Страница 3 из 84
— Ну чего тебе еще? — не выдержал он.
— Думается мне, я заслужил еще кое-что.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — разведя руки в стороны, удивился он.
— Не надо строить из себя дурочка, по крайней мере не со мной. Я точно знаю, что тебе известно о чем я говорю.
— Если ты имеешь ввиду статус свободного агента, то его просто так не получают, — откинувшись на спинку стула, объяснил он. Его как ты понимаешь нужно заслужить, а это практически не возможно. Нужна очень веская причина чтобы получить подобное.
— Да ну? — удивился я. А мне показалось, сопровождать уходящего уже само по себе веская причина. Ты не находишь? Или хочешь сказать, что знаешь много защитников, кто остался жив после этого. Хотя с другой стороны я могу обратиться в Совет. Думаю, их заинтересует мой рассказ о том, как ты сливаешь защитников уходящим.
— Никого я не сливал, — замахал руками агент. С тобой получилось случайно, чудовищное стечение обстоятельств.
— Ну, если чудовищное, то тебе нечего бояться.
Я встал из-за стола и направился к двери.
— Погоди! — вскочил он опрокидывая стул.
Обогнав меня, агент загородил собой выход на улицу.
— Я тут подумал, может не стоит горячиться, заваривать кашу с Советом. Мы вполне можем решить все и без шумихи. В конце концов, двое взрослых деловых людей всегда могут договориться.
— Даже не знаю, что и сказать, — поглаживая подбородок, задумчиво произнес я.
— Хорошо я согласен. Только обещай, что совет не узнает о нашем небольшом недоразумении.
— Договорились, — успокоил я его, забирая медальон свободного агента.
Глава 4
Стоило покинуть дом моего бывшего агента, как лохматое существо сидящее до этого тихо на плече, принялось трясти мой воротник.
— Если не успокоишься, полетишь в ближайшую канаву, — пообещал я новоиспеченному товарищу.
— Значит вот ты какой, лучшего друга лицом в отходы?
— Ага.
— А где же человеколюбие?
— Вообще-то это смешно слышать из уст хомяка.
— А кто тебе сказал что я говорю о себе? Я забочусь о твоей психике. Каждый человек убивший хомяка потом очень плохо спит.
— Лучшее что ты можешь сделать для моей психики, это перестать со мной разговаривать. А то я могу подумать что действительно понимаю хомяков.
— Не переживай, говорящий только я. А ты обычный человек, которому посчастливилось повстречать меня. Единственного разговаривающего хомяка на всем белом свете.
— Прекрати, а то меня прямо слезы счастья душат. К тому же я не обычный человек, это я так, для информации. Когда буду топить тебя в сточных водах, не трать понапрасну слова в надежде воззвать к моему человеческому эго.
— Юмор значит лезет… во всей своей уродливой красе. Правда плоский как скамья в таверне. Но большего от тебя и не ждал. Я вообще-то хотел узнать кто такие, эти, как их там… уходящие.
Поняв что от комка шерсти просто так не избавиться мне пришлось в общих чертах рассказать о моем последнем клиенте.
— Уходящие появились достаточно недавно, но уже успели обзавестись достаточным количеством последователей. В основном это молодежь, у нее всегда в голове твориться бардак и она падка на всякие необычности. Вот уходящие этим и пользуются в полную силу.
— И чем таким они отличаются от остальных придурков? — поинтересовался Реджи.
— Они думают, что уйдя из жизни в сопровождении защитника, могут рассчитывать на его услуги и в потустороннем мире. И чем защитник круче, тем значит более весомей окажется и его наниматель. Казалось бы полный бред. Но дело в том, что идиотов не сеют и не пашут, они сами родятся.
— И как тебе удалось остаться живым?
— Да уже на пол пути я стал немного догадываться, что с моим нанимателем не все так гладко. Он все время молчал, а если и говорил, то только сам с собой. А когда мы пришли в Ущелье роз, я серьезно стал опасаться за свою задницу. Одним словом мне основательно помяли бока, но уходящий остался жив. Сказать что он был расстроен, ничего не сказать. Я испугался что он сам меня решит растерзать. Пришлось успокоить, пару выбитых зубов списал на издержки. Думаю на будущее это останется как воспоминание обо мне.
После болтовни с Реджи у меня основательно разыгрался аппетит. Увесистый кошелек тоже намекал на поиски приличного заведения. Хомяк, узнав куда я направляюсь, принялся делать заказ. Меня это откровенно позабавило. Возможно я его и не утоплю в сточной канаве… пока.
Таверна нашлась довольно быстро. Внутри находилось достаточное количество свободных столиков. Объяснялось это просто: большинство горожан находились в доме сбыта. Там сейчас тратятся поистине огромные состояния. Столик я облюбовал в самом дальнем углу зала. Не хотелось чтобы на меня смотрели как на ненормального, пытающегося разговорить хомяка. Реджи спустился со стола и деловито осмотрел солонку и перечницу. Появившийся трактирщик довольно косо посмотрел на хомяка, чем вызвал негодование со стороны последнего. Я еле успел его перехватить, грызун брызгал слюной и клацал зубами. От неприятностей нас оградил серебряный, брошенный мной на стол. Сгребая монету, трактирщик забыл про Реджи и принял заказ.
— Ты давай поспокойней, мне из-за тебя неприятности не нужны.
— Нечего тогда на меня пялиться как на грызуна.
— Реджи, не хочется тебя огорчать но ты и есть грызун.
— Да знаю я. Но вот ты говоришь что и сам не совсем человек. Может и я не совсем грызун.
— Чудесная у нас выходит однако компания, не совсем человек и не совсем грызун.
— Ага, все чудесатее и чудесатей.
Дальнейшее наше излияние мыслей в пространство прервал трактирщик. Опустив огромный поднос на стол и практически полностью закрыв последний. Желудок заурчал выказывая одобрение. Реджи уже устроился возле буханки хлеба и методично набивал ею щеки. Я потер руки в предвкушении обжорства, но тут дверь в трактир распахнулась от удара ноги. На пороге стояли четыре молодца, с явным намереньем расплющить чье-нибудь лицо о свои кулаки. Трактирщик испарился, словно его вообще здесь никогда не было. Остались мы втроем, я, хомяк, и мой обед, против четверых здоровых парней. Так как я не хочу неприятностей, то сделаю вид что все нормально. Возможно, ребята так всегда ходят — тесным мужским коллективом. И дверь они не вышибали, просто так получилось, ветром распахнуло.
Обладатели квадратных подбородков и тяжелых надбровных дуг, смотрели только на меня. На самом деле это ничего, здесь кроме меня никого нет. Так на кого же им смотреть? Я продолжал делать вид, что весьма заинтересован содержимым подноса. Потом до меня донесся, сшибающий с ног запах пота. Почему люди не любят мыться? Ума не приложу. Четверка направилась в мою сторону. Реджи забрался на плечо, с предложением, что одного он возьмет на себя, а мне оставляет троих. К его заявлению я серьезно не отнесся. Да и кто будет слушать хомяка. Но я оказался не прав, Реджи совершил молниеносный прыжок и впился зубами в губу одного из дурно пахнущих громил. Потеха началась, и я оставаться в стороне не собирался.
Подцепив край подноса, бросил его в троицу, изумленно взирающую на битву товарища с хомяком. Его содержимое, колоритно распределилось по лицам и одежде хулиганов. Даже неискушенному наблюдателю было понятно, что это их ввело в замешательство. Чего я собственно и добивался. Человеческий организм устроен довольно просто, к тому же он до наивности предсказуем. Брось человеку какую-нибудь гадость, и он обязательно начнет ее ловить. Что он поймал разбираться будет потом. Главное крикнуть: — Лови! И дело в шляпе. Вот и эти господа с лицами не обезображенными интеллектом, принялись с начала счищать куски мяса и соуса с одежды, а уж потом соображать откуда они прилетели.
Выскользнув из-за стола, я нанес удар ногой в голень. Противник толком не сообразил откуда на него обрушились съестные припасы, а тут еще и земля из под ног выпрыгнула. Упав как подкошенный, он челюстью задел край стола. Люди с каменной челюстью оказывается не метафора — подумал я, взирая на большой кусок отколотый от столешницы. Боюсь даже представить что случиться с моим кулаком, удумай я вырубить здоровяка в подбородок. Падение товарища, отвлекло оставшихся двоих от лицезрения борьбы человека с грызуном. Сосредоточив внимание на моей скромной персоне, они медленно двинулись в мою сторону. Лежащего поперек их пути коллегу, они переступили словно не кстати опрокинутое бревно. А я то надеялся они примутся его поднимать, бить по щекам, одним словом приводить потерпевшего в чувства. Но две груды упругого мяса неотвратимо надвигались на меня. Совершенно не обращая внимание на лежачего. Похрустывая шейными позвонками и костяшками кулаков, громилы производили должное впечатление.