Страница 10 из 59
— Скажете тоже — сердце… — подала голос Айлин. — Мы же только отошли.
— Это сейчас. — Игрок наклонился к костру и голыми руками подцепил горящую щепку. — Видишь эту щепку? А теперь?
Щепка медленно растворилась в воздухе. У меня пересохло в горле. То есть, я уже догадался о многом, но все-таки это… Это…
— Она теперь в Австрии, в сухом лесу. — Не меняя развязно-самодовольного тона, произнес Игрок. — Лесные пожары даже полезны для экологического равновесия… Можно и так сказать, да.
— То есть… — я поморгал, чтобы убрать пляшущие пятна отсветов.
— Да. Я прямо сейчас перемещу вас в самые джунгли. До цивилизации недели пути. У вас почти нет еды, нет палаток, нет ножей — или вы думаете, что просто так это все забыли, сами?
— Но… — я попытался возразить, но Игрок меня перебил:
— Кстати, о забывании. Я немного дам вам фору: ваши родители, да и вообще все, кто вас знает, забудут о вашем существовании. Ну… По меньшей мере — на то время, пока вы будете плутать в дебрях леса. И, если вы успешно выберетесь — у вас будет шанс напомнить им обо всем этом.
— Но как… Почему… — забормотал я. Сознание говорило о том, что ситуация безвыходная. — Вы не можете…
— Могу, — хищно улыбнулся Игрок. — В том-то и дело, что могу. К сожалению для вас.
Воздух вокруг загустел, будто стал водой. Огонь стал отдавать какими-то неземными красками. Я посмотрел на друзей (для этого пришлось приложить ощутимые усилия). Айлин смотрела так, будто у нее отобрали очки — растеряно и ничего не видя. Падди весь покраснел, словно готов был взорваться.
— Ну что же, вы готовы? — голос Игрока разрезал вязкое пространство. Мы все трое, как по команде, повернули головы к нему. Игрок встал, спрятал трубку обратно куда-то в карман и с видимым удовольствием размял руки. — Хотя ваша готовность тут роли не играет. Да, я не указал: в этой игре я поставил на ваш проигрыш. Я редко ставлю на выигрыш обычных людей.
У меня окончательно закружилась голова. Но сказать я почему-то ничего не мог. Но Игроку это и не требовалось. Он щелкнул тонкими пальцами, и…
В глазах полыхнуло. А в следующую секунду я треснулся черепом о какой-то ствол. Судя по двум вскрикам рядом, Айлин и Падди тоже приземлились ненамного удачнее.
— Все живы? — осведомился я, вставая на ноги и осматриваясь. Игрока рядом не было, но я чувствовал, что он где-то рядом — не совсем здесь, но он видит нас и следит за каждым нашим шагом. Это очень напрягало, но поделать ничего было нельзя. Насчет личности нашего незваного гостя, столь грубо вмешавшегося в естественный ход событий, я уже не сомневался и думал, что мои друзья тоже.
Вокруг действительно все изменилось. Деревья стали выше, лианы — чаще, звуки — страшнее.
— Я тут… — озадаченно отозвалась Айлин. — И что будем делать?
— Ну вы же слышали его. Нам надо добраться до цивилизации, — я присел на упавший ствол дерева — делать что-нибудь или идти куда-то не было уже никаких сил, да и ночь уже стояла.
— Слышал… — Падди плюхнулся рядом. — Но не знаю…
— А у нас есть варианты? Оставаться тут? — я обернулся, услышав какой-то шорох. Никого не увидев, я повернулся обратно и продолжил:
— Остается только надеяться на то, что он сдержит свое обещание и наши родные вспомнят нас, когда вы вернемся.
— Если мы вернемся. — Озабоченно произнесла Айлин. — Это будет не так легко сделать.
Шорох сзади повторился. Тут уже мы все трое подскочили — не хватало сейчас только еще одного явления!
— Это… Что было? Вы все слышали, да? — спросила Айлин, отступив назад. Ее голос дрожал.
— Слышал… — подтвердил Падди.
Кусты все явственней шуршали. Кто это мог быть теперь? Мы инстинктивно сжались, и…
Из раздвинувшейся зелени аккуратно вылез динго.
Нет — Динго. Тот самый. Я узнал его сразу. Это действительно был тот самый пес, которого я еще совсем недавно (хотя после разговора с Игроком мне казалось, что прошла целая вечность) освободил от сетки.
Ни слова не говоря (хотя о чем это я? Что он мог сказать?), он сел на землю рядом с нами и замер.
— Э… Чего это он? — удивленно спросила Айлин в повисшей тишине.
Динго. II
Путь до ближайшего города занял еще три дня. Три дня пешего пути: может быть, как результат более чем недельного забега, а может, просто, но когда я добежал до плато (я наконец вспомнил, как называются такие плоские красные горы), бежать дальше мне резко расхотелось. Идти — да, это я был не против, тем более, что по мере приближения к городу запахи и звуки, да и сама атмосфера присутствия людей стремительно нарастали. Я веселел, вспоминал прежнюю жизнь (не скучал или грустил по ней, а именно вспоминал, вызывая в себе только позитивные эмоции), с любопытством думал о том, что это может быть за город и кто в нем может жить. Путь не был однообразен — может быть, именно потому, что я сам стал животным, стал ближе к природе, природа перестала казаться мне одинаковой. Каждое дерево, каждый куст были уникальны и неповторимы. Я уже не говорю про мелькающие вдали леса или реки!
Во время остановок я тоже не скучал: по неизвестной мне причине, но к моему великому удовольствию, количество кроликов было прямо пропорционально оставшемуся до города (точнее — отсюда уже было ясно видно, что городка; тем лучше, зачем мне сразу и в мегаполис?), и в последний день я просто перепрыгивал через белые и серые тушки — обожравшиеся и невероятно наглые. Уж не знаю, кто их так раскормил и почему здесь не было никаких хищников (тоже хорошо — конкуренции минимум, компанию не навяжут), но я едва сдерживался от желания сожрать всех, кто попадался мне под ноги. А они порой даже не реагировали на меня, лениво и медленно уходя с места только когда, когда я, в буквальном смысле слова, шел по их головам. Ужас!
Зато следующий день, когда я, пройдя с утра всегда часа три, понял, что дошел, был торжественно объявлен Днем Охоты на наглых кроликов. Я, решив, что изучение города (точнее, его рассматривание издалека — внутрь соваться я все-таки не хотел, рискованно это было) подождет, носился по окраине леса за кроликами, ловил их и торжественно поедал. Когда солнце начало спускаться к горизонту, а мои лапы были темными от кроличьей крови, я нашел небольшое озерцо и залез в него полностью, оставив снаружи только голову (которую, впрочем, тоже несколько раз окунал с брызгами и фырканьем). Вода в озере оказалась на удивление холодной, но я стоически вытерпел это — на встречу с цивилизацией надо было идти в приличном виде, а не в грязи, крови и еще Бог весть чем. Наконец, замерзнув до полусмерти и скукожившись, я вылез. Вечер был теплым, и, немного побегав по округе, я согрелся и высох менее чем за полчаса. Вернувшись к озерцу, я погляделся в него. Мощный, статный рыжий динго. Красавец! Вот так мне нравится. Я тронул лапой водную гладь, и по ней пошли круги. Я фыркнул от смеха, глядя, как мое отражение колеблется и расходится.
Вот так. Отражение мохнатого четверолапого зверя с пастью и хвостом я уже считаю своим. Эх, как время быстро летит!
Заснув пораньше, чуть только солнце зашло окончательно, я и встал рано. Залюбовавшись красивейшим австралийским рассветом, я постоял немного на открытом поле, а потом неторопливо направился в сторону города. Что я там буду выискивать, я понятия не имел. Но — видно будет. Не ускоряя шага, я беззлобно рычал на вновь попадающихся под лапами кроликов, которые вскакивали и, вместо того, чтобы опрометью бежать от меня, такого грозного и кровожадного, начинали глупо озираться по сторонам — мол, кто или что было источником этого странного звука? Выглядело это очень смешно, и я, пока смотрел на весь этот цирк, весь изфыркался. Пусть живут пока… Пока я не голоден. Я же вчера натрескался так, что даже мысль о том, чтобы использовать хоть одного из них в гастрономических целях, была мне сейчас противна.
Город находился в низине, в каком-нибудь десятке километров от плато, держаться ближе к которому я старался до сих пор. Размером он был… Ну, в общем, мне, как жителю пусть не самого крупного, но все-таки нормального европейского города, стало смешно. Больше всего это напоминало деревню, в которую я ездил пару раз. С той только разницей, что климат английской деревни невыгодно отличается от климата деревни австралийской. По-моему, такие вот городки — идеальное место для тех, кто хочет отдохнуть от цивилизации и все такое. Лично я по ней почти не скучал — каким-нибудь техноманьяком я не был никогда, а изменения моего характера, слившегося с характером динго, убили остальное. Не знаю уж, хорошо или плохо это, но сейчас — когда я был в дикой, первозданной природе, мне почти не хотелось становиться человеком и возвращаться куда-то там в Англию. Я не думал ни о родителях, ни о друзьях, ни о ком-то или чем-то еще — я просто наслаждался жизнью и был этим счастлив. Даже невозможность объясниться с людьми в случае чего меня сейчас не огорчала — с кем мне сейчас было болтать? Совершенно верно. Я был один, и эта самостоятельность и самодостаточность были фундаментом моего нехитрого звериного счастья.