет все лучше и лучше.
— Мне говорили, что и вашу игру стоит посмотреть.
— Благодарю. — Польщенный актер утратил бдительность.
— Что вы себе колете перед спектаклем? — все тем же деловитым тоном осведомился Даймонд.
— Я? — Барнс притворился удивленным.
— Я заметил следы от инъекций.
— У меня диабет.
— Не верю. Как во всю эту чушь собачью, которую вы тут несли, — о том, как запираетесь в гримерной, чтобы визуализировать роль. Вы приходите сюда пораньше, чтобы словить кайф.
— Ни черта вы не докажете.
— К моему расследованию ваши привычки не имеют никакого отношения. Я знаю, почему вы взбесились, узнав об обыске. Вы думали, что мы нашли ваши шприцы. Потому и поспешили прикрыть руки, когда мы влезли к вам в окно.
Лицо Барнса стало серым.
— Вы понятия не имеете, в состоянии какого стресса актеры живут день за днем!
— Героин?
— Метадон по рецепту. — Его тон, совсем недавно агрессивный, стал почти просительным. — Я борюсь с зависимостью. Только, пожалуйста, не говорите начальству!
— Кто-нибудь еще в этом театре знает?
— Ни одна живая душа. Иначе моей карьере пришел бы конец.
— Значит, мы можем рассчитывать на ваше содействие?
— Сволочи, — еле выговорил Барнс упавшим голосом.
Даймонду помешал ответить звонок его мобильника.
— Она сломала шею, в этом нет никаких сомнений, — отрапортовал Кит Холлиуэлл из морга.
— Это я и сам видел, — отозвался Даймонд. — Стала ли сломанная шея причиной смерти — вот в чем вопрос. Возможно, к этому моменту она была уже мертва.
Холлиуэлла он не убедил.
— Хотите сказать, кто-то столкнул ее с мостика уже мертвую? И как же ее затащили туда, на этот мостик?
Уверенность Даймонда таяла на глазах. Его теория оказалась явно надуманной.
Холлиуэлл продолжал:
— Я до сих пор под впечатлением от выводов доктора Сили. Он сказал, что, судя по положению, в котором нашли Дениз, она падала спиной вперед. Значит, она перелезла через перила, держась за них обеими руками, а потом разжала пальцы. Многие самоубийцы делают так, чтобы не смотреть вниз.
— Больше никаких следов или повреждений?
— По крайней мере, доктор Сили ничего не заметил. Он сказал, что надо еще дождаться, когда из лаборатории придут результаты анализа крови. Есть подозрение, что незадолго до смерти Дениз употребляла спиртное. Запах учуял даже я.
— Видимо, выпила для храбрости. Что-нибудь известно о времени наступления смерти?
— Предположительно она произошла в промежутке от восьми до двадцати четырех часов до того, как был обнаружен труп.
— Нам это ничего не даст. Но все равно спасибо, Кит.
Гипотеза, которую он вынашивал, развеялась, не успев оформиться. Не заметить никаких признаков убийства доктор Сили не мог. Расследование неуклонно близилось к завершению, дело вскоре должны были закрыть. Подтверждение, что именно Дениз виновна в инциденте с Клэрион, уже получено. А если в банке с пудрой обнаружится каустическая сода, будет почти невозможно отрицать, что произошло самоубийство.
— Надо выпить, — известил он Лимена.
В «Голове Гаррика» их приветствовал Тайтус О’Дрисколл.
— «Чаша моя преисполнена». Точнее, она переполнилась бы, если бы не прибыли вы со спутником.
Даймонд усмехнулся.
— Джон Лимен — мой коллега. Как вы, Тайтус? Надеюсь, уже в порядке? Тайтус лишился чувств и упал бы, если бы я не подхватил его, — пояснил он Лимену.
— Причина моего обморока — одна из великих и неразрешимых загадок, — добавил Тайтус.
— Вы потеряли сознание по той причине, что увидели в гримерной Клэрион мертвую бабочку, — уточнил Даймонд.
Тайтус на миг утратил дар речи, осознав, что произошло.
— Боже мой! Проклятие! Оно вновь исполнилось!
— Но Клэрион осталась жива.
— А Дениз погибла — в тот же день, когда мы нашли бабочку. Почему вы сразу не сообщили мне?
— Такая новость могла вызвать панику.
— Да неужели? — Тайтус закатил глаза. — Как будто в панику впадаем только мы!
— Сейчас лето, — напомнил Даймонд. — Бабочки часто залетают в дома. Уверен, где-нибудь в театре найдется еще бабочка, и не одна. — Он повернулся к Лимену. — Вы ничего не заметили во время обыска?
— Бабочек я не искал, — покачал головой Лимен.
Даймонду пришло в голову, что Лимен мог просмотреть и еще что-нибудь важное. В уголовном отделе это свойство прозвали «туннельным зрением».
— Тайтус, в прошлый раз нам пришлось прервать экскурсию за кулисы. Может, теперь покажете мне остальное?
— И вашему коллеге?
— Он подождет здесь.
— Пожалуйста, — Тайтус опустошил свой стакан.
В театре нервы Даймонда вновь подверглись уже знакомому испытанию. Зрительный зал просматривался через несколько открытых дверей. Даймонд отвел глаза.
— Может быть, для начала осмотрим гримерную с привидением, о которой вы говорили?
— Не получится. Сейчас ее занимает Гизелла, — объяснил Тайтус.
— Неужели она не впустит нас?
Они приблизились к служебному входу за кулисы. Тайтус быстро отпер кодовый замок.
— Комбинация одна и та же для всех дверей? — поинтересовался Даймонд.
— Нет, все разные. Новичкам выдают пластиковую карточку с кодами. Но я давным-давно заучил их наизусть. — Тайтус толкнул дверь, оба вошли. В ближайшем к сцене коридоре он указал вперед. — Гримерная номер восемь.
— Сейчас узнаем, у себя ли она. — Даймонд постучал в дверь.
— Входите, не заперто! — послышался голос изнутри.
Даймонд показал Тайтусу большой палец и повернул ручку.
— А-а-а, я думала, снова посыльные с цветами, — сказала Гизелла, сидевшая перед зеркалом. — Если вы журналисты, — продолжала она, — сейчас мне немного неудобно…
— Ладно тебе, Гизелла, — перебил Тайтус, — ты же меня знаешь. А это мой друг Питер.
Она повернулась на табурете и взглянула на Даймонда.
— Вы актер?
Даймонд вдруг сообразил: Гизелла решила, что гримерную ему показывают, чтобы предложить роль в очередном спектакле.
— Я из полиции, — ответил он.
Гизелле хватило находчивости картинно прижать ладонь ко лбу.
— Полиция! Я погибла.
— Не паясничай, — посоветовал Тайтус. — Он хороший полицейский.
Уже другим, серьезным тоном Гизелла объяснила:
— Если вы думаете, что я причастна к тому случаю с Клэрион, то ошибаетесь. Если я была ее дублершей, это еще не значит, что я желала ей зла.
— Видите сумочку? — спросил Тайтус.
— Где? — живо обернулся Даймонд — воплощенное внимание.
— За вами на стене.
Его постигло разочарование: сумочка и пара перчаток красовались в застекленной витрине.
— Они принадлежали одной из самых удивительных красавиц, когда-либо удостаивавших своим посещением эту сцену, — объяснил Тайтус. — Вивьен Ли. Эта гримерная носит ее имя. Однако ничто не указывает, что в театр является именно она.
Возможная связь гримерной с театральными призраками не произвела на Даймонда никакого впечатления. Гораздо больше его интересовала Гизелла.